Самые яркие звёзды

Весь день Чимин свободен от мыслей, от всего лишнего и навалившегося, ведь ему сейчас не до этого. Он решил пойти сегодня ночью на улицу раньше, поэтому как только стрелка часов указала на цифру «1», то Чимин захватил куртку и вышел на улицу. Прохладный ветер ударил в лицо, заставляя всё тело покрыться мурашками. Сверчки уже давно пели свои песни, а Луна возвышалась над всеми существами земными, освещая путь. Миллионы звёзд смотрели на светловолосого парня, а тот шёл медленно, укутывая себя в атмосфере ночи. Его шаги ночью казались такими громкими, нежели днём, он чувствовал себя царём природы, оттого на уголках его губ показалась лёгкая улыбка. Он решил прогуляться до самого конца деревни, он хочет дойти до леса и услышать вой волков или даже рёв медведей. Чимин освобождается от мыслей о настоящем и окутывается в прошлое, в свои воспоминания. После их дома идет дом милой тётушки Чжоу, которая всегда на праздники приносит в дом Паков пирожки с капустой. Один раз, когда Чимину исполнялось 10, она даже испекла мальчику торт с ягодами и фруктами, ведь она была настолько благодарна ему, парень всё лето и начало осени помогал ей по дому, так как она уже пожилая женщина и справляться со всем становится всё сложнее и сложнее. Что он только не делал ради этой доброй и отзывчивой старушки: и полы мыл, и траву косил, рыбу ей ловил да печку ей топил, когда была холодная погода. И за этот труд он получил своё вознаграждение — большой торт, на верху которого красовалась цифра «10», собранная из ягод черники, а по всему периметру торт был украшен клубникой и малиной. Но вот только сейчас к тётушке Чжоу стали ездить её внуки, которые на несколько лет младше Чимина, и теперь они ухаживают за старушкой. В этих ребятах Чимин всегда видит своё отражение — такого же маленького и беззаботного мальчишки, который готов на всё, ради пирожков с капустой и искренней улыбки. Чимин обожал вспоминать своё детство, ведь тогда он гонялся за бабочками в поле и его не волновало его будущее, выбор профессии и парень с холодным взглядом. В деревне было достаточно много старых и заброшенных домов, в которых когда-то жили люди, которых даже Чимин ещё помнит. Например, маленький деревянный домик, который уже начинает потихоньку разваливаться, являлся домом пожилой пары — Ли Юны и Ли Хэна. Но когда Хэн умер из-за сердечного приступа, то Юна переехала в город к своей семье, так как видеть дом без своего любимого мужа было ужасно больно, ведь абсолютно каждая вещь напоминала ей о нём. Чимину было 7, когда эта пожилая пара исчезла из этой деревни, поэтому и помнит их очень плохо и отрывисто. На самом деле, понимать то, что с каждым годом в их деревне жителей становилось всё меньше и меньше, Чимину приходилось с трудом. Ведь казалось, ещё совсем недавно в дом семейства Кимов приезжал Тэхён и Джин, которые проводили время вместе с Паком и играли с ним в различные игры. Но Чимин всегда был третьим лишним, оттого и вспоминать то, что братья уже как 5 лет не приезжают сюда на лето, было не так тяжело. Каждый шаг по этой песочной дороге напоминал Чимину о чём-то или о ком-то, каждый дом нёс в себе частичку воспоминаний Пака о его жителях и парню становилось тепло на душе от этого. Он знает в этом месте абсолютно всех, а абсолютно все знают его. Ведь Чимину безумно приятно слышать приветствия от жителей деревни в его адрес и вопросы о том, как у него дела и какие у него планы на день. Настроение поднялось с неимоверной скоростью, Чимин поднял голову и стал смотреть на небо, которое улыбалось ему так же искренне, как ему когда-то улыбалась старушка Чжоу, протягивая ему пакет с пирожками. Воспоминания были для Чимина своеобразным миражом — ты видишь очертания, но не можешь ухватить их руками, оттого в груди Пака сейчас что-то кольнуло. Он так боялся, что когда-нибудь он приедет сюда и не увидит никого. Здесь не будет ни людей, ни домов, всё превратится в безжизненную степь или пустыню. Но эти мысли следовало бы засунуть в самую глубь его мыслей и переживаний, ведь думать об этом сейчас — не время. Проходя мимо колодца, Чимин вспомнил, как Тэхён придумал легенду о том, что в этом колодце живёт призрак умершей девочки и охотится на людей, что берут оттуда воду. По правде говоря, Чимин тогда правда поверил в повешенную на уши лапшу, как и поверил в это Джин. А ещё он вспомнил их совместные походы в лес и прятки, после которых Пак полтора часа блуждал по лесу, пока не увидел знакомую тропинку и со слезами на глазах не выбежал оттуда. Детство порой бывает жестоким, но оно такое беззаботное и пролетает ужасно быстро. Чимин хочет навсегда остаться этим деревенским мальчишкой, он не хочет плакать и не хочет отдыхать, он не хочет думать о будущем, он хочет застрять в настоящем и бегать по бесконечной петле времени. Но увы, часы тикают, закат сменяется рассветом, как и луна солнцем, а время бежит. Бежит без оглядки, не давая провернуть себя вспять, не давая вернуться в прошлое и ухватиться руками за воспоминания. Время хитрое, время для всех значит своё и каждому дан его промежуток, который человек проживает так, как хочет он. Но Чимин не хочет расти и взрослеть, ведь он хочет быть молодым навечно, он хочет каждую ночь в своей жизни проводить на свежем воздухе, любуясь небом и звёздами. Именно мысли о будущем и взрослении приносили Паку огромный кузов боли и переживаний, хоть и этому мальчишке через три месяца будет 17. Конец деревни, конец его пути, начало леса. Песочная дорога, окружённая высокими деревьями, всё ещё продолжалась, отчего так и манила к себе, зазывала в тёмный лес, полный тайн и загадок. Чимин никогда не заходил в лес один и даже по дороге не гулял в одиночку, он считал, что этот лес — его единственный страх. Наверно, эта «травма» появилась ещё тогда, когда Джин и Тэхён его бросили одного в лесу, а Чимин скитался в поисках знакомой тропинки. И всё же, тогда был полдень, поэтому было не настолько страшно. Но он до сих пор помнит и ощущает чей-то взгляд на себе, и это не были ребята, подшучивающие над ним, это было явно что-то, что-то нечеловеческое. Миллионы мурашек пробежали по телу Чимина, отчего он вздрогнул, вспомнив эту жуткую ситуацию, произошедшую в детстве, поэтому он резко развернулся на 180 градусов и пошёл обратно. В самом начале деревни обычно жили новоселенцы, их домики были только построенными, а сами их жители являлись молодыми. Чаще всего, это были дети старушек, живущих в деревне ещё с самого их рождения. Однако, все чаще всего приезжают сюда летом, так как у кого-то работа, старушки, например, уезжают, так как зимой нет урожая и есть им нечего. И остаются в деревне только Паки и ещё пара семей. После, шёл дом тётушки Юонг, к которой Чимин ходит играть на пианино. Он тоже был достаточно старым, в нём давно никто не жил, и почему она его ещё не продала? Во всяком случае, Чимина особо не волновало состояние этого дома и кто там живёт, ему разрешили пользоваться музыкальным инструментом, который находится внутри, — и это радовало, это его как раз и волновало — состояние пианино. Но переживать особо не нужно, ведь кроме Чимина на нём никто не играет, а он умеет содержать вещи в хорошем состоянии и относиться к ним аккуратно и заботливо, будь это пианино или носок, а может и книга. Пак шёл обратно ещё медленней, чем когда шёл в конец деревни, а точнее, к её началу. Вероятнее, он ждал рассвета, хоть на небе не было никаких