Из пепла

      Тот самый Иерофант — это и есть ты.       Разве можно позволить себе слабость, когда ему в любой момент может понадобиться моя сила?       Я стискиваю зубы и заставляю себя подняться: нельзя пропускать тренировки. Голова кружится — или пол уплывает из-под ног — всё равно. Я опираюсь на ближайшую стенку и добираюсь на ватных ногах до ванной. В машине придётся поспать вместо того чтобы смотреть вчерашний матч. Впрочем, не страшно, отлежаться можно будет после отборочных. Да и прессе нельзя дать отметить своё отсутствие…       За последнюю мысль я цепляюсь как за спасательный круг. Да. На дебютантов всегда смотрят невероятно пристально, особенно на «самого юного в истории Про-лиги». И дело именно в этом, а не в мысли, которая подбросила меня после будильника даже эффективнее, чем могло бы ведро холодной воды за шиворот.       — А, Эдо, проходи. Я ждал тебя.       Сайо не поднимает головы от карт. Я привычно кланяюсь и не позволяю себе взглянуть на расклад, пока он не даёт понять жестом: можно. Только тогда приближаюсь — и он встречает меня белозубой улыбкой, от которой всё внутри меня разом встаёт на место. Так происходит всегда, даже если за несколько минут до того внутри полыхало желание разбить дуэльный диск о чью-нибудь дурную голову.       Где-то — то ли за рёбрами, то ли в горле, — что-то продолжает тихо-тихо и уже привычно трепетать. Я не обращаю внимания.       Мои победы, говорит Сайо, по-прежнему предопределены, и каждая из них безупречна. В глубине его тёмных глаз читается гордость.       Но я не могу позволить себе оставаться довольным надолго. Всегда есть вероятность, что в самый нужный момент карты скажут другое.       Что я подведу.       Впервые за долгое время Сайо не через несколько улиц, а, кажется, невообразимо далеко. Конечно, будет ещё непременный звонок по телефону, но заглядывать Сайо не собирается. Что объяснимо: у него в городе весьма успешно идут дела, а садиться на корабль и плыть только ради того, чтобы посмотреть Академию, было бы как минимум нерационально.       Я не должен бояться остаться один. Я уже давно не ребёнок — а окажусь среди детей, не видевших в жизни и половины моего.       Вот только без ощущения присутствия и поддержки рядом… неуютно. Как остаться без собственной тени.       Или части души.       В любых других обстоятельствах я бы решил, что волноваться о своей душе — бессмысленная роскошь. Впрочем, времени на неё уже не осталось.       Школьный магазинчик карт совсем безлюден. Кажется, местные студенты не любят вставать рано, зато сметают всё с полок по вечерам. Что ж, если карт осталось аккурат на колоду — этого должно хватить.       Мизучи растворяется в окружающем нас коде, но я думаю уже не о ней. Сайо в опасности — и я тут же подбираюсь, как перед нападением. В горле стоит ком.       То самое зло, которого он так боялся, всё-таки настигло… Я растаптываю мысль, что, наверное, если бы я держался ещё лучше, этого можно было бы избежать. Сайо предвидел эту беду ещё до нашей встречи, а его картам я верю больше, чем всему остальному миру. То есть ему — тому, кого я знаю, полному тепла и света, готовому поделиться зонтом даже в самую страшную грозу.       Я запираюсь в вагоне до конца экскурсии и пытаюсь просчитать хоть один вариант, при котором я смогу его вытащить. Сам.       Карты сказали Сайо, что спасение — там, где я.       Джудай Юки может сколько угодно строить из себя Героя, но в нашу с Сайо судьбу я его не пущу. Она принадлежит только ему и мне, и никто другой не должен, не может, не посмеет встать между нами.       Аркана Форс — архетип, который могли бы с таким же успехом создать специально для Сайо. Только он может так мастерски обращаться с ним, только в его руках эта колода по-настоящему оживает и поёт, сплетая нити судьбы в одному ему известные узоры.       В огромном светлом зале им, казалось бы, самое место. Здесь могли бы раскрыться их величие и значительность, здесь мог бы идеально смотреться высокий прямой силуэт, такой изящный, будто был выточен рукой неведомого мастера из того же мрамора.       Я смотрю на до боли знакомые карты. Они мертвы. Мизучи была права: напротив меня не человек — демон.       Боль вонзается во всё тело острыми шипами. Проиграть, даже не взяв в руки карты… Невозможно. Только не со мной. Когда Колесо судьбы успело прокрутиться так безжалостно, выворачивая мне руки, не оставляя в лёгких воздуха?..       Я не могу не справиться.       Я не справляюсь.       Это неважно. Так и должно быть. Найти в самом страшном шторме, протянуть зонтик, обогреть и всегда, всегда оставаться на его стороне.       В конце концов, никто не говорил, что Иерофант, спасая, выживет сам.