#белыйклен

Нитка, что дал Мультимедведь, была из красной, колючей пряжи, которая оставляла ворсинки и на пальцах, и на рукавах. Знакомая пряжа, из такой однажды Форду подарили школьную жилетку, правда, та коричневая была, и этот коричневый ворс лип ко всему, даже в рот прилетал, а как, непонятно. К счастью, теперь Форд мог выбирать, что надеть, и вся его одежда была простой и функциональной - черная болоневая куртка, синий свитер, синие джинсы и крепкие ботинки с меховой подкладкой (возможно, даже медвежьей, прости Мультимедведь). А вот пряжа осталась того же дрянного качества. Лабиринт казался пустяковой задачкой, сравнить с тем же кукурузным лабиринтом, Форд проходил такие на раз-два. У них со Стэнли была особая тактика прохождения лабиринтов - если уткнулся в тупик - иди напролом. Стэнли… и почему он так часто вспоминает о брате последнее время. Сколько они не виделись? Почти шесть лет, в семидесятом прекратили любое общение. Хотя мама вроде получила открытку однажды. Форд шел по коридору и снова было это чувство параллакса, словно стены двигались сами по себе. Может, недостаток кислорода уже начал действовать. Ему не хватало привычного рюкзака со всеми прибамбасами, которые он брал в длительные экспедиции, но что поделать, в Гравити Фолз второе правило - всякое случается. А первое - никому не верь. Третье, впрочем, как по путеводителю для автостопщика по галактике - не паникуй. Форд и полотенце с собой носил, ну, когда у него был рюкзак со всем необходимым. Да, не готов он к внезапному путешествию в космос прямо сейчас. Мысли прыгали. Снова вспомнился Нью-Джерси, пляж Стеклянных осколков, а потом вдруг Картер и ее чайная коллекция с лягушками и какими знакомыми-усталыми-отчаявшимися были ее глаза, когда лягушки волной повалили в магазин. Что она всё-таки не поделила с ними? Жива ли? Хотя монстры и аномалии Гравити Фолз были жуткими и опасными, складывалось ощущение, что ни один из них напрямую не хотел убивать человеков. Вроде как тех же медведей - они просто сами по себе живут, и только в случае опасности или особого раздражения нападают на людей. Хотя гномы другое дело. Форд вздрогнул, припомнив как однажды случайно зашёл в деревню гномов и увидел такое… (Шмебьюлок-старший принимал ванну с белками, брр). Пещера появилась внезапно, вроде ещё секунду назад прогибался, чтобы не оцарапать голову, до противоположных сторон коридора мог дотянуться, вытянув руки, а тут оказался в большом пространстве. Форд сжал в кармане медальон Мультимедведя, удалось по пути хорошенько рассмотреть украшение - белый металл, синийе-зеленый камень кушонной огранки, приклеено на черный бантик, немного напоминало техаский галстук-удавку с бантиком. Странные чувства вызывал этот камень при прикосновении, легкий шепот-чесотку в задней части головы. Похоже, вещица была аномальной… магической или просто проклятой. Пещера как пещера, все пещеры похожи друг на друга как номера эконом-класса в отелях, и плесени столько же по углам, и кто-то шебуршится в тенях, а тараканы, гномы или ходячие руки, не столь важно - паразиты они везде паразиты. Форд огляделся, не двигаясь. Откуда-то спереди тихо тянуло холодком и запахом воды, что-то плескалось, возможно, рыба или руки в подземном озере. Выпуская нитку, прослеживая свой путь, Форд пошел вперед. Широкое озеро - от стены до стены - а за ним хрупко и тонко светящийся проход. Форд прикинул, сможет ли пройти в брод, но тут что-то блеснуло на дне, и он наклонился посмотреть. Маленькие блестящие, беленькие штучки поднимались к поверхности, кружась и превращая воду в сотни вороночек. Стало светлее. Форд отшатнулся, когда вода запенилась и на берег вышел… “Your little brother never tells you but he loves you so. / Твой младший брат никогда не говорит тебе об этом, но он очень любит тебя.” У него были коричневые, пушистые волосы, отдающая синевой щетина, черная куртка, зеленый свитер, синие джинсы и