его признаков, оно всё ещё оставалось черным и звёздным с огромной Луной наверху. Ну, или он просто вымотался, пока ломал свою голову воспоминаниями о прошлом, а ещё у него устали ноги. Когда он дошёл до калитки, то вспомнил, что в доме есть незваный гость, имя которого — Юнги. Но о нём он не хотел думать на данный момент, дабы не испортить его гармонию мыслей о прошлом, хоть и Юнги в нём участвовал. Но им было тогда по 5 лет, если не меньше, и они просто гуляли вместе на детской площадке да ходили в детский сад. Хотя, Чимин уже не помнит точно, ведь прошло большое количество времени и между ними было большое расстояние, которое вмиг сократилось, и вот тебе — воспитывай городского хулигана. Зайдя в дом и увидев сопящего на диване Юнги, Чимин улыбнулся, ведь таким милым и беззащитным он его ещё никогда не видел. Хотелось подойти поближе и посмотреть на это зрелище, но тёплая кровать, находившаяся на втором этаже, так и манила Пака к себе, поэтому бросив последний взор на «спящую красавицу», Чимин ещё раз улыбнулся и пошёл к себе в кровать путешествовать по миру снов, даже не догадываясь, что Юнги вовсе не спал.

***

Утро у Чимина, как обычно, началось в 10 утра. С кухни слышался шум чайника, а запах оладьев так и манил к себе. Солнце за окном ярко светило, а его лучи пробирались в каждый уголок комнаты Пака. Но именно из-за этих ярких солнечных лучей отчётливо были видны маленькие пылинки, летающие по просторам уютной комнатки. И именно эта пыль являлась главным сигналом уборки и чиха Чимина. Встав с кровати и открыв шкаф, из которого уже не вываливалась одежда и всё было ровно сложено, он схватил белую футболку и шорты, переоделся и с предвкушением того, что скоро в его желудке окажется порция оладушек, он облизнулся и спустился вниз на кухню. Юнги сидел в ноутбуке (как обычно), но уже без наушников, которые он утопил, поэтому слышал всё, что ему говорили. Сидел он с таким же суровым и бесчувственным взглядом, волосы его уже не имели мятный оттенок и были чисто белого цвета, а натуральный цвет волос дал о себе знать, поэтому корни были чёрными. На самом деле, Чимину нравилась эта композиция на волосах Юнги по утрам. Они были непричёсанными и растрёпанными во все стороны, чёрный резко переходил в белый и иногда в темноте казалось, что его белые волосы витают в воздухе, так как в темноте чёрных корней вообще не было видно. Это всегда забавляло младшего, хоть и не было смешным. Мама стояла у плиты, разливая тесто по сковородкам, а отец был на работе. — Доброе утро. — поздоровался Чимин и сел за стол, рассматривая деревянный стол, так как смотреть больше не на чего. — Чим, тут такое дело, — начала мама Пака, а у того всё внутри перевернулось от неожиданной новости. Он сразу стал перебирать всевозможные варианты у себя в голове. Что же это может быть? Мы переезжаем в город? Юнги остаётся навсегда? Кто-то умер? Или может скоро умрёт? Мама беременна? Мама беременна двойней? Что может быть хуже? — В общем, одна хорошая новость и одна плохая. — Опять сердце начинает колотиться как бешеное, а ручки потеть, в мыслях Чимина только два слова: «давай быстрее». — Начну с плохой. Бабушка Юонг вчера умерла, мне позвонила её дочь. Сказала, что дом оставила ей, а вот пианино чтоб забрал ты. Поэтому, хорошая новость в том, что сегодня вечером твой отец перевезёт его сюда и мы поставим его на второй этаж в коридоре, идёт? Что ж, предположение Чимина номер три было верным, вот только почему-то он не думал что умрёт Юонг, хоть и она была достаточно стара. Сейчас на его душе были смешанные эмоции, он одновременно чувствовал скорбь к тётушке-бабушке, а вроде и рад был, что теперь не нужно будет ходить на другой конец деревни