Закатная звезда Мирквуда

      Предугаданный Беорном дождь лил, не переставая, двое суток. За это время принц и оборотень весьма неплохо поладили между собой. Беоринг научил Леголаса играть в шахматы и показал, как выпекают хлеб в печи. Он подолгу рассказывал юноше о трудолюбии пчёл, о том, как через несколько недель засеет лужайку ароматным клевером и том, как правильно собирать мёд. Наблюдая за ними, Андунээль улыбалась, но на душе у неё было сумрачно. Мелкими глотками отпивая ароматный чай из большой глиняной кружки, она подолгу стояла на деревянной веранде и смотрела на стену из дождя, оделяющую её от мира. Струны усталой души были натянуты до предела, но вряд ли могли зазвенеть, скорее лопнули бы в любой миг от неосторожного прикосновения, навсегда испортив мелодию, в которую так и не смогли вплести своё тонкое звучание.       Где-то там, за пеленой дождя её ждало любящее сердце. Сердце, которое гордый и справедливый король готов был вручить ей без лишних слов. Она могла бы держать его в своих руках, отогревая светом и теплом, что вот уже много сотен лет непонятно откуда брались в её душе. Удивительно, что до сих пор их ещё хватало. Но вместо этого она предпочла сбежать, прикрывшись обещанием. Позорный поступок не давал покоя, превращая то, что ещё накануне казалось верным, в ошибку. Впрочем, в последнее время, почти каждый поступок казался ошибочным, словно больше не осталось верного пути.       Поэтому, когда на третий день сквозь облака несмело начало пробиваться солнце, она объявила, что дольше необходимого пользоваться гостеприимством Беорна было бы с их стороны некрасиво. Оборотень ворчал о том, что стоит подождать, когда снег окончательно растает, и дороги высохнут, но она и слышать этого не хотела.       С благодарностью приняв от Беорна припасы в дорогу, она ушла подготовить коней в дорогу. В умиротворённой тишине конюшни мысли постепенно успокаивались. Шаткий покой и равновесие возвращались неохотно и неспешно.       В тот момент, когда Андунээль была готова вернуться к мужчинам и сообщить, что всё готово к отъезду, на пороге появился Беорн.       — Береги принца, Леди Осень, — тихое напутствие сорвалось с его губ не то пожеланием, не то предостережением. — Он понравился мне. Умный, наблюдательный, да и, пожалуй, смелый, — с одобрением перечислив самые очевидные из положительных качеств Леголаса, он внимательно посмотрел в её глаза. И только после того, как нашёл там что-то видное одному ему, добавил: — тебя слушает так, как не каждый ребёнок слушает мать.       — Ты сам не знаешь, о чём говоришь, — мягкая, чуть ироничная улыбка изогнула уголки её губ.       Но оборотня этим было не провести. Отрицательно качнув головой, он твёрдо стоял на своём.       — Себя можешь обманывать сколько угодно, но моё звериное чутьё не проведёшь.       Андунээль не хотела спорить с ним. Тем более что опровергать истину было бы глупо. И всё же признать её она была не готова. Не в этот час, не в этот день. Поэтому, шагнув ближе к мужчине, коснулась его руки и чуть сжала её.       — Спасибо тебе за всё, Беорн, — слова искренней благодарности произносить было легко и радостно.       — Мы в расчёте, — смущённый, беоринг нахмурил кустистые брови, пытаясь остаться внушительным и суровым. Но в глубине его глаз было столько тепла, что хватило бы не на один десяток человек. — Мой дом – это твой дом. Помни об этом.       Кивнув, в знак того, что приняла и запомнила его слова, она взяла коней под уздцы, но прежде чем вывести их во двор, обронила:       — Надеюсь, вскоре ты найдешь ему умелую хозяйку.       — Быть может, когда-нибудь, когда тьма рассеется.       Остановившись на полушаге, она подняла голову вверх, посмотрев в лицо Беорну.       — Не жди этого, — резко, почти грубо бросила эллет с железной уверенностью. — Всей душой я жажду, чтобы в Средиземье воцарился мир и покой, — признала она, тая боль в глубине глаз, — но при ярком свете любая вещь, как и любое существо, отбрасывает тень, — сделав глубокий вздох, отвела взгляд. — Иногда мне кажется, что победить извечное зло нам не по силам. А посему, береги каждый день, не откладывая важное на завтра, — найдя в себе силы улыбнуться вновь посмотрела в глаза мужчине. — Любые тяготы пережить легче, когда есть с кем их разделить.       — Не забывай почаще напоминать об этом себе, — на грани слышимости произнёс Беорн в спину Андунээль, зная, что слова его безошибочно попадут в цель.              Несмотря на то, что по весне в Андуине пробуждался буйный нрав, вливавшийся в полноводную реку через множество горных ручьёв Эред Митрина, Андунээль нравился он именно таким. В задумчивости гоня коня вперёд, она то и дело устремляла взор на неспокойные глубокие воды. Пройдёт примерно месяц, и всё вернётся на круги своя, войдёт в привычное русло. А пока Великая река волновалась, и волнения эти отражали те иные, что таились в душе эллет.       Вот уже несколько дней путники скакали останавливаясь только для того, чтобы дать коням отдых. Особой необходимости торопиться в Рохан не было, но Андунээль почти сразу же после того, как они покинули дом Беорна, заявила, что остановятся на длительный привал они нескоро. Она не стала говорить Леголасу, что не собирается показывать ему Лориэн, а он не спрашивал об этом, умудряясь найти прелесть даже в раскисшей дороге и хмуром низком небе над головой.       Однако, когда вдалеке на противоположном правом берегу показалась Син Нинглор, нечто в нём переменилось. Внимательно всматриваясь вдаль, он придержал коня, а через некоторое время признался:       — Я чувствую зло на том берегу.       — Твой взгляд устремлён на Син