крепкие, походные ботинки. Вот только в отличие от Форда, на нем были очки. Хотя все остально… все остальное было похожим. В особенности лицо. Было время, когда он привык видеть это лицо напротив, оно смеялось, выдвигало сумасшедшие теории и предлагало построить корабль. Лицо его забытого брата-близнеца. Какого черта двойник Стэнли вышел из озера? “You said your mother only smiled on her TV show. / Ты говорил, что твоя мать улыбается, лишь когда смотрит свой любимый сериал.” Вспомнились письма от мамы, она ведь собирала весточки о Стенли, вычеркивала на карте на стене, в ее комнатке над ламбардом, в какие штаты ему запретили въезжать. Говорила, как скучает… а отец-то до сих пор сердился, запрещал упоминать его имя. Форд половину своего имени отбросил, из Стенфорда стал просто Фордом, чтобы не тревожить отца. “You're only happy when your sorry head is filled with dope. / Ты счастлив лишь в те мгновения, когда находишься "под кайфом". I hope you make it to the day you're 28 years old / Я надеюсь, ты доживешь до 28-ми.” Первый шок прошел, а двойник не нападал, просто стоял, смотря на Форда, словно в душу ему вглядывался. Пайнса пробило мурашками, но он выдохнул и достал из кармана блокнот. Такую аномалию стоило записать. Интересно, это те водные светлячки приняли человекоподобную форму? А почему не настолько совершенную, чтобы считаться двойником? Форд сделал шаг вперед, наклоняя голову к плечу и вглядываясь в аномалию. А если еще раз посмотреть, то и не особо на Стенли похоже, скорее на него самого, только без очков, да и потасканный сильнее. Хотя кто его знает, как он сам выглядел спустя столько дней в пещерах. И сколько их прошло? Источник скорее всего озеро, Форд посмотрел в него и получил то, что получил. Умеет ли эта копия разговаривать? Что еще она скопировала, только ли внешность, а может еще и голос? “You're dripping like a saturated sunrise. / Ты растекаешься, как насыщенные цвета восхода,” - Хэй, ты понимаешь меня? - вкрадчиво произнес Форд. - Да я давно перестал понимать тебя, Шестопал, - по-стенлевски улыбнулся двойник, - слишком уж ты башковитый стал. Форд отшатнулся, замерев от неожиданности. Тон голоса, манера речи - все это было, как у его младшего брата, а не у него самого. Но он же не прикасался к воде, значит, светлячки не смогли бы считать его воспоминания, ведь так? Что происходит? Его любопытство только возросло. “You're spilling like an overflowing sink. / Ты разливаешься через край, как переполненная раковина.” - Ты понимаешь, где ты? - Форд медленно подходил к двойнику, думая, обойти по кругу и посмотреть нет ли дыры в спине, ведь утоплениц по такому признаку можно было обнаружить. Двойник оглянулся и нахмурился, быстрым и отточенным жестом суя руку в карман. А такой привычки Форд у брата не видел. - Нехорошее место, Шестопал. Опять за загадками погнался? - двойник смотрел по сторонам, явно двигая глазами. - Не помнишь что ли, что после Стива случилось? Стенли прижал ладонь к своему предплечью и у Форда заныла старая рана, ведь точь-в-точь в это место тот древесный великан целился, насквозь его когти не прошли, но крови было столько, что он испугался, что потеряет руку. Он резко поднял рукав, но на его коже не было и следа. Стенли усмехнулся и повторил его жест, да только на его предплечье тянулись три глубоких шрама. Форд сжал зубы, да так, что желваки заходили, он вдруг реально вспомнил, как и когда Стенли получил их. Но этого же не могло быть. “You're ripped at every edge but you're a masterpiece. / На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр,” Форд отшатнулся, спотыкаясь, подскальзываясь на мелких камнях. Казалось, озеро гудело. Стенли не могло быть с ним, от него открытки-то на Рождество лишь пару раз удалось получить. Но он был с ним в лесу Гравити Фолз, они устроили фотоохоту на Стива, хотели еще и Темного сфотографировать, но его было слишком сложно поймать, так что