#белыйклен

Картер падала и падала, и если бы была бы юбка, она бы вздулась колоколом, но пока встречный ветер просто попадал под куртку и морозил поясницу. Картер с интересом оглядывалась, ощущение от свободного падения тоже было забавным, хоть и немного нервным, но больше глаз цеплялся за полки и шкафчики, развешанные в странном порядке по стенам. Рук не было видно, похоже, ее неудавшаяся солистка кинула ее в какой-то подвал. Мимо пролетели часы на цепочке, крышка промелькнула в неярком свете, тенями очертив замысловатый знак в виде черепа с щупальцами на металле, часы открылись от удара о банку с вареньем, оказалось, что сейчас пять часов. Картер прокрутилась в воздухе, хихикнув от такого совпадения, и стащила с полки тонкостенную фарфоровую чашечку, чей цвет слоновой кости, этот белый с легким масляно-желтоватым оттенком, напомнил еще сильнее... Да, о ней, об Алисе, которая зачиталась одним летним деньком и побежала за белым кроликом, и был ли то сон или реальность, каждый решал для себя. Картер подняла чашечку повыше, желая сыграть в чаепитие, но на нее большими красными глазами посмотрел Квакстер и надул свой шейный мешочек. - А ты как тут оказался? - хмыкнула Картер, - не то, чтобы я нашла тебе замену, но… - Ты падаешь. - Что? Не успела Картер поговорить, как земля жестко встретила ее колени. Кажется, даже позвоночник хрустнул от такого резкого приземления. - О-о-ох, мои бедное тельце, - она сморгнула набежавшие от боли слезы и села, потирая колени, вот только растирания помогали от синяков, Картер пригляделась к своим джинсам и печально вздохнула, уже виднелись красные пятна - стерла кожу до крови, и не снять сейчас штаны, слишком холодно. Квакстер мягко спланировал на камень неподалеку. - Говорил тебе. - Ага, а как бы я падение в планирование превратила бы? - огрызнулась Картер, бросая на жабу недовольный взгляд. - Предложил бы зонтик, ты все равно в чашке, на полке лежал. - А с чего я должен тебе помогать? - Квакстер мягко кружился на одной ноге, взмахивая ручками, которые держал в своих руках. Они подергались, выскочили и, перебирая пальцами с красным маникюром убежали в тень. - Резонно, - заметила Картер длинным голосом, провожая взглядом убежавшие волшебные ручки. - А пришел-то зачем? Я думала вы там всей компашкой магазин грабите. - Девочка моя, - Квакстер остановился и посмотрел на нее исподлобья, - я честный концертмейстер, а не какой-нибудь вжух. Это молодежь развлекается. Картер пожала плечами и попробовала встать, ноги дрожали и каждый шаг отдавался волнами боли, но волны были маленькие, как на речке от мальков, так что идти было можно. Она подхватила кружку и, выгнув бровь дугой, протянула Квакстеру. Лягушка залезла в посуду, закатывая глаза и всем видом показывая, что ему все равно и это он одолжение делает. - Как думаешь, это ловушка? - Естественно, - насмешливо произнес Квакстер, разваливаясь в кружке. - Ты ожидала другого? - Хэй, я все ещё верю в человечество! - Так Дженифер к нему не относится. - Дженифер? Та старушка со стаей рук? Отарой? Стадом? Табуном? Гуртом? Убийственной группкой? - Не отвлекайся, - щёлкнул пальцами Квакстер, звук получился мягче и более липким, чем если бы щёлкнул человек с сухими пальцами. - И неси меня к выходу. - А с чего ты решил, что я здесь, чтобы тебе помочь? - ухмыльнулась Картер, побив жабу его же картой. - Хм, - хмыкнул он с довольной улыбкой. - Ну, значит так, девочка моя, ты мне не нравишься, я не нравлюсь тебе… - Но нам придется работать вместе, чтобы выжить, - мрачно закончила Картер и с опаской посмотрел вперёд. Из провала в стене лился белый свет, и не было в нем дружелюбности, как в свете магазинов или фонарей на Аллея-драйв, только тревожное напоминание о больнице. Резкий свет был, неприятный. Картер и Квакстер переглянулись, девушка запрокинула голову наверх, но выхода, сквозь который она сюда провалилась даже видно не было. Картер вздохнула и медленно, морщась от каждого шага, пошла вперёд. Похоже, у них не оставалось другого выбора. Она хихикнула, представив, как залепляет леща первому попавшемуся монстру с помощью лягушки в кружке. И Квакстер летит с мрачным выражением лица, а потом падает на другого монстра и начинает