Кулаки, дипломатия и драконы

— Так я здесь и очутился, — закончил Релнир. Дени подпирала голову кулаком и улыбалась, Резнар просматривал раскиданные по земле древние карты, Ондолемар полу-лежал, полу-сидел, опираясь на стену, и осторожно наблюдал за довакином, будто чего-то побаиваясь. Лидия и сир Джорах начищали мечи, время от времени любуясь ликами кострового пламени на лезвиях. Больше всего удовольствия, как ни удивительно, его рассказ вызвал у подозрительной незнакомки в эльфийских доспехах. — Какой ты упитанный, — произнесла она и даже приспустила шарф, чтобы Релнир увидел, как плотоядно она облизывается. Его это немного напугало; брезгливо сморщившись, он обратился к Дейенерис: — А это кто такая? — Акира. Она прислуживает Ондолемару. Релнир явно не был впечатлён. — Хорошо кушаешь, довакин? — продолжила Акира, даже не думая скрыть своё пристрастие. Тот только покачал головой. — Твоим телом можно насыщаться очень долго, если приспичит. Всех ты, быть может, и не прокормишь, но… — Это место нас немного с ума сводит, — извинился Ондолемар. Релнира это не убедило: — Держи её подальше, эмиссар, а то сам слопаю и поделиться даже не подумаю. — Смотри не подавись, умник, — ответила та, и не думая успокаиваться. Релнир скорчил недовольную рожу — Акира, судя по торжествующему выражению лица, только этого и ждала. Торжество её было молниеносным, ведь Релнир прищурился и приложил к правому глазу указательный палец, растягивая уголок: — А это у тебя что такое? На тебя ещё один голубой глаз пожалели и дали вторым тошнотно-болотный? — Очень смешно, — фыркнула Акира. Резнар поспешил назидательно пояснить: — Это гетерохромия, неуч. — Таким тоном похоже больше на гетерохамию, приятель, — Релнир рассмеялся и заозирался по сторонам, надеясь, что кто-то посмеётся вместе с ним. Но все молчали — даже Лидия с любовным укором качала головой. Релнир махнул на неё рукой и со вздохом добавил: — Имон наверняка посмеялся бы, хоть он и сам из этих. Жаль, что мы его там потеряли. Ещё и доспех мой оставили… — Туллей подослал к тебе Имона? — оживился Ондолемар. — Ты хоть знаешь, как он его ценит? — Ну да, он что-то упоминал… — брови Релнира подозрительно нахмурились. — А что, ты с ним знаком? — Я… — Его взгляд резко и напуганно метнулся к Дейенерис. Но всего на секунду. Зажмурившись и легко тряхнув головой, Ондолемар произнёс: — Я о нём слышал от… секретных служб. Наши господа его на дух не переносят, он же… в пользу Империи в своё время шпионил. Сдался не сам, его бывший подельник сдал… под пытками. Имона посадили, он пару месяцев где-то на Ауридоне пробыл. Заключили мир, и его, как покорную шавку, вернули хозяину в рамках обмена пленными. — Значит, ваших шпионов тоже повязывали? — спросил Релнир с ноткой презрения. — А его за что не любить, раз вы и сами таким занимаетесь? — Классика политических игрищ, довакин, — Ондолемар улыбнулся. — Что в твоём глазу соринка, в чужом — бревно. Релнир красноречиво фыркнул и, поднявшись с насиженного места, отправился исследовать место битвы. Оно навеяло ему тёплые и ещё совсем свежие воспоминания о громкой победе, от которой вполне могло даже уши заложить. Фалмеры перенесли его визит плачевно. Одни подлетели под самые своды, вызвав лавины мелких камешков, другие с перепугу ринулись в кольцо пламени, да так и сгорели заживо. Воздух пропитался запахами горелой плоти и затхлости, а столбы пыли взвивались до самого потолка. Релнир даже пытался сосчитать, скольких уложил: полезно для статистики и баек у костра, да только дойдя до трёх десятков, сбился со счёту. Один бы он тут точно не управился… эмиссар постарался, чтоб ему пусто было. Он потерял так много сил, что даже заботливое участие королевы не помогало ему привести дыхание в норму. Впрочем, Релнир начал подозревать, что эмиссар прикидывается — уж слишком усердно он перед ней лебезил, чтобы не воспользоваться столь удобным положением. А тут ещё и эта его прислужница с плотоядным взглядом… да уж, ничего не скажешь, в хорошей компании очутился. С бандитами большой дороги и то уютней. Релнир вздохнул, схватив одну из своих жертв за ноги и, кряхтя, потащил её к и без того высокой куче. Идею подсказал Хильмар: заявил, что может заморозить их так, что лёд никогда не растает, поэтому трупы не начнут тлеть, а раненые их больше не побеспокоят. Акира предложила всех сжечь, но даже Ондолемар посмотрел на неё как на глупенького ребёнка и заявил, что от такого кострища можно и задохнуться. Ни на один из намёков на вентиляцию они пока не натыкались, хотя Резнар упорно утверждал, что двемеры не были глупцами и о таких мелочах всегда заботились. — Видимо, не такие они тупые, какими кажутся, — задумчиво произнёс Релнир, вертя голову фалмера ногой. — Всё-таки, дождались, пока вы ляжете, чтобы толпой напасть. — Забавно, довакин, — ехидно произнесла Акира, — но я подумала о тебе так же! — Ну надо же, в твою пустынную тыкву всё же заглянула умная мысль! — съехидничал Релнир и вдоволь насладился смятением собеседницы. — Сочту это за комплимент, хотя возвращать его вовсе не намерен. Не оставив сопернице шанса отразить удар, он отвернулся, наблюдая за тем, как элегантно Хильмар размахивает руками. Творя магию, он был похож на кого-то вроде взводного, правда, вместо