великан стал целью. И Стив не йети, с ним не договоришься, он только злится и умеет. Стенли его, Форда, откинул назад, и откуда столько сил взялось. Форд помнил, как смотрел на спину брата, на эту дурацкую кожную куртку с воротником то ли из белки, то ли из синтетики, как билось сердце и шумела кровь в ушах, как он не мог двинуться, парализованный страхом за брата. Он помнил это. “And now you're tearing through the pages and the ink. / И вот твой образ прорывается сквозь напечатанные на страницах слова.” Форд упал на колени, руки скользнули вперед, столкнувшись с каменной поверхностью и осколками сталагмитов. Рядом шумело озеро и светлячки в нем поднимались к поверхности, и становилось светлее. Как он мог помнить того, что не происходило? В воздухе пахло холодом и пылью, Форд не чувствовал подозрительных запахов, а значит, его не отравили, это не галлюцинация. Это правда Стэнли? Но последнее, что о нем слышал Форд, это то, что брат продавал полотенца в Вирджинии. Но последнее, что о нем помнил Форд, как они выбрались сегодня вместе в круглосуточный магазинчик “От заката до рассвета” и на них напали лягушки, и повезло наткнуться на телепортирующую дверь. И вот они здесь. “Everything is blue / Все синее.” - Где мы? - Стенли обернулся, таким ужасно стенливским движением, что у Форда в груди ненароком закололо. Как же давно он не видел брата, но ведь видел его еще сегодня утром. - Хах, напоминает ту пещерку, где мы строили Стен-о-вар. Форд улыбнулся, тоже вспоминая потрепанную парусную лодочку, и как они таскали с помоек гвозди и доски. А молоток тот он с собой и в Дырарвад взял, и в Гравити Фолз, валяется, наверное, где-то сейчас в хижине. Когда-то они мечтали отправить в кругосветное путешествие - за золотом, за русалками. Глупые детские мечты. - Я не знаю, как нам выбраться, - мягко произнес Форд, поднимая руку с зажатым в ней клубком пряжи. “His pills, his hands, his jeans / Его таблетки, его руки, его джинсы.” Стенли сел на камень у озера и взлохматил себе волосы, а потом поднял взгляд к потолку и вздохнул. - Сигарет не хватает, согрелись бы чуть-чуть. - Ты куришь? - Года четыре уже, не замечал? Форд хмыкнул и сел напротив, положив блокнот на колени. Привычно кончик ручки прикусил, на пластиковом кончике мохрился пластик. Он помнил, как видел Стенли, курящего на кухне, поздно вечером, как Шифтик пытался поймать зубастым ртом сероватый дым. “And now I'm covered in the colors. / И теперь я сама покрыта яркими пятнами, Pulled apart at the seams / Разошлась по швам.” Форд открыл блокнот, Дневник номер 2 пестрел пустыми листами и вопросительными знаками, заполнен был едва ли на треть. Форд провел кончиком ручки по волне из оставшихся кусочков оторванной страницы и посмотрел на брата. Он помнил, как заполнял их, помнил как выдернул в раздражении из-за того, что ничего не получалось и не сходилось. Помнил тяжёлую горячую ладонь Стенли на своей спине и его оптимистичный голос "прорвёмся, шестопал". Но этого же не могло быть. “And it's blue / И все синее, And it's blue / Все синее.” Форд встал, хлопнув себя по коленям. Нечего разтележиваться, пора идти дальше. Он прошел вперёд, вот только Стенли схватил его за руку, хотя и смотрел в сторону, на темную, ониксовую стену, на которой танцевали отблески очерченных светлячками волн. - Форд, - глухо произнес Стенли. Форд сжал зубы и тоже отвёл взгляд. - Я не виноват в этом. - Ты сломал ее, - мгновенно завелся Форд, - ты не хотел меня отпускать! Хотел оставить меня на своем уровне, а я столько мог бы достичь с помощью Западного Технического. - Разве тебе плохо сейчас? - Стенли поднял взгляд. "Everything is grey / Все серое." - Да, - выдохнул Форд. "His hair, his smoke, his dreams / Его волосы, дым от его сигареты, его мечты." И в тот момент, когда он произнес это, он понял, что это было правдой. И хотя Форд был так горд получить грант на исследование аномалий, его путешествие