чтобы поиграть. Но вот играть нужно будет днём, а то его ночные пробуждения и ночные вдохновения никто уж точно не оценит. — Хорошо, мам… А отчего она умерла-то? — Чим, ты же понимаешь, она ведь уже старая была, типичная остановка сердца. Ладно, что было, то прошло, не нужно сейчас портить себе этим настроение. Ведь ушедшее уже не вернёшь, такова жизнь. Что-то появляется, ты дорожишь этим, ты любишь это и ты уже не можешь без этого. А потом это исчезает и не возвращается, оставляя тебя одного. Но смерть — это заслуженное вознаграждение за страдания. Ведь по сути, после смерти, человек обретает безмятежное умиротворение, он перестаёт чувствовать боль, страдания, нужду в чем-либо. Он становится всемогущ, способен путешествовать из одной точки в другую за считанные секунды. Поэтому, не следует расстраиваться, ведь бабуле Юонг сейчас хорошо и спокойно, а это — самое главное. Пак всегда поражался мыслям его матери, хоть она всегда говорила обычные и элементарные вещи, но из её уст это звучало как-то по-особенному, очень лаконично и завораживающе. Он всегда любил слушать какие-либо её рассказы или рассуждения и он счастлив, что унаследовал эту прекрасную черту характера — слушать людей и уметь размышлять, распределяя всё по полочкам. Ведь сотни мыслей бешеным потоком проносятся в каждое мгновение, только появившись, она заменяется другой, затем другой — и так непрерывно. Каждая мысль состоит из безличностного материала тончайших частиц энергии. Одна мысль отражает бесконечно малое, следующая — не больше, а между ними — пустота. «Уметь думать, просто замечательно, Чимми. Ведь ты представляешь, на что способен человек, если он умеет мыслить и правильно всё обдумывать? Каждая мысль — словно обещание счастья и свободы, непрерывная надежда на будущее.» — проносится голос матери в голове Пака. — Так, оладьи готовы, Юнги, садись за стол, а ты, Чимин, сходи за банкой варенья. Выбор варенья всегда очень сложный, особенно когда такой большой выбор. Малиновое, клубничное, брусничное, смородиновое — и это даже не половина. Оставив свой выбор на клубничном, он потащил банку на кухню, попутно открывая её.  Кожа Юнги была настолько бледной, что сахар, который он накладывал себе в чай, сливался с его длинными пальцами и со всем его телом в принципе. Пак иногда интересовался, была ли у него кличка в его компании, потому что в таком случае, он бы поставил ставки на «сахарок». А сейчас, когда его волосы приобрели белый и безжизненный цвет, то его можно было назвать «сахарным облачком», но только до того момента, как он посмотрит на тебя, потому что это «облачко» превращается в «дьявола» только из-за его холодного взгляда, хоть и он ничего не предвещает. Завтрак проходил в тишине, как и обычно в принципе, но в этот раз местами сопровождался рассказами мамы Чимина о её детстве и всяких проделках с деревенскими ребятами. Эти слова влетали в уши Юнги и быстро вылетали, потому что ему это было незачем. А вот Чимин наоборот всё внимательно слушал, уплетая оладушки с вареньем. Сегодня замечательная погода, оттого настроение Пака было на высоте, что не сказать о парне, который сидел справа от него. Младшему казалось, что он может глазами съесть эти золотистые оладушки, даже не брав ни единого в рот. Уж настолько он был свирепый. Однако это уже не пугало Чимина, это не вызывало у него страха и миллиона мурашек, он уже привык к парню. Ему нравилось, что он больше не один подросток в этом доме, ему нравилось быть не одному. Но вот только тот не общался с ним. Сердце опять кольнуло, ведь Юнги было наплевать на него вдоль и поперёк. Юнги только и сидел в ноутбуке, да молчал вперемешку с помощью родителям Пака. Может им стоит поговорить о музыке?