солдат у него были трупы, послушно леденевшие по его указке. Когда погребальный ледник был завершён, Хильмар отошёл назад и воззрился на своё творение. Его усы колыхнулись: видимо, он был страшно доволен. Ондолемар, подойдя к нему сзади, поинтересовался: — Многоуважаемый Хильмар, есть ли в магии хоть один раздел, который вам не подвластен? — Я так и не научился выдавливать прыщи, — скромно признался тот и, разведя руками, спешно отошёл от эмиссара подальше. Релнир усмехнулся: он бы тоже рядом с этим гадом и минуты не выдержал. Гад, с другой стороны, действительно их спас, нехило при этом выложившись… Словно почувствовав, что на него внимательно смотрят, Ондолемар повернулся и решительно встретил его взгляд. Релнир сощурился, чтобы эмиссар не решил, будто они могут быть друзьями. Тот натянуто, но весьма самодовольно улыбнулся. — Знаешь, довакин, что меня озадачило, когда я впервые услышал твоё имя? Я думал и размышлял, не уготовил ли кто тебе твою судьбу, даровав его тебе… Оно значит «доминирующий в охоте» на драконьем языке. Релнир хохотнул: — А твоё имя что значит? Часом не «зануда шпаловидная»? Его тебе дали такие же высокомерные меры, как и ты? Как вас там… высокомеры? Ондолемар ядовито улыбнулся. — Тебе повезло, что Её Светлость не владеет навыками меча и магии. Будь иначе, ей бы не удалось вытерпеть тебя и твоё глупое человеческое брюзжание всё это время. — К счастью, Её Светлости чужды варварские методы решения проблем. Я тебе чёрным-по-белому говорю, эльф, ты мне не нравишься. — Не нахожу поводов для ответного лицемерия. — Но раз уж вы оба здесь, — не выдержала Дейенерис, — я попрошу вас замолчать и проглотить свои противоречия. Пока что. — Хорошо, — проговорил Релнир тоном, яснее ясного заявлявшим: ничего хорошего. К счастью для всех присутствовавших, Хильмар воодушевлённо, словно только что откопал древнейший и адски дорогой артефакт вроде зуба мамонта, возвестил, что целый котёл лечебного зелья готов, и все могут его испить. Релниру это показалось странным: ему никогда не удавалось сварить зелье в таком количестве. А может, он просто не пытался, потому что всегда переживал за себя одного? От лакомства он отказался, сославшись на непереносимую аллергию. «На чужой труд», услышал он шутку Лидии, но был так рад, что она с ним заговорила, что не осмелился на ответную дерзость. Наконец, когда трапеза была завершена, Хильмар объявил, что теперь можно и передохнуть, чтобы набраться ещё больше сил. — Как знать, как долго нам придётся идти, и не придётся ли сражаться снова? Возражений не последовало, и Хильмар победоносно улыбнулся, возвращаясь к своему спальнику. Релнир же, бросив тревожный взгляд на ледник, осведомился: — А мы уверены, что прикончили всех? Может… есть какая-нибудь магия защитная? Ну, чтобы… нас замаскировать, а? — Релниру показалось, что Хильмар нервно усмехнулся. — Если такая магия и существует, никто из здесь присутствующих ей не обучен. Да и зелья невидимости с такой продолжительностью… чтобы и отдохнуть, и ещё и выспаться… Это практически невозможно. — Значит, я останусь вас всех сторожить, — решил Релнир. — Если вдруг что… попытаюсь не разбудить. Но не обещаю ничего. Как и всегда, его тонкого юмора никто не оценил — даже Лидия. Но зла Релнир не держал. Он опустился на старую деревянную скамью, некогда служившую сиденьем в трапезной, поодаль от других, и, сам не зная зачем, достал из ножен меч. Не шибко удобный, тяжёлый, грубой и поспешной работы, кусок металла, а не оружие; Релнир до сих пор не мог к нему привыкнуть. Они купили его по дешёвке у какого-то каджита, который попался им по дороге; клинок наверняка послужил не одному злому деянию и был украден с мёртвого тела. Жаль только, что по клинку неясно было, на чьей он стороне — Империи, Братьев Бури или Талмора. Клинкам всё ровно, они рубят без разбору. Да и его, по большому счёту, не волновало, где побывало оружие, если теперь оно прикрывало его тыл и перед. Конечно, история с доспехами Дейенерис доказала, что не стоит верить бродячим торговцам и разуму Лидии, но… Окажись он проклят, то, по крайней мере, получил бы по заслугам. И где-то, интересно, его доспехи, да и старый меч тоже? Если Имон их забрал, то что с ними сделал? Может быть, уже продал — и правильно. Внезапно Релнир пожалел, что остался в этом гнетущем мраке совершенно один. Он мог бы ввязаться в перебранку с Ондолемаром и его щенками, и его голова была бы полна других мыслей. А ещё он не сомневался, что у балоболки из Вестероса нашлось бы пару ласковых и для него… не хотелось, конечно, лежать у неё на коленях и притворяться слабачком ради заботы, как некоторые, но за пару-тройку утешительных слов он был бы благодарен. Вместо этого Релнир сидел в полном одиночестве и всматривался во тьму, готовый каждую секунду равно как к нападению, так и к обороне. Если бы прямо сейчас из этой бездонной мглы на него выскочил великан, потерявший своего мамонта, по крайней мере, тогда здесь не было бы так уныло. Ему невольно вспомнились все те разы, когда он охранял стоянки прежних боевых товарищей. Сколько книг по алхимии он тогда прочёл? Уйму. Конечно, лучше не вспоминать, откуда они брались, и что говорили те, кого он считал друзьями… Мать-перемать. Сколько ещё неприятных