по стране вслед за слухами, мутантами, паранормальщиной и магией привело в Гравити Фолз, и он чувствовал, что застрял здесь. Да, казалось, что в этом городке и его окрестностях - центр аномального, и Форд хотел создать общую теорию странностей, как Энштейн свою. "And now he's so devoid of color/ Теперь мир для него лишён красок." Но у него ничего не получалось, конечно, легко было встретить аномальное в Гравити Фолз, если держать глаза открытыми, прислушиваться, принюхиваться и не отворачивается. И индуктивное мышление было его хорошей стороной, но, честное слово, защитить докторскую по философии оказалось намного легче. С другой стороны, здесь, с Гравити Фолз он пытался сделать то, о чем никто до него не думал. Неудивительно, что ничего не получалось, легко идти по протореной дорожке, а Форд собирался стать братьями Райт в одном лице. "He don't know what it means / Он не знает, что это значит." Вот только казалось ему, что Гравити Фолз его душит. Швыряет в лицо конфетти и мишуру в виде гномов, летающих глазных яблок, почтовых ящиков, которые передают письма в другие времена, скрывая самое главное (свою душу?). Если так посчитать, то у любого города была душа, у Нью-Джерси это потрёпанный выпивоха в сером кепи, он бродит по темным, дождливым улицам, швыряясь бутылками в бродячих кошек. Тогда Гравити Фолз - девушка в плаще, продающая манускрипты Войнича (два по цене одного) и браслеты из лент Мёбиуса и синих стекляшке в виде египетских амулетов от сглаза. По духу Гравити Фолз напоминал мошеннический, но полный открытий девятнадцатый век. И было там что-то ещё от цирка уродцев. Но самое главное, как бы Форд ни старался, он не мог даже понять, как приблизиться к разгадке. Он знал, что ничего не знал. "And he's blue / И ему грустно, And he's blue / И ему грустно." - Да? - переспросил Стенли, Форд по голосу слышал, что он недоверчиво поднял лохматые брови. - И чем же недовольно его ботанское величество? Русалки слишком похожи на морских коров? - Ты не понимаешь. - Так объясни мне, - вскинулся Стенли, вставая и нависая над Фордом, а ведь они были одного роста. - Чего такого сложного не понимает твой глупый младший брат? - У тебя не было амбиций, тебя не жрала гордость пополам с отчаянием, - Форд всплеснул руками, хотя больше всего хотелось сжать кулаки и врезать по надоедливому лицу, так ужасно, неправильно похожему на лицо его брата. - Ты хоть раз проводил ночь без сна, потому что у тебя так болела голова от вычислений, что ты и дышать толком не мог? Нет, нет, ты ничего об этом не знаешь, ты просто наслаждаешься своей жизнью и мешаешь мне. Убирайся! “You were a vision in the morning when the light came through. / Ты был так красив по утрам, когда солнечный свет проникал в комнату.” - Я не хотел сломать твою машинку, это случайность! “I know I've only felt religion when I've lied with you. / Я знаю, что ощущала настоящее спокойствие, лишь когда лежала рядом с тобой.” Уязвимость, промелькнувшая в глазах Стенли, только взбесила Форда, он шагнул вперед и с размаху ударил его кулаком. “You said you'll never be forgiven till your boys are too. / Ты сказал, что тебе никогда не будет прощения, пока твои парни грешники.” Стенли сплюнул чуть порозовевшую слюну и свел брови над переносицей. - Придурок. “And I'm still waking every morning but it's not with you. / И я как прежде просыпаюсь каждое утро, но не с тобой.” И ударил в ответ. Они покатились по земле, дубася друг друга, рыча и обмениваясь проклятьями, ругаясь, и в этом было что-то животное, злое. Так сражаются олени за территорию. “You're dripping like a saturated sunrise. / Ты растекаешься, как насыщенные цвета восхода.” Форд чувствовал, как пульсирует щека, похоже, осталась царапина от кастета Стенли. Он хотел приложить его по сильнее, вбить в тупую голову хоть немного здравого смысла - но кто этот “он”, похоже, оба. “You're spilling like an overflowing sink / Ты