танцевать чечётку на его морде, вбивая в землю. Представленная картинка так ее развеселила, что она на пару мгновений забыла о раненых ногах. Да, повезло Картер, что она так плохо чувствовала свое тело и так легко отвлекалась. Ну, значит, новая пещера. Что ещё за тематичность? Ах, да, они же сбегали от зомби-лягушек или просто хищных лягушек, которые могут залезать в людей и управлять ими, как роботами, переместились через телепортирующую дверь и оказались на горе. Наверняка, это скалы вокруг Гравити Фолз, значит, железная дорога над ними. Картер прислушалась, нет, не слышно, а она ведь ночевала на станции смотрителя за шлакбаумом для поездов, помнила и звук, и вибрацию… Ей ужасно не хотелось по-настоящему заходить в пещеру с жестоким светом, вот и топталась на пороге, перегоняя мысли и воспоминания. Как вдруг Квакстер выпрыгнул из кружки и скрылся внутри. Картер вздохнула и прижимала чашечку к груди, словно любимого плюшевого мишку, спасаясь от ночных кошмаров. Забавно, что возникла такая аллегория, не смотря на то, что не спала Картер с мягкими игрушками, но все же в страшный момент, в тщетной, детской попытке спасти они вспоминаются. Зажмурившись, она шагнула в пещеру. - Ты чего так долго, дорогуша? - кто-то поприветствовал ее голосом тети Кэролин. - Пробки, - отбрехалась Картер самым взрослым и ничего не значащим объяснением, и неохотно открыла глаз. На нее смотрела тетя Кэролин. Все в этом человеке напоминало тётушку - от зелёного платья в жёлтых пятнах, которые она выдавала за безумно необычное дизайнерское решение, и кулончика в виде рыбы до не попадающей в тон помады. Картер улыбнулась ей той же самой улыбкой, которой улыбалась настоящей тётушке - скованной и немного натянутой. Безудержный оптимизм и неискорениемое любопытство отпугивали Картер, хотя она подозревала, что тетушка на самом деле желает ей добра. Или хотя бы нейтральна… Картер позволила подхватить себя под локоток и увести на кухню. На удивление это на самом деле оказалась кухня, с деревянными бабушкиными шкафчиками, пузатым чайником с ручкой, обмотанной черной изолентой, с застиранными до такой степени шторками на окнах, что цветы на них едва проглядывали. Даже пахло так же, как у бабушки на кухне - лекарствами, мелассой и кофе, сумасшедшая смесь. Картер принюхалась и хмыкнула, а ведь хорошо скопировали. Дженифер постаралась? Неплохо, неплохо, хотя мимо. Конечно, это классическая уловка, затуманить разум путешественнику, показав ему дом родной, семью, готовящуюся к празднику (по запаху печёной индейки, Картер поняла, что сейчас разыгрывают День благодарения… ну, во-первых, сегодня лишь шестнадцатое ноября, а не двадцать пятое). А во-вторых, Картер сбежала из дома. Так что галлюцинации, миражи или голограммы, чем черт не шутит, не влекли ее зовом сирены домашнего уюта, а лишь заставили собраться и с большей настороженностью смотреть на всё и всех. На кухне перебирал конфеты младший брат второй кузины третьей тетки, и запах его дешёвых сигарет не перебивал, а вливался в симфонию запахов бабушкиной кухни. Картер почувствовала, как сворачиваются в узлы кишки, когда представила, что увидит и ее. Они расстались не лучшим образом (возможно, Картер кинула в нее горшок с геранью, но она будет отрицать, и вообще, вот номер моего адвоката, поговорим в суде). Дядюшка Бо меланхолично жевал ус и нарезал помидоры на салат. Скворчала рыба на сковородке за его спиной. И кажется, из соседней комнаты шумело многоголосье остальных ее родственников. Картер взяла пакет печенья с полки сбоку над раковиной и, поискав глазами Квакстера, отправилась туда. Кого ещё она увидит? Сможет ли уйти, когда двойники родни обернутся монстрами (как будто они ещё не, ахахах)? - Картер! - Малая - А, рыжая… нэ? Перекрасилась, что ли? Ну, теперь чернобуркой будешь. - Картер, проходи, садись, не стой на пороге. - Ой, как ты выросла. - Вина притащи! - Кажется, что-то горит? Нет, положительно что-то горит, вы чувствуете? Ах, я чувствую, воды скорее воды! - Nieta. Сумасшедший дом, как он есть. Картер вздохнула и, огибая стол, попробовала выйти из пещеры, но как оказалось, дверь была всего одна - на кухню, а провалов в стенах, что больше бы подошло пещере, пусть