мыслей ему придётся передумать, прежде чем наступит утро? Релнир даже покосился на сумку Резнара, из которой на него игриво поглядывали карты подземелий. Может, стащить? Жаль, что этот уродец так крепко держит сумку при себе; одно неосторожное движение, и проснётся. Ещё подумает, что Релниру от него что-то нужно… В голову снова ненавязчиво влез Имон и то, как он разбудил его там, в госпитале. Релнир забавлялся, воображая, что бы произошло, очутись этот звездочёт тут, глаз на глаз с Ондолемаром. Не было никаких сомнений, что Имон занял бы его сторону и со схожей радостью осыпал эмиссара градом насмешек и оскорблений. Это было бы неплохо. Гораздо лучше, чем шутить в пустоту и постоянно сталкиваться с осуждающим взглядом Лидии. Так, словно не по её милости от королевны соседнего государства за несколько миль разит чесноком… Наконец, спустя примерно пару миллионов неприятных воспоминаний, Релнир уловил движение краем глаза: Хильмар проснулся первым. Релнир подавил желание тут же с ним заговорить, просто наблюдая, как эльф проверяет Её Светлость, а затем осторожно оглядывает остальных. На предмет укусов, что ли? Заметив, что Релнир на него смотрит, Хильмар приветливо улыбнулся с простотой фермера, вскапывающего сорняки. Его шорохи начали будить остальных: сначала Дейенерис распахнула глаза и уставилась в потолок, словно не понимая, где находится, затем её волнение почувствовал сир Джорах. Резнар и Акира шустро встали, словно солдаты с отменной выучкой, но эмиссар спал, явно продолжая восстанавливаться. Вскоре проснулась и Лидия, притом выглядела так, словно на самом деле не спала. Приходя в себя, она оглядывалась по сторонам, и её глаза случайно столкнулись с релнировыми. Он неуверенно помахал, на что Лидия прищурилась, состроила непонятное выражение лица и отвернулась. Релниру тотчас захотелось пойти куда-нибудь за хворостом или чем ещё, но Хильмар, как назло, уже колдовал над котелком с утренней похлёбкой — которая немногим отличалась от вечерней. Особенно болезненно ощущая возмущение Лидии, Релнир едва не отказался от завтрака, но живот вовремя отбурлил его от столь бездумного решения. К его большому удивлению, рядом с ним уселась именно та, что ещё пару мгновений назад казалась решительно настроенной против него. Первые несколько мгновений Лидия хлебала суп, пока напряжённый Релнир, ожидая подставы, боялся даже ложку поднять. И тут, наконец: — Ты не утомился? — поинтересовалась она, изо всех сил стараясь звучать безразлично. Релнир едва не огрызнулся, но всё же сделал над собой усилие и произнёс: — Нет. Идти могу. — Я думаю, мы могли бы переждать часок-другой, пока ты отдохнёшь, — произнесла она, всё так же обращаясь к супу, нежели к Релниру. — В конце концов, у тебя был тяжёлый вечер… — Он становится ещё тяжелее с каждой секундой, что мы проводим в этой затхлой жопе, — фыркнул Релнир. — Поэтому, уж извини, я бы предпочёл убраться отсюда поскорее. Думал ли Релнир, что Лидия пытается с ним помириться? Не без этого. Надеялся ли, что в её хускарлье сердце за ночь прокралось милосердие? Чего уж там, он на это рассчитывал, ибо сам не до конца понимал, как и за что ему просить прощения. Похоже, примирение с Лидией откладывалось, поэтому он решил обратиться к другим: — Итак, каков наш план-капкан? — Первый пункт — найти того, кто придумает ему название получше, — фыркнула Акира. Резнар ухмыльнулся, но взгляда от своих древних свитков не оторвал. — Нам нужна консерватория, — произнёс он. Надеясь вернуть себе юмористическое преимущество, Релнир заметил: — Выходит, проблема с едой решена? На этот раз Резнар даже поднял на него взгляд. Релнир было решил, что это хороший знак, но зануда оставался верным своим принципам: — Боюсь разочаровать твой бездонный желудок, если ты планировал найти там варенья и соленья… Консерватория — это двемерское приспособление для чтения Древних Свитков. Он там, я это точно знаю. Релнир чувствовал, что от этих слов по его спине должны побежать благоговейные мурашки, но, когда их не последовало, он фыркнул и, скрестив руки на груди, поинтересовался: — Да вы чего такие злые-то с утра пораньше? Вам что, приснился один и тот же сон о том, что Ульфрик обжаривает ваши тушки на вертеле? Скажите спасибо, что ещё фалмерам не попались — они хоть и непривередливые, но съели бы вас запросто за милую душу! После этой реплики на него наконец обратили внимание. Ондолемар просто глядел на него стеклянными, откровенно жуткими ничего не выражавшими глазами, Акира открыла рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь ответную глупость, но её опередила Дейенерис: — Надеюсь, мне не нужно напоминать, что перемирие заключено, поэтому ваши перебранки не имеют смысла? — Даже такой дубина, как я, далёкий от политических игрищ, понимает, что оно временно, — напомнил Релнир. — Нельзя заставить собак превратиться в зайчиков, просто почесав их за ушком. Дейенерис наградила его укоряющим взглядом с едва заметной примесью ласки, но в том и дело: никакой нежности, понимания и готовности с ним согласиться Релнир в её глазах не увидел. Потому отвернулся, и, шмыгнув носом, тяжело вздохнул. Вскоре вся экспедиция была готова продолжить путь. Резнар, будучи главным специалистом по картам, шёл впереди, Акира шагала