разливаешься через край, как переполненная раковина, You're ripped at every edge but you're a masterpiece / На тебе нет ни одного живого места, но ты — шедевр, And now you're tearing through the pages and the ink / И вот твой образ прорывается сквозь напечатанные на страницах слова.” Стенли ударил его в живот, Форд ответил хуком справа, не зря отец записал их на бокс однажды. Горячка боя стала забираться в его мысли, Форд блеснул глазами и снова набросился на Стенли, пытаясь попасть в клинч и повалить его. А рядом плескалась, билась о камни вода и шептали озерные светлячки. - Это все твоя вина! - Это была случайность! “Everything is blue / Все синее: His pills, his hands, his jeans / Его таблетки, его руки, его джинсы - And now I'm covered in the colors / И теперь я сама покрыта яркими пятнами, Pulled apart at the seams / Разошлась по швам.” - Ты думаешь, я хотел для тебя такой судьбы? - Стенли оказался на Форде, сжимая его бедрами и не давая вырваться, он ударил его с правой стороны, с левой, схватил за лоб и треснул головой о землю. Форду на миг показалось, что мультяшные звездочки и маленькие Стенли закружились вокруг его головы. - Да! Ты хотел, чтобы я остался с тобой. Глупые детские мечты о путешествии, как в “Кругосветке за восемьдесят дней”, но я не для этого был рожден! - Ты идиот, - прошипел Стенли, наклоняясь к его лицу. “And it's blue / И всё синее, And it's blue / Всё синее.” - Идиот? Кто бы говорил! Ты ни черта не добился со своей жизнью, а теперь еще и пытаешься… - Выбить из тебя бестолочь, чтобы толк остался, - Стенли ударил кулаком о землю, камни брызнули в разные стороны, Форд почувствовал, как галька осыпалась на его лицо - и увидел, как по левой линзе поползла трещина. - Давай, бей, - Форд облизнул губы, чувствуя, что на языке остаются соленые капли, губу ему братишка разбил, похоже, - ты только ломать можешь. “Everything is grey / Всё серое: His hair, his smoke, his dreams / Его волосы, дым от его сигареты, его мечты - And now he's so devoid of color / Теперь мир для него лишён красок. He don't know what it means / Он не знает, что это значит.” - Дурак, идиот, боже, и на кого я трачу время! - взорвался Стенли, его голос стал хриплее, а под кожей промелькнули беловатый, светящиеся искры. - Насколько глубоко ты сидишь в своей дерьмовой голове, что не видишь меня? Это была случайность! - Извинись, - процедил Форд, - так сложно, Стенли? За шесть лет ты так и не смог просто произнести эти слова. “And he's blue / И ему грустно, And he's blue / И ему грустно.” - Это была случайность… - глухо и тяжело произнес Стенли, опуская взгляд. На его губах тоже запеклась кровь, наливался синим фонарь под глазом. Он выглядел еще более потрепанным, чем прежде, капюшон на куртку оторвался… Но Форд не видел перед собой этого Стенли, а видел того, кто мялся, стоя рядом с его перпетум мобилем, сжимая улику предательства - пустую пачку из-под чипсов. Столько лет утраченных возможностей. “You were red and you liked me because I was blue / Ты пылал красным, и я понравилась тебе, потому что моим цветом был синий.” - У нас была мечта и ты хотел все уничтожить, просто отправившись на другой конец страны. А как же я, Форд? Как же Пайнсы-до-конца-навеки-вечные? Почему ты бросил меня? Форд расхохотался. Бросил? Это он-то тут плохой парень? Что за чушь! “You touched me and suddenly I was a lilac sky / Ты дотронулся до меня — и внезапно я превратилась в лиловое небо.” - Ты себя-то послушай, придурок. Я? Бросал тебя? Это ты подставил меня, а потом свалил, не удосужившись даже извиниться и принять наказание, как настоящий мужчина! - Отец выкинул меня, ты видел это! - Что? Не пори чушь, никто тебя не выгонял. Стэнли горько усмехнулся и поднялся, вытирая кастет о край рубахи. - Ты ни черта не знаешь о том, как я жил эти годы, и я здесь не для того, чтобы тебе что-то объяснять... Давай просто вернемся домой. Форд уставился на