и притворяющейся домом, не нашлось. - Hola abuela, - пробормотала по-испански Картер, подходя к главе стола и наклоняясь, чтобы поцеловать сухую, пахнущую пудрой щеку. Бабушка подняла черные глаза, недовольно кривя губы. - ¡Tu pronunciación no es buena! ¿Y qué llevas puesto? ¿Es así como deben vestirse las niñas de una familia decente? - Да, да, ты права, бабушка, - вернулась к английскому Картер, от испанского у нее горчило на языке. - Все, как ты скажешь, как всегда. - Siéntate. И даже если бы Картер захотела, она бы не смогла услышать о чем говорит остальная семья, бабушка, как обычно полностью затерроризировала ее. Картер не могла ей сопротивляться - семья ведь, да и вырастила она ее, дети должны быть благодарны своим опекунам. Но, боже и дева Мария, как же сложной было угодить абуэлле. Ей не нравилось ни то, как Картер выглядит, ни то, как одевается, ни ее увлечения, ни друзья, ни выбор учебы и работы. И вроде кажется немного, заскорузлое слово здесь, поддевка там, но это сыпалось на голову Картер и оседало в ее сердце. Может, ей нужно было быть сильнее, отстоять себя, возмутиться и восстать - но она сбежала. Так проще. И сейчас Картер поглядывала по сторонам украдкой, ища выход, пока бабушка распекала ее за джинсы, за грязь на джинсах, за плохую осанку (выпрямись!), за чернильные пятна на левой руке (должна же писать правой, как все), за черную кайму под ногтями, за мешки под глазами, за тонкие волосы, за не вымаранные осветляющим кремом родинки на виске. А Картер любила эти родинки, они складывались в треугольник, были совсем маленькими, хотя и немного выступающими за поверхность кожи, но мягкими и бархатными. Она научилась причесываться так, чтобы не исцарапывать их до крови. Картер прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Бабушка не кричала на нее, говорила тихо, почти шепотом, так, чтобы никто кроме Картер не слышал, и от ее вечно недовольных, жестоких слов она медленно умирала. Хотелось кричать, предложить ей пирожное, чтобы заткнуть ей рот, но Картер только крепче давила пальцами на колени. Пусть лучше болит тело, чем душа. Вот насколько она плоха, неудачлива и неуклюжа - не смогла договориться с людьми, ничего не получилось с лягушками, одинокая, полусумасшедшая ведьма ей отказала, так потом ещё и на ногах не удержалась. Картер чувствовала, что задыхалась, слезы уже давно тихо струились по щекам. Почему она позволяет этим словам достать ее? А как иначе, ведь кто кроме семьи скажет правду. А бабушка ее вырастила, значит, знала, как правильнее. Картер четыре года пыталась пойти своим путём, но как споткнулась в начале о своё ничтожество, так и покатилась. И теперь выслушивала всё это… - И фигуру ты свою запустила, как ты себе мужа найдешь с таким пузом? Пропащая, дурная девка, вся в мать. Ох, и намучилась я с ней, пока растила, а теперь тебя рощу, да все ума-разума вложить пытаюсь, да видно бестолку. Ну, куда ты носишься все время? Мамку ищешь? Так говорила я тебе, что в притоне она, и ты там закончишь, если не будешь меня слушаться. - Да, бабушка, все как ты скажешь, - повторяла Картер, словно запись на автоответчике, также механически. Дядюшка Бо с тетей Кэролин внесли гигантскую индейку. Картер отвлеклась на мгновение и фыркнула от смеха, представив, как бы танцевала эта жареная птичка на своих ножках в этих умильных белых, бумажных носочках. Квакстер подмигнул ей, спрыгнув с головы Бо и снова исчезнув в свете. Картер прикрыла ладонью глаза и посмотрела наверх, должны ли там быть лампы? Прищурившись, смогла разглядеть старые-добрые канделябры из волшебных рук, только они держали лампочки, воткнутые в картошку. И давайте не будем, говорить, что электричество так не работает, все давно вышло из-под контроля. Картер моргнула и во второй раз не смогла разглядеть ручки-канделябры. - Давно бы вернулась домой, неча по стране шарохаться, - настырно давила бабушка, - разве что хорошее получилось? Проблема за проблемой, mija, одно падение за другим. Я же о тебе беспокоюсь, ну какая радость, кончить так же, как мать, в подворотне какой, по самые зенки залитой алкоголем? Ты слушаешь меня? - Да, бабушка, все как ты скажешь. Ты права. Картер пробормотала свою привычную