рядом. Казалось, она ни на секунду не сомневалась, что с её драгоценным братцем что-то случится, потому не отходила от него ни на мгновение. Поначалу Релнир задавался вопросом, какие из действий Резнара заставят Акиру особенно нервничать: что, если вокруг него будет виться комар? А если вдруг с какого-нибудь постамента на них выскочит фалмер, и Резнар с испугу в штаны наделает, она тут же бросится их стирать или накажет его пахучим позором? Как ни жаждал Релнир увидеть страдания Резнара, он понимал, что пахучий позор накажет их всех. Потом ему и вовсе пришло в голову, что Лидия носится с ним точно так же; поэтому если Резнар заслуживает насмешки, то и он — тоже. Другой вопрос, что после драки в Солитьюде она так и не говорила с ним без скрытой обиды… и, даже несмотря на это, всё равно шла рядом и внимательно за ним наблюдала. Настолько, что в один момент воскликнула: — Ну я же вижу, что ты не выспался! — она панически начала оглядываться, словно надеясь, что прямо сейчас из тьмы появятся кровать и подушка. Релнир вздохнул и смущённо прикрыл глаза ладонью. — Мы должны дать ему отдохнуть! Он же в обморок валится! — Сдаётся мне, довакина вовсе не бессонница терзает, — ехидно заметил Ондолемар. Он вызвался идти чуть позади: всё-таки, боевому магу в авангарде делать нечего. Релнир подозревал, что эмиссар просто хочет быть поближе к королеве — чтобы защитить её и, если повезёт, заслужить пару «случайных» прикосновений. Когда их взгляды столкнулись, Ондолемар поспешил оправдаться: — Нет никакой нужды смотреть на меня волком. Если тебя что-то терзает, это значит только то, что ты не лишён совести. Приятная новость с учётом твоих начинаний. Чем дольше Ондолемар говорил, тем больше Релниру хотелось заехать по его ухмыляющейся физиономии. Его бесили люди, которые ведут себя так, словно знают о нём больше, чем он сам. Поначалу Релнир честно пытался изображать интерес к месту, в котором они очутились: разглядывал стены, мимо которых они проходили, затем — пол, чванливо освещённый магией Ондолемара и факелом Лидии; вскоре ему это, однако, надоело. Чтобы разуметь резные рисунки, усыпавшие здешние камни, потребовались бы годы; он же никогда не слыл способностью к языкам, тем паче что рядом не нашлось бы нормального человека, способного разъяснить ему смысл этих каракуль. Зато уж когда они внезапно остановились перед огромным барельефом, простыми, но грубыми линиями изображавшим кузнеца за работой, он наоборот развеселился. Ему становилось тем веселее, чем глупее и непонятливее становилась физиономия Резнара. — Это очень странно, — произнёс эльф упавшим голосом, — но спуск в Чёрный предел должен быть здесь… — Чего ж тут странного? — хохотнул Релнир. — Читать разучился, вот в тупик нас и привёл, болван! Резнар хоть и насупился, но, кроме него, выпад Релнира почти не услышали. Только Лидия взглянула на него с привычной укоризной, так что Релнир едва не сплюнул от досады. — Хочешь сказать, мы заблудились? — строго, но без явного осуждения спросил эмиссар. Резнар поднял на него испуганный взгляд, затем вновь уткнулся в карту. Ондолемар вздохнул, оглядывая помещение. Квадратной формы, с каменными столами и стульями, ещё и с кусками железок то тут, то сям… — Вообще похоже на классную комнату, — заметил Релнир. — Даже странно, что ты её не признал после того, сколько времени провёл за штудированием книжек. Над этим хмыкнула даже Акира; правда, Релнир всё равно не торопился записывать победу на свой счёт. Резнар суетливо перевернул карту вверх ногами, но, судя по тому, как он вылупил глаза, пользы это не принесло. Ондолемар водил рукой по барельефу, а Хильмар что-то щупал в уголках покрытых тенями стен. Релнир бы даже не удивился, если бы маг спрашивал совета у паучков, спокойно отдыхавших на своих вековых паутинах. Он сильно забавлялся, переводя взгляд с одной кислой рожи на другую, пока позади не раздался механический скрежет. Релнир отскочил, мгновенно обернувшись: барельеф трясся и сбрасывал с себя пыль. Ондолемар медленно отошёл назад, не сводя взгляд с его верхушки, а вот Резнар был так шокирован, что не мог даже пошевелиться. На барельефе наконец проступили контуры прямоугольной каменной плиты, в которой угадывались, хотя и с трудом, черты двери. — Вы знаете двемерский, господин эмиссар? — шокированно поинтересовался Резнар. Тот лишь паскудно ухмыльнулся: — Нет, но здесь для нас оставили простую загадку. Если рискнуть и довериться довакину, предположив, что в этой комнате обучали кузнечному мастерству, молот должен быть на наковальне. — Кончик его пальца коснулся нужного изображения. — Ведёшь его вниз, и… тебе открывается путь. Релнир фыркнул. Окажись он тут один, он бы до этого тоже своим умом дошёл — и даже бы не умничал. Его взгляд сам по себе скользнул к Дейенерис: впечатлило ли её это показательное выступление? Релнир проникся бы к ней глубоким уважением, если бы выпендрёж эмиссара прошёл мимо неё, но королева увлечённо следила за барельефом… Ему, пожалуй, тоже стоило бы обратить на него внимание. Вместо барельефа в стене теперь виднелись две резные створки, открывавшие проход в нечто вроде позолоченной клетки. В самом её центре, на каменном полу, торчал рычаг. Ондолемар, гордо ухмыляясь, осмотрел присутствовавших, прежде