него, непонимающе вздернув брови. Это как младший братишка так быстро успокоился? Что происходит? - Нет, мы все решим здесь и сейчас, - он сам подскочил и схватил Стенли за плечо, с силой разворачивая к себе. “Then you decided purple just wasn't for you / А потом ты решил, что фиолетовый — это не твой цвет.” - Нечего здесь решать, забыли, прошло. - Нет, я это так не оставлю! Стенли поднял бровь и хмыкнул, качая головой: - Ты как пиранья, вцепишься и только с мясом оторвешься. Ну, давай, поговорим, коли такое дело. Форд чуть не врезал ему еще раз, а пол секунды подумав, решил не сдерживаться, и ударил с оттяга. Правда Стенли успел блок выставить. Глаза его горели янтарным огнем. - Ты слышишь меня? - Форд встряхнул его. - Извинись, вот чего я прошу! Стенли сжал зубы в таком знакомом, родном, их похожем жесте, сдерживая горькие слова. Похоже, он не чувствовал в себе вины, как Форд и подозревал все это время. “Everything is blue / Все синее: His pills, his hands, his jeans / Его таблетки, его руки, его джинсы.” - Я… - начал было Стенли, но резко захлопнул рот и оглянулся. Его тело напряглось, кастет снова оказался в руках. - Ты это слышал? - Ты не увернешься от извинений в этот раз, Стенли! “And now I'm covered in the colors / И теперь я сама покрыта яркими пятнами, Pulled apart at the seams / Разошлась по швам. And it's blue / И все синее, And it's blue / Все синее.” Все, что Форду было нужно, это знать, что брат не ненавидит его настолько, чтобы полностью подавить. В конце концов, кто здесь старше? Хотя и не столько авторитарности он боялся, сколько того, что Стенли совершенно плевать на него, что он только о себе и думает. Они оба были ранены и шрамы горели так, словно они обменялись болью, близнецы все-таки. И почему мир решил, что они должны все делить вместо, только потому что появились из одной разделенной клетки? У Форда своя жизнь, у Стенли своя, но они ни как не могут пойти разными дорогами, пока их догоняет лесной пожар прошлого недопонимания, ошибки или явственной пакости. Go on, appologize. Форд смотрел на брата и руки опускались, ну что за твердолобый идиот. “Everything is grey / Все серое: His hair, his smoke, his dreams / Его волосы, дым от его сигареты, его мечты.” Стенли встал перед ним, поднимая руку на уровень груди. Шуршание, что он слышал, стало слышимо и для Форда. Волны колыхались и лезли, лезли на берег, это не было похоже на прилив, скорее на то, как слизняк, перекатываясь, ползет вперед. Крошечки водных светлячков закрутились и выстроились в полукруг на краю волн. “And now he's so devoid of color / Теперь мир для него лишён красок. He don't know what it means / Он не знает, что это значит.” - Это не было моей виной, - тяжело произнес Стенли, - то, что я любил тебя, и не представлял, как близнецы, как мы могут расстаться. Но… мне жаль, что ты не смог поступить в Западный Технический. Форд смотрел на брата во все глаза. Он добился, чего хотел, услышал столь необходимые глаза, но в голове шумело. Он не мог поверить, что это правда произошло. Чтобы Стенли признал, что не прав? Чтобы он первым пошел на примирение? “And he's blue / И ему грустно.” Форд шагнул вперед, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но остановился с удивлением и недоумением смотря на хлюпнувшую под ботинками воду. Виски резко закололо, в ноги вгрызлись иголки, как от долгого сидения в японской классической позе, он выдохнул беловатый, холодный воздух с болезненным стоном. “And he's blue / И ему грустно.” На них с братом шла волна, темная вода шкрябала по потолку и стенам, нежные светлячки обернулись зубастыми мелкими тварями. Форд лихо улыбнулся, они со Стенли и не из таких заварушек выбирались… вот только не было брата рядом с ним, ни намека на Стенли. Как он встал перед ним, загородив от жуткой воды, так и осыпался светлячками - и Форд вспомнил, что и все это время был один. И потом его накрыла мокрая тьма.