фразу. Порой, в общении с бабушкой ей было легче представлять себя актрисой в театре, только вместо "Кушать подано", у нее была другая фраза. На стол поставили индейку и закружили вокруг нее пираньями и грифами две дальние кузины-раздающие. Бабушка встала, чтобы разделать птицу. Картер смотрела на золотистую стопку ареп, рядом стоял соусник с темным соусом, чуть подальше миска с медом и смешная, специальная ложка для него, похожая на разрезанный несколько раз бочонок (и зачем такая ложка нужна для меда). Картер сидела рядом с бабушкой и ее фиалковые духи почти перебивали запах еды, но еще можно было ощутить запах подливки и картофельного пюре, сладкий аромат ягодного пирога и острый, тыквенный - супа. Для сангриты брали две части томатного сока, одну часть апельсинового сока, пол части сока лайма и щедрую жменю мелко порубленного зеленого чили. Картер пила ее со льдом, вот и сейчас прикусила край стакана, цедя сквозь зубы красный, острый напиток. Почему она здесь? Почему она не уйдет? Картер же помнила, что это ловушка, так почему не двигалась, почему позволила себя затянуть сюда, почему ее белый кролик - нахальная жаба? Она попробовала встать и рухнула обратно на стул, ее ноги обвивали корни. Да, не зря говорят семейное дерево, и она снова вернулась к нему. Вот только Картер прекрасно помнила тираду бабушки об оторванной ветке. Так почему бы не воплотить это в реальность? Во второй раз. Картер опустила стакан с сангритой и облизала губы, вкус томатного сока немного напоминал кровь, но мягче и совсем не вызывал тошноту. Она перехватила столовый нож и воткнула в ветки и корни, уже обвивающие не только ее ноги, но уже и талию. Ее привязывали к этому месту, приковывали к семье. Картер дергалась, безмолвно, но отчаянно. Никто бы не помог ей, она боялась, что если подаст голос, ее прикуют ещё сильнее, что она навечно останется ничем иным кроме части фурнитуры для мебели, что застынет как Хан Соло, что станет стулом. И кто угодно сможет сесть на нее, сломать, передвинуть, изменить по своему вкусу. Да, у нее ничего не получилось, с лягушками, но… Вдруг появился звук. И звук этот был - мягкие, журчащие, джазовые нотки пианино. А следом добавился голос: "Ведут сквозь туман блики млечной луны." Опустошенная, изможденная бесполезной борьбой с семейными корнями, Картер подняла голову. "Ah, I am a just a simple Colombian girl / Ах, я всего лишь простая колумбийка. I’ve got sangrita in my blood / У меня в крови сангрита. So I dance with andean condors / Поэтому я танцую с андскими кондорами. And my soul is torn apart / И моя душа разрывается на части". Она взглянула по сторонам, на коже родственников виднелись деревянные разводы, словно они были марионетками, болванчиками, и вот театральный грим смылся, обнажая текстуру дерева. "Все, что терял ты найдешь." Картер снова дернулась, на глаза набежали слезы, корни уже обвили ее до талии, а тонкие зеленые веточки тыкались в раны на коленях, словно хотели проникнуть внутрь и даже изнутри сделать ее такой же, как и вся остальная семья. Картер закрыла глаза и глубоко вздохнула. Это же не дьявольские силки, здесь не получится просто расслабиться и упасть, или залить их светом, здесь и так было слишком много света. "Былые печали - лишь эхо той весны." Квакстер пел и его голос, мощный и глубокий наполнял уши сладким медом. Члены семьи стали двигаться медленнее. Картер открыла глаза, но, постойте, ни кузены, ни дядюшки, ни тетушки, ни племянницы не удерживали ее силой, только корни и ветки привязывали ее к стулу. Это же что-то значило? Но Картер боялась повернуть голову и посмотреть на бабушку. В какого ужасающего монстра превратила ведьма превратила ее деревянного двойника? "Но где мы сейчас и где быть должны?" - Но где мы сейчас и где быть должны? - медленно повторила за лягушкой Картер и вскрикнула: - Форд! Тот самый странный ученый, но неплохой в сущности парень-лесовик - они же потеряли друг друга в этих пещерах. Картер вспомнила, что Дженифер назвала ее оплатой, но тогда кем стал Форд, да и где он вообще? Хоть парень и легко отнесся к говорящим лягушкам, да и Кордрой к нему отправил с ее проблемой, но каковы шансы, что он жил в Гравити Фолз хотя бы пару