***

Время близится к вечеру, отчего у Чимина дикое нетерпение, ведь совсем скоро его облюбленное пианино очутится в доме на втором этаже. Он лежал в гостиной на диване и читал книгу, пока Юнги помогал его маме в саду. Сказать честно, это был первый раз, когда они делали что-то не вместе, потому что обычно Чимина и Юнги отправляли куда-то вдвоём, а в этот раз позвали только старшего. Во всяком случае, это Пака не волновало, ведь понежиться на диванчике ему хотелось намного больше, чем работать в саду, как сильно бы он и не любил цветы. Секунда за секундой, страница за страницей, только тиканье часов разбавляло эту атмосферу тишины и спокойствия. Когда Чимина уже стало клонить в сон от этого чрезмерного умиротворения, он решил выйти на улицу и узнать, что да как. И картина за окном его достаточно порадовала, ведь по дороге несколько мужчин, в том числе и его отец, несли фортепиано, которое вот-вот окажется на втором этаже и будет в полном распоряжении Пака. Он подбежал к мужчинам и спросил о помощи, однако ему ответили отказом и он поплёлся обратно к дому. Тащить эту большую музыкальную коробку на второй этаж — дело не из лёгких, но когда пианино наконец-то поставили на положенное место, то Чимин сразу понял, что именно тут ему и следовало всегда стоять. — Чим, я пойду прогуляюсь, свежим воздухом подышу, так сказать. — сказала мама, когда закончила дела в саду, а Чимин, которого совершенно не волновал тот факт, что сейчас он останется дома вдвоём с Юнги, не отводил взгляда от чёрных и белых клавиш, будто видит пианино впервые. Пробормотав что-то вроде «Да-да, хорошо», он выдохнул и нажал клавишу «до», решив, что для начала поиграет гаммы, дабы размять руки. Не думая о том, что его игра может как-то помешать сидящему внизу Юнги, он принялся поочерёдно нажимать клавиши, наслаждаясь простой мелодией, состоящей из семи звуков. И всё же, гаммы играть вечно он не собирался, поэтому сразу же принялся играть то, что недавно играл в доме старушки Юонг, которая, наверное, сейчас наслаждается Раем, да поёт песни с ангелами. В какой-то момент, ему в голову пришла идея придумать что-то своё, ведь писать стихи-то он писал, а вот насчёт музыки он даже никогда не задумывался. Долго не медля, он принялся легонько нажимать на клавиши своими тонкими и изящными пальцами, а звуки были еле слышны. Глубоко погружаясь в процесс создания мелодии, он стал ещё увереннее нажимать на клавиши, делая звуки громче, а потом был горд собой, ведь то, что он только что придумал, действительно ему нравилось, поэтому, отчего же не написать ноты в блокнот? Он поднялся со стула и направился на чердак, где держал свои драгоценные листочки с его мыслями, мечтами и стихами. Он ещё никогда не писал там ноты, поэтому этот день можно вписать в календарь, как первый день создания своей собственной музыки. Он даже не догадывался, что это дело пойдёт у него как по маслу, хоть раньше и не особо в этом разбирался. Заглядевшись в свои записи при открытии блокнота, он услышал что-то с первого этажа. Это «что-то» было похоже на музыку, хотя стоп, это и была музыка, эту музыку играл Юнги. Тихо спустившись с лестницы, Чимин стал прислушиваться к ней, стараясь запомнить что-то и понять ноты, ведь в этой мелодии присутствовало фортепиано. Сев на стул и раскрыв блокнот, он принялся писать не то, что придумал несколько минут назад, а мелодию, играющую на первом этаже, мелодию, исходящую с ноутбука Юнги. Пак не представлял, что с ним будет, ведь написав ноты, он принялся играть это. Он окончательно отключил мозг, игра