чем войти внутрь под недоверительный хмык Хильмара: — Вы уверены, господин эмиссар, что это не одна из двемерских ловушек? — Ага, похоже на позорную комнату для лодырей, — заметил Релнир со схожим скептицизмом. Вмешалась Акира: — Хорошо известное место, а, довакин? — Релнир в ответ только сморщил рожу. — Если Резнар прав, то это, скорее всего, вход в Чёрный Предел. Кажется, мы подзабыли, что он глубоко под землёй, поэтому… — он коснулся верхушки рычага, словно чтобы проверить его работоспособность; ко всеобщему удивлению, по бокам клетки раздался скрежет, а из верхних углов посыпались мелкие камешки и песок. Ондолемар снова наградил всех горделивой улыбкой: — Двемерские механизмы работают безукоризненно даже спустя столько лет. Кто-кто, а они умели делать хорошо. — Неужто господин эмиссар сомневается в качестве эльфийских орудий? — поинтересовался Релнир, заходя внутрь вместе с остальными. — Даже я вынужден признать, что в них, в общем-то, есть толк. — Сложно ожидать от фалмера иного, — молвил Резнар, вошедший последним. Релнир, бросившийся было помогать Хильмару закрыть створки подъёмника, только фыркнул. — Будь я с фалмерами заодно… то и спасать бы тебя, кретина, не стал! Я, впрочем, на это внимание обычно и не обращаю. Вижу, если кто в опасности, и иду спасать! Створки захлопнулись, замок клетки щёлкнул изнутри, Ондолемар потянул тяжеленный рычаг на себя, и каменная плита, служившая им полом, поехала вниз. На несколько мгновений всё погрузилось во тьму. В нос ударили запахи земли и сырости, в воздухе чиркнула искра, и вскоре над их головами загорелся небольшой белый шар. Он осветил каменные стенки шахты, по которой они спускались, блестящие струйки воды, бежавшие за их клеткой, уставшие капельки и мелкие камешки, слетавшие с привычных мест вслед за ними в бездну… вскоре Релнир стал замечать перед собой подозрительно светящиеся лиловые пятнышки. Его так и терзало желание спросить, что это, но он не хотел дарить эльфам шанс покрасоваться, потому промолчал. — Не приведи Альмалексия застрять в этакой шахте, — завороженно произнёс Хильмар, и его голос эхом отлетел от стенок подъёмника. Релнир даже вздрогнул, когда отголосок хильмаровых восторгов полоснул ему ухо. Самого Релнира пугала не глубина, а компания, в которой он рисковал оказаться при безвыходном положении. К его счастью, вскоре что-то над их головами пугающе заскрипело, а пол под ногами задрожал. Акира не сумела устоять и мешком рухнула прямо к нему объятия. Она крепко вцепилась в его предплечья, словно испугалась, и подняла на него молящий взгляд. Голубой глаз, казалось, впивается в самую его переносицу; жёлтый горел странным блеском. Спустя секунду Акира всё же осознала свою оплошность и поспешила принять нормальное положение, даже не наградив Релнира хотя бы одним колким замечанием. Его это даже задело. За решётками, через которые они вошли, теперь показались высокие каменные двери. Релнир и Хильмар переглянулись, вновь хватаясь за ручки и оттягивая решётки внутрь. Вскоре они любовались изысканной прямолинейной резьбой и испуганно переглядывались. Акира, так и не оправившаяся после падения, выступила вперёд и попробовала толкнуть двери, но они не поддались. Тогда она налегла на них всем телом, но и это не принесло желаемого результата. Акира оглянулась на остальных, и Релнир, не дожидаясь вежливой просьбы, поспешил ей на помощь. Когда тяжеленная плита всё же поддалась их натиску, он хмыкнул, а Акира произнесла: — Спасибо? — Думаешь, я сюда только хвастаться пришёл, и от меня никакой пользы, да? — уточнил он, впервые за долгое время чувствуя самодовольство. Акира лишь склонила голову набок, словно напоминая ему не слишком расслабляться. Угрозы, однако, Релнир не чувствовал, поэтому так и глазел, пока в голове собеседницы не созрела достойная колкость: — Знаешь, как иногда говорят? Будто боги наделяют людей только одним талантом, обделяя в другом? Ты силён, а значит… — Значит, нам ещё может потребоваться его помощь, — перебил её Ондолемар, уже вставший к ним спиной. Горевший перед ним шарик освещал длинный тёмный коридор. У Релнира мелькнула мысль, что эмиссара стоит поблагодарить: всё-таки, благодаря ему он избежал очередной экзекуции от его кусачей собачки… но с удивлением для самого себя осознал, что молчание Акиры его совсем не радует. Дабы не предаваться вдруг накатившему унынию, Релнир перегнал всех остальных, но пройти вперёд Ондолемара не решился. Тот шагал столь чинно, будто был частью некой торжественной процессии, о которой не предупредил других. Релнира он одарил удивлённым взглядом и изогнутой бровью. Да уж, как будет выглядеть его резкий побег от Акиры, он как-то и не подумал. Поравнявшись с Хильмаром, шествовавшим неподалёку от эмиссара, Релнир всё же утешился, хотя и поглядывал назад с надеждой на возобновление перепалки. По правде сказать, с исчезновением Имона ему и переругиваться-то стало не с кем, а он и не думал, что этого может так недоставать. На его счастье, коридор вскоре кончился. На первом же повороте они наткнулись на такие же каменные двери и, толкнув их, оказались в гигантском открытом пространстве. Потолок утопал в голубом тумане; если бы не спёртый воздух и память об изнурительном спуске, Релнир вполне