лет? Наверняка, просто приезжий - а ведь такие, любопытные и безбашенные легче всего попадают в неприятности. Город классный, не спорю, но опасный. Картер дернулась, но снова это ни к чему не помогло, и тогда она повернула голову направо. Бабушка смотрела на нее, подняв руки к глазам, и эти самые глаза были у нее на ладонях, не проходили сквозь, а буквально росли из ладоней. - Что случилось, mija? Картошка пересолена? Ну, ты знаешь Бо, дурак еще тот, вместо головы шляпу носит. Медленно, преодолевая скованность в шее, Картер повернула голову налево. У дядюшки и правда не было головы, высокий цилиндр сидел прямо на плечах. Странно, Бо не носил цилиндры, он был парнем-кепкой. "И сны это сны, но веришь ли ты.." Тянуло в сон, вот прямо так. Может, Квакстер ей подсказывал? Хотя зачем ему помогать… Картер уперлась ногами в нижнюю часть стола, там так удобно, параллельно была приколочена доска, может, ножки соединяла, может, просто для крепости, и, оттолкнувшись, она попробовала упасть. Затрещали, разрываясь ветки. Картер зевнула. В голове шумело, как от недосыпа, казалось, мозг мягкой, остывшей пюрешкой улегся в нижней части черепа, от песни Квакстера хотелось уснуть. "Что легкий ветерок Манит сквозь листву, И осень красит мир." И даже беспощадный, белый свет с потолка становился прозрачнее, словно лампочки выкручивали из держателей и на них попадало теперь меньше энергии. Картер тянулась и тянулась назад, трещали корни, но лишь отходили от них древесные струны, лопалась парочка, да остальные держали. - Куда ты так торопишься, милая? - зачирикала тетушка Кэролин, наклоняясь к ней, выворачивая свое лицо лбом к спине, послышался хруст позвонков, а может, то лишь ветки хрустели. - Верно, оставайся, чернобурка, - поддакнул ей кузен и наклонил голову, чтобы налить из глаз текущий кленовый сироп, его рыжие волосы напоминали о золотой осени. - Куда ты пойдешь? - Ты ведь ничего не можешь сама. - Где, как ни в семье, ты найдешь поддержку. - Solo necesitas escucharme en todo, - добавила бабушка и протянула к Картер руки. И ее руки росли и росли, вытягивались, обрастая дополнительными локтями, сучками, веточками и листьями. Картер оттолкнулась еще сильнее, надеясь, что ее не коснутся. "Нежно закружит Памяти мотив. Прекрасней нету лжи." Квакстер запрыгнул на стол, скидывая индейку взмахом ноги. В его руках была скрипка и, танцуя, кружась и покачиваясь, он играл и напевал. Его глаза прикрыты и образ, хоть смешной, но возвышенный; Картер перевела взгляд на него, едва оторвавшись от темных, поглощающих, как черная дыра, глаз абуэлы, и улыбнулась. Она уже представила свою лягушку на сцене с красными портьерами и масштабным оркестром внизу, в оркестровой яме, и чтобы свет слепил - но золотистыми оттенками, и чтобы оглушало - но завороженной тишиной в начале, а потом аплодисментами. Ведь все-таки она обладала прекрасным чутьем на таланты. И как было бы инновационно представить всему миру лягушку с волшебным голосом. Музыка лилась, как речная вода, как метель, как листопад, и голос, низкий, чуть дрожащий голос Квакстера заставил Картер сосредоточиться на нем. Она почувствовала, как ее сердце бьется спокойнее, в такт песне. Она сжала руки на подлокотниках и с криком пнула стол, заваливаясь на спину. "Прекрасней нету лжи…" Стул рассыпался на щепки. Земля не была дружелюбна к ее спине, но корни порвались, хоть и осталась пара завитков на лодыжках. Картер лежала на каменном полу и смеялась. Квакстер пел, таял свет, пахло жареной картошкой и родичи, а точнее их двойники, прорастали вглубь и вверх, и искажались лица, глаза и рот оборачивались дуплами, и руки становились ветками. И вот она оказалась в лесу. Картер вздохнула, чувствуя, как першит в горле, и вытерла слезы с глаз. Ей было страшно, но и восторженное чувство свободы поселилось в груди. Она даже не замечала, как раньше было тяжело, привыкнув ходить с таким грузом. Картер сунула в карман куртки обрывок корня и вытряхнула из миски, стоявшей на столе, чьи-то давным-давно обглоданные кости. - Поехали? - протянула она миску Квакстеру. - Вперед, - согласился он. Картер весело хмыкнула, присмотревшись, и пошла по дороге из желтого кирпича. А ведьма-то - сказочница.