на пианино действовала на его сознание. «Вроде похоже» — думал Чимин, проигрывая мелодию во второй раз, даже не задумываясь о своих последующих действиях, ну вот зачем он это делает? — Если ты пытаешься сыграть то, что играло у меня, то это делается не так, умник. — Юнги до смерти напугал Чимина, а когда тот еще и сел рядом с ним, то у него вообще паника началась. Он ожидал чего угодно, но уж точно не этого. — Ты и ноты записал? Нифига себе, — Юнги взял блокнот Чимина, но Пак сразу же перехватил его, ведь эта вещь слишком личная для него, она не должна попасть в чужие руки. — Дай хоть ноты исправлю, что так нервничаешь-то? — Пак мог поспорить, что таким заботливым Юнги он ещё не видел, что на него нашло? Пока старший исправлял ноты в блокноте, он смотрел на его руки и сразу увидел в них руки настоящего пианиста, хоть и из пианистов знал только тётушку Юонг. Они у Юнги такие тонкие, пальцы длинные и худые, видна каждая косточка, так хотелось взять его руку и рассмотреть каждый сантиметр, изучить каждую венку и каждый волосок, у Юнги красивые руки, даже очень. — Вот, что должно получиться. — от слов Мина Чимин вздрогнул, что-то долго была эта тишина и что-то долго он вязнул в своих мыслях. Юнги поставил блокнот на подставку и принялся играть. Теперь Пак стал задумываться, что же красивее, звёздное небо или же играющий на пианино Мин Юнги? И он не мог определиться, ведь если выбрать звёздное небо, то на нём будет чего-то не хватать, а если выбрать Юнги, то будет не хватать звёздного неба. А может Юнги просто дополняет звёздное небо Чимина, являясь его путеводной звездой? Пак запутался. Откуда у него вообще такие мысли, ему ведь просто показали правильную игру песни? — Теперь понял? Он ничего не понял, он даже не думал о песне, он хочет видеть Юнги, играющего на пианино, Господь, если ты слышишь, не останавливай этого беловолосого парня, приклей его руки к пианино, а задницу к стулу, это ведь искусство. — В-вроде да, хотя… — Чимин хочет сказать «можешь ещё?», но хлопающая входная дверь нарушила этот процесс, заставили обоих парней вздрогнуть. Мама вернулась с прогулки, а это значит, что самое время спускаться вниз и помогать ей приготовить ужин. Но, Мин Юнги, знай, мы ещё не закончили.

***

James Young — Infinity

Ожидая двух часов ночи, Чимин смотрел на пространство в потолке, поглаживая своего толстого рыжего кота. Он пытался ни о чём не думать, ведь мысли бы только помешали ему. В комнате стояла мёртвая тишина, но шаги, приближающиеся к его комнате, напугали Пака до смерти. Он был готов увидеть кого угодно: своего отца, мать, покойную бабушку Юонг или даже самого дьявола, но не Мин Юнги. Лешего, йети, оборотня, но не Юнги, стоящего с сигаретой во рту. — Ты собираешься на улицу идти? — спросил шёпотом Мин, а Чимин уже ненавидит себя миллион раз за то, что не спит сейчас. И единственное, что он может ответить, так это лишь согласительный кивок, после которого Юнги удаляется, сказав «Тогда жду внизу». И что это сейчас было? Чимин ничего не понимает, но уже в следующую секунду встаёт с кровати и начинает напяливать на себя уличную одежду, не пойдёт же он в пижаме. Юнги, как и пообещал, ждал его в прихожей, теребя в руках зажигалку. Ничего не сказав друг другу, они тихо вышли из дома и направились к дороге, а по пути старший предложил Паку сигарету, на что тот согласился и уже через минуту вдыхал в себя этот яд, который одурманивал его сознание точно так же, как его дурманит пианино. То, что сейчас происходит так нравилось Чимину, хоть он и половину не понимал. Да