себе мог решить, что парадоксальным образом они очутились снаружи. Он сделал шаг наружу, задирая голову в обречённой на провал попытке осмотреть всё, что его окружало. Земля оказалась твёрдой, воздух обдавал приятной прохладой. Из земли торчали диковинные кустарники — крошечные, но, вероятно, крайне гордые. Повсюду, куда только доставал взгляд, виднелись холмы и крепко сбитые палатки из шкур и веток. Бесхозные каменные здания казались Релниру единственным намёком на солнечный свет, хотя вековая пыль сделала их менее приметными и наверняка не такими импозантными, как прежде. Остальные покинули подъёмник вслед за Релниром; позади себя он услышал зачарованный голос Акиры: — Это на какой же мы глубине? Резнар не ответил. Вместо этого он перегнал Релнира и торопливо зашагал вперёд — к мосту, раскинувшемуся над рекой, отливавшей голубоватым светом. Акира, словно мать, упустившая дитя из-под надзора, сначала позвала его по имени, а затем и помчала за ним. Ондолемар, только теперь поравнявшийся с Релниром, ласково произнёс: — Как будто на экскурсии в Башне Белого Золота. Восторги подчинённых так вдохновляют. Релнир осторожно пошёл следом за собачками эмиссара, оглядываясь по сторонам. Палатки, выстроившиеся в стройный ряд вдоль берега реки, вовсе не казались беспризорными и потому внушали чувство беспокойства. Ближе к воде росли светящиеся голубые грибы — те самые, чей отблеск он заметил ещё во время спуска. Шляпки некоторых из них казались надкусанными… Он бросил взгляд на Акиру с Резнаром; в голову невольно пришла мысль, что их топот и восторги могли перебудить здешних обитателей. Они как раз стояли у огромного памятника, как будто бы изображавшего человека, но гигантских размеров и покрытого жёлтыми, под цвет здешним стенам, доспехами. Когда Акира протянула руку, Резнар резко преградил ей путь и завопил: — Осторожнее! Это же центурион, он представляет огромную опасность для жизни! — Так почему он до сих пор не напал? — поинтересовалась Акира с издевательской усмешкой. — Он активируется посредством механизма, — раздражённо пояснил Резнар. Релнир нагнал их и тяжело положив руки на плечи обоих (те даже присели), прошептал: — Если вы, мать-перемать, разбудите фалмеров, как думаете: смогут они махину эту включить? А махина, будучи включённой, сможет ли ваши бошки глупые раздавить? — Какой же ты, довакин, злобный, совсем как шавка без мяса, — фыркнула Акира, но её взгляд тоже обратился к нему за спину, выхватив из темноты ряд стройных домиков. — Нам нужна обсерватория, — вздохнул Резнар. — Если я правильно понимаю территорию Чёрного Предела, он огромен. На это может уйти не один день. — В таком случае нам лучше начать поиски, а не таращиться на машину для убийств? — предположил Релнир, скрещивая руки на груди. На это Резнар, сильно нахмурившись, запротестовал: — Ты хоть осознаёшь, с насколько передовой технологией мы имеем дело? Понимаешь ли ты, дубина стоеросовая, что двемеры, с которыми вы, норды, жили бок о бок… — Тише, магистр, мы не на лекции, — шикнула Акира, примирительно выставляя ладони. — Ты знаешь, куда нам идти? Вместо ответа Резнар развернулся к сестре и, безумно выпучив глаза, зашипел: — Меня раздражает его невежество! Он вообще не осознаёт, с культурой какого значения мы… — Его сила в другом, — тихо молвил Ондолемар, незаметно подошедший к ним сзади. Релнир даже подскочил. — Однако, он прав. Нам стоит вести себя как можно тише и поскорее добраться до этой… обсерватории. Куда нам идти? Судя по обречённому выражению лица, Резнар предпочёл бы и дальше переругиваться с Релниром, чем лезть в карты и искать ответ на заведомо безответный вопрос. Релнир глубоко вздохнул и пробормотал себе под нос: — Хоть бы дорогу у кого спросить, что ли… Наконец к ним присоединились и остальные. Релнир окинул скромную экспедицию взглядом, снова вздохнул… — Придётся разделиться, — наконец произнёс он без особой радости. Ондолемар поспешил не согласиться: — Нет. Для начала нужно найти место, в котором можно спрятаться. Какое-нибудь заброшенное здание или… — О, святой Алинор, — произнёс Резнар с придыханием. Все головы мгновенно обернулись к нему. — Я сейчас вспомнил… один известный алхимик тут проводил исследования. В Чёрном Пределе, он… искал алые корни Нирна. — К твоему сведению, корни Нирна бирюзовые, — ввернул Релнир, радуясь возможности уличить противника в невежестве. Резнар не обратил на него внимания, зашуршав картами и даже уронив парочку на пол. Поиски нужного пергамента продолжались целую минуту, на протяжении которых все, кроме увлечённого поисками Резнара, тревожно озирались по сторонам. Угадать, какой из десятка шумов может подвергнуть их жизнь опасности, было невозможно. — Нашёл! — наконец воскликнул Резнар, расправляя перед собой пергамент. Больше не говоря ни слова, он уткнулся в чертёж, а потом, миновав всех остальных и едва не врезавшись в Хильмара, вернулся туда, откуда они пришли, и уверенно свернул направо. Релнир скосил взгляд на Акиру: она пребывала в шоке лишь поначалу, но потом едва не побежала, гремя по мостовой тяжёлыми сапогами. Релнир бросил неуверенный взгляд на безмолвные хижины. Не покажется ли откуда-нибудь фалмерская физиономия? Не поднимет ли остальных? Не придётся ли ему опять разгонять