Mask On / Mask Off

      Алек приоткрыл глаза и снова зажмурился, прячась от режущих глаза солнечных лучей. Впервые за очень долгое время, если не за всю его жизнь, он чувствовал себя отдохнувшим. С непривычки его мышцы слегка закостенели, и он потянулся, ощущая, как тело просыпается, приятно потягиваясь и похрустывая. Он спокойно дышал, наслаждаясь спокойствием. Протянув руку к Джейсу, он надеялся пройтись по его волосам пальцами, словно пытаясь их расчесать, надеялся уткнуться тому в шею и счастливо улыбнуться. Но рука опустилась на холодную простынь. Глаза тут же раскрылись, часто моргая, старались быстрее привыкнуть к ясному дню. Он осматривал комнату Джейса, силясь отыскать хоть намёк на то, что тот только что был здесь. Вокруг был лишь холод, который вонзился острыми шипами в его теплую кожу. Он вздрогнул. На плечи опустилось тяжёлое гнетущее облако, предвещавшее бурю.       Рано. Слишком рано он начал волноваться. Прошлой ночью всё впервые было хорошо. Джейс впервые едва сдерживал себя, он был в отчаянии от терзавших его душу чувств и желаний. Кажется, это был первый раз, когда его маска треснула и начала осыпаться. Он признался Алеку, доверился ему, и самое главное, он признался себе, что не может без него жить. Он открылся ему. Впервые поверил в их связь. Впервые разрешил почувствовать её без каких-либо «но»… Алек сглотнул и, отыскав раскиданные по комнате вещи, оделся и вышел.       Коридоры института были на удивление пустыми и слишком сильно напоминали лабиринт. Словно специально ведя его в другую сторону от цели. Телефон в кармане завибрировал, но он не успел его достать: завернув за угол, он увидел Изабель.       - Иззи!       Та оторвалась от чтения поваренной книги и улыбнулась, осматривая его взъерошенные волосы и не до конца проснувшееся лицо.       - «Доброе утро», сказала бы я, но уже вечереет. Чем занимался ночью?       - Ты видела Джейса? – игнорируя её вопрос, тут же спросил он, рассматривая появившихся людей вокруг.       - Утром только, – ответила та, задумчиво водя ручкой по губам. – Лорд Эрондейл уже давно не спит, в отличие от некоторых.       Алек сжал зубы. Давно не спит. Сколько? Час? Два? Больше? У него была куча времени забить свою дурную голову ненужными мыслями и снова надеть маску.       Почему именно его угораздило попасть в эту ситуацию? Телефон опять ожил, и он запустил руку в карман, но тут же убрал, увидев неспешно идущего в их сторону Джейса.       - Выспался? – улыбнулся тот своей обычной улыбкой. – Мы уже хотели вызывать подмогу.       - Нам нужно поговорить, – пытаясь поймать его взгляд, перебил его Алек.       - Ты сегодня немного грубоват, – заметила Иззи, смотря то на одного, то на другого.       - Алек, – Джейс поднял на него свои стеклянные глаза, и тот понял, что опоздал. – Разговор вполне подождёт, пока ты приведёшь себя в порядок.       Он ведь предчувствовал, что надвигается шторм. Он чувствовал, что что-то пойдёт не так. И сейчас он снова проиграл чему-то, что не даёт им быть вместе. Он упал за борт и тысячи ледяных ножей вонзились ему в сердце. Маска снова была целой.       Он взял того за локоть и утянул его подальше от лишних глаз, не обращая внимания на проницательный взгляд сестры. Что он собирался сказать? Что он мог сказать? Как он мог вновь вернуть его назад? Вернуть Джейса – его Джейса – обратно?       - Джейс, – судорожно начал он, не имея понятия, что собирается сказать, подыскивая слова. – Джейс…       - Всё хорошо, Алек, – прошелестел спокойный голос рядом. Тот улыбался, заискивающе смотря на него. – Прошлая ночь была ошибкой, я знаю.       - Что..?       Глухая боль снова вернулась. Он снова почувствовал между ними толстое стекло. Он снова тщетно пытался его сломать. Стекло было слишком широким и не пропускало звуков. Джейс никогда не слышал его. Почему? Почему так происходило каждый раз? Может быть, в ритуале была ошибка? Как иначе объяснить эти постоянные перемены?       - Почему? – он смотрел ему в глаза, удерживал его взгляд, не давая отвести.       Он должен знать.       Но тот вёл себя как обычно. Глубоко вздохнул, словно Алек был маленьким, ничего не понимающим ребёнком, которому приходилось объяснять азбучные истины.       - Алек, – его улыбка дрогнула. – Мы не можем.       - «Мы», Джейс? – его душила боль. – Что изменилось со вчерашнего вечера? Вчера всё было хорошо.       - Алек я… – он нервно осмотрелся. – Это была ошибка. Этого больше не повторится.       - Ошибка? – повторил тот, сжимая разрастающуюся боль в груди. – Часто ты так ошибаешься?       - Впервые, – ехидно ответил Джейс. – Просто ты никак не можешь оставить меня в покое, вот и попал под удар.       - То есть ты меня даже не любишь.       - Конечно, я люблю тебя, только-       - Как брата, Джейс? – Алек не сдержал нервного смешка. – Ты серьёзно смеешь говорить это? После всего, что произошло?       - А что произошло, Алек? Мы переспали, такое случается. Мне очень жаль, но я не могу переписать историю. К тому же настаивал на этом ты.       - Так теперь это моя вина? И ты не хотел принимать во всем этом участие, да?       - Алек, я-       - Что, Джейс? – он был на грани истерики. – Ты рушишь мою жизнь! Ты даёшь мне надежду. И это не просто слова, которые ты мог случайно обронить, а я бы как обычно пропустил их мимо ушей. Ты отдал мне себя, – он не мог поверить, что искажённое болью лицо Джейса прошлой ночью просило его не бросать его, умоляло остаться… Сейчас это казалось лишь сном, иллюзией, самообманом. – Ты сказал, что любишь меня.       Тот упрямо кивнул. Его лицо ничего не выражало.       - Я люблю-       - Нет, Джейс. Не как брата, – Алек подошёл к нему, а тот инстинктивно подался назад и упёрся спиной в стену. Он попытался взять его за руки, но Джейс быстро их убрал и отвернулся в сторону, когда Алек наклонился, чтобы напомнить ему. На миг Джейс потерял контроль, он позволил одному этому движению взять над собой верх. Он судорожно вдохнул, на мгновение вспомнив губы Алека на своей шее. Его плечи горько опустились.       - Я не люблю тебя, Алек, – он с вызовом посмотрел ему в глаза. На его лице не было ни тени эмоций. – Не так.       И ему пришлось отступить. Впервые его пустили внутрь, но на утро откинули обратно. Он не знал, что ещё может сказать или сделать.       - Я лучше пойду, – донеслось до него, и Джейс повернулся спиной.       Он не смог его остановить. Он бился о стену, сбивая руки в кровь, ломая ногти, но не мог. Который раз у него отняли сердце, втоптали едва сшитую тонкими нитками душу обратно в грязь. Его снова выкинули. Он один. Среди огромного холодного мира. Никому не нужный. Разбитый. И сломленный.