даже не половину, он всё не понимал. — И как давно ты музыкой занимаешься? — подал голос Юнги, а мурашки пробежали по телу младшего, заставляя его вздрогнуть. — Лет с 6 или с 7, не помню уже. — ответил Чимин, не задумываясь. — А ты? — В 9 лет меня отдали в музыкальную школу, проходил 5 лет, а потом забросил. Училки мерзкие были, каждый раз тошнило от них. Потом сам стал играть то, что мне нравилось, а не скукотищу, написанную Моцартом. — Понятно. И ещё минут десять они идут в тишине, пока Чимин не берёт себя в руки и не спрашивает: — А зачем со мной пошёл? — А нельзя? И правда, тупой вопрос, зачем он вообще его спросил об этом? И всё же, и правда, зачем он уплёлся за ним ночью на улицу, так ещё и сам предложил пойти. Ну, не предложил, а спросил его, идёт ли он на улицу или н-… Ой, да не важно. Присутствие постороннего человека не особо должно волновать Чимина, будь даже это и Юнги. Никто из этих двоих ни о чём не думает, они просто идут по дороге и любуются звёздным небом. — Ты когда-нибудь интересовался астрономией? — сорвалось отчего-то с языка Чимина и в следующую секунду он уже ненавидит себя за этот неуместный вопрос, нарушавший эту прекрасную, хоть и неловкую, тишину. — Нет. — Рассказать что-то? — Нет, помолчи. Пак удивлялся тому, как Юнги быстро переходит от «доброжелательного» до «заткнись и отвали», ведь эти два слова прозвучали грубее всего, что тот когда-то говорил. Но всё же, может под маской холодного негодяя, которая местами стала стираться, прячется отзывчивый и добрый Мин Юнги с большим сердцем? Ибо эти резкие переходы от ангела к демону стали напрягать Чимина, он определиться не может, добрый тот или злой? Дойдя до поля, Чимин со вздохом ложится на траву, направляя взгляд на небо. Юнги проделывает то же самое, что чем-то удивило Пака, ведь он думал, что тот докурит сигарету и слиняет, но нет. И опять эта тишина. Прекрасная, замечательная, неповторимая и очаровательная тишина. — Музыка — это так волшебно. — Ч-что? — Музыка — она везде. Ты слышишь сверчков, поющих свои песни? А взмахи крыльев мотыльков или летучих мышей? Это же так невероятно. — младший не понимал, что несёт сейчас этот белобрысый парень, но ему определённо нравился этот настрой. — Ты представляешь, как мы бы жили без музыки? Мне кажется, мы бы не жили, мы бы существовали. Это так глупо, ведь музыка — это просто набор звуков, сопровождающийся пением, а иногда и без. И этот набор звуков может для кого-то значить что-то. Этот набор звуков может вызвать чувство ностальгии, этот набор звуков может довести до слёз или сделать человека счастливым, поднять ему настроение. Ты никогда не думал об этом? — Н-нет, н-наверное. — запинается Чимин, находясь в шоке от происходящего. Юнги столько слов за всё его пребывание у них в деревне не говорил, сколько сказал сейчас. — Жаль. Оставшуюся часть времени они проводят в этой прекрасной, замечательной, неповторимой и очаровательной тишине, а Чимин задумывается о том, какой же Юнги загадочный человек, ведь эти мысли о музыке вдохновили его на написание очередного стиха, который он, конечно же, никому никогда не покажет, ведь всё, что находится в его блокноте — слишком личное, это не должно попасть в чужие руки, тем более в руки Мин Юнги. В его прекрасные руки, об изгибах которых Чимин думает всю ночь, пока не проваливается в сон, который оказался сильнее его мыслей. Мин Юнги зажёг на небе Чимина новую звезду. Вот только этим небом было сердце Чимина, которое освещала самая яркая звезда под названием «Мин Юнги». Только что произошло открытие.