толпу, а остальным — стараться изо всех сил, чтобы не умереть? Если Совнгард призовёт его именно здесь, об этом даже никто не узнает. И окажется, что все эти россказни про пророчество — не больше, чем бардовские выдумки… — Идём? — вдруг раздался рядом с ним голос Дейенерис. Заглядевшись на дома, Релнир и не заметил, как ушли остальные; осталась только она. Не слишком представляя, как к этому относиться, Релнир молча отвернулся и пошёл, Дейенерис послушно поплелась рядом. Релнир замедлился, чтобы ей не приходилось за ним бежать; в конце концов, если на них вдруг нападут сзади, и он не сможет её защитить, о его предназначении все позабудут. Тогда и в историю он войдёт исключительно как человек, который допустил гибель столь высокопоставленной особы. — Ни на секунду нельзя вас в одиночестве оставить, — заговорил он, надеясь избежать тяготящего молчания. — Посмотрите, в какой гадкой вы очутились компании! Старшему я, так уж и быть, ещё верю, он с вас пылинки сдувает, но вот прихвостни у него — жуть… Мне-то уж, Ваша Светлость, верить можно, я в Вайтране пьянчуг гонял да… притоны накрывал, вот. — Знаю, как это выглядит, но… Ондолемар предложил мне помощь. В одиночку я бы не справилась, особенно если бы ты не… — Не вернулся? — договорил за неё Релнир, прекрасно понимая, что произнести такое должно быть непросто. — Ну да, на это они, должно быть, и рассчитывали? — А ты решил, что твоя самодеятельность пройдет без последствий? — спросил Ондолемар, не растерявшись. Разглядывая окружающий мир, он и не заметил, что эмиссар остановился и теперь словно их поджидает. Релнир рассмеялся, к пущему удивлению остальных. — А здорово я вас вокруг пальца-то обвёл, а? Купились же! — Мы купились на враньё Её Светлости, — тяжело вздохнул тот. — Не думай, что в этом есть твоя заслуга. — Что, правда глаза колет? — не унимался тот. — Вдруг мне нравится так думать? — Что же, честь и хвала великому Драконорождённому, — занудно ответил Ондолемар, заставив Релнира скрипнуть зубами. Он уже начал соображать, что бы такого ответить, но тут Резнар остановился, и все последовали его примеру. Они стояли перед хижиной, на первый взгляд ничем не отличавшейся от остальных. Если бы только она не стояла на отшибе, Релнир ни за что не решился бы туда зайти. — Похоже, никаких человеческих стройматериалов великий алхимик с собой не взял, — заметил Ондолемар, с трудом скрывая презрение. Релнир едва не обрушился на него с критикой мещанского мировоззрения, едва не заговорил о том, что для алхимиков есть материи более возвышенные, чем тёплая постель и горячая похлёбка, но всё же решил не распалять и без того сомнительные дружеские отношения. — Считаю нужным заметить, что господин Синдерион относился к альтмерам, — мудро-назидательно произнёс Резнар. Релнир придушил в себе желание закатить глаза и, к своему удивлению, столкнулся взглядом с Акирой: на её лице, как на зеркале, отражались его собственные эмоции скуки и усталости. — Предполагаю, ему просто не хватило навыков, чтобы построить достаточно хороший дом, который стоял бы веками, и который было бы нельзя обворовать… — Ибо всем известно, какими капризными бывают альтмеры, — пробормотал Релнир себе под нос, и это сработало: Акира, горделиво вздёрнув нос, прошла дальше. А вот Хильмар, будучи сторонником самого главного расиста в Скайриме, посмотрел на него с ласковым укором. Релнир усмехнулся. Резнар тем временем уже колдовал над запертой дверью. Судя по разочарованным звукам, громкость и количество которых лишь нарастали, его уважение к «господину Синдериону» стремительно таяло. Релнир был бы даже рад позлорадствовать, но его куда сильнее беспокоили хижины, оставленные за спиной. Сколько у них вообще времени, прежде чем фалмеры сообразят, что к ним ворвались? Станут ли приветствовать их с радостью, как редких туристов, способных пополнить городскую казну? Надежды на это почти не было, даром что местные жители вряд ли обрадуются даже одному септиму. — Получилось! — провозгласил Резнар; пожалуй, гораздо громче, чем стоило. Но дверь и правда открылась с противным скрипом, который мог разбудить остатки тех, кто не проснулся после его вопля. За Резнаром в хижину неторопливо вошли Акира и Ондолемар, и уже потом — сир Джорах, Хильмар и Дейенерис. Релнир зашёл последним, всё время бросая взгляды через плечо. Прикрывая дверь, он почувствовал исходивший от неё жар. И без того раскалённое чувство тревоги едва не заставило его закричать о защитной магии и том, что за взлом и проникновение им может достаться, но любопытство всё же оказалось сильнее страха. Дом не создавал впечатления, будто его хозяин не бывал здесь последние пару лет. Совсем наоборот: кровать аккуратно застелена, подушка и простынь блестели от белизны; на деревянном столе в стройный ряд выстроились чистенькие кастрюли, котелки и ступки разных размеров. В одни из них не пролез бы и зубчик чеснока, а в других можно было спокойно дробить арбуз. Более всего Релнира привлёк алхимический уголок. В отличие от него самого, Синдерион отличался дотошной щепетильностью, поэтому на столе было только самое необходимое — стандартная ступка с пестиком, реторта, ряд пустых склянок и набор самых нужных инструментов. Релнир открыл шкафчик, висевший над столом, и порадовался способности Синдериона хранить всё в стерильном состоянии. На бесчисленных полках стояли баночки с трухой, когда-то наверняка бывшей ингредиентами для зелий, и склянки с почерневшими жидкостями. Этикетки хорошо сохранились, так что любое неопознанное вещество недолго оставалось таковым. — Потрясающая магия, правда? — раздался голос Хильмара за его плечом. Релнир быстро обернулся: только теперь он заметил, что данмер едва достаёт ему до плеча. — Ты в этом сечёшь? — неуверенно уточнил он. Хильмар только пожал плечами и рассмеялся, словно ему только что задали неловкий вопрос. — Нет, я просто восторженный наблюдатель. Он перевёл взгляд на висевшие на стене карандашные чертежи, изображавшие растение с алыми листьями. Рисунки были довольно подробными: автор не только изобразил предмет в мельчайших подробностях, но и подписал каждую из его частей, каждый пестик и тычинку. К своему неимоверному ужасу, Релнир вскоре понял, что это и есть те самые алые корни Нирна, о которых упоминал Резнар. Тот как раз воскликнул: — Смотрите, кажется, это его записи! — Релнир только фыркнул; ему не хотелось, чтобы кто-то понял, как ему жаль, что эти записи нашёл не он сам. — Вот это да. Новую игрушку нашёл? Резнар ему, разумеется, не ответил. Древние страницы зашуршали, и Релнир сдержал колкое замечание о том, что под чрезмерно любопытствующим взглядом Резнара они обязательно рассыпятся. Хильмар тем временем с любопытством, скорее всего притворным, изучал вешалку с одеждой: даже взял рукав одной из рубашек и растянул его, тщательно разглядывая узор из грязи, дыр и рубиновых нитей. — А вот и упоминание Консерватории! — возликовал Резнар. Остальные молчали, ожидая хороших новостей, но физиономия эльфа становилась всё более и более кислой. Наконец он произнёс разочарованно: — Но здесь нет упоминания Древнего Свитка… — Может, это потому что он нас ждёт? — предположил Релнир, даже не находя в себе сил поглумиться. В глубине души он и сам боялся, что их экспедиция кончится ничем. — Даже если его там нет, мы всё равно должны туда отправиться и всё узнать, — холодно заметил Ондолемар. Релнир был вынужден с ним согласиться, но вслух об этом не сказал. — Но для начала отдохнём, конечно же, — добавил он, оглядев уставшие лица остальных. Релнир, осмотревшись по сторонам, не сдержал усмешки: — Похоже, кому-то из нас придётся переночевать на полу — или снаружи. Не знаю, заметили ли вы… — А что, довакин, к своим заглядывать душа не лежит? — съязвила Акира. Релнир насупился, надеясь продемонстрировать презрение, но Акира интерпретировала его взгляд по-другому: — Ну, постучишь к фалмерам в домик, скажешь, мол, простите, от стада отбился… Глаза Релнира закатились даже без указки от мозга. — Господин Синдерион писал о том, как найти с фалмерами общий язык, — мудро заметил Резнар, не отрывая взгляда от бумаг. Эмиссар взглянул на него как родитель, недовольный тем, что чадо не торопится отправляться ко сну. Вопреки своей воле, Релнир и здесь был с ним согласен. — Тут написано, что всё дело в запахе… «Бессмысленно пытался я растереть лицо голубой краской, полученной из Erythrōnium sibīricum, ибо они давным-давно потеряли способность видеть…» — В запахе, значит? — проговорила Акира, поглядывая на Релнира с всё тем же ехидством. — Вот и я говорю, что от него несёт за сто миль. Точно за своего сойдёт, странно ещё, что мы этим запахом до сих пор никого не перебудили! — Вас, похоже, придётся разлучить, — миролюбиво заметил Хильмар. — Если вы будете пренебрегать тишиной, никто не выспится. Вскоре все пришли к единодушному выводу, что на кровати стоит лечь Её Светлости — не столько по благородству, сколько по её всё ещё неблагожелательному состоянию. Хильмар, как главный лекарь, оставался рядом и расположился на полу. Право лечь вторым было, естественно, у сира Джораха, а вот эмиссару пришлось долго намекать, прежде чем два остальных хранителя Её Светлости согласились разделить с ним пол. К неудовольствию Релнира, Дейенерис наблюдала за их обсуждением и явно забавлялась. Наконец, когда все улеглись, Резнар внезапно обнаружил погреб — место тёмное, холодное и неприятное. Релнир уже было отказался от идеи лечь отдыхать там, когда эмиссар заметил: — Ты уже был настороже в прошлый раз. Стоит отдохнуть, если не хочешь упасть в обморок. Релнир открыл рот, чтобы сморозить в ответ какую-нибудь гадость, но всё же не нашёл возражений супротив столь удивительной учтивости. Ничего язвительного в голову так и не пришло, зато Акира похлопала его по плечу и сказала: — Эмиссар прав, довакин. Эту ночь я могу побыть пугалом вместо тебя. Тут уж Релнир не сдержался: и рожу скорчил, и, недолго размышляя, сказал: — А что ты сделаешь? Заболтаешь их до смерти? Теперь настал черёд Акиры глупо открывать и закрывать рот. Она явно не ожидала, что кто-то наконец сможет ответить ей взаимно ядовитым красноречием, поэтому Релнир ложился спать, преисполненный чувства собственного достоинства. Конечно, было не очень комфортно засыпать в роли консервной бочки, для которой Синдерион и возвёл этот подвал, но долгий путь, драка со сворой фалмеров и постоянное общение сразу с четырьмя альтмерами дало о себе знать. Релнир был так изнурён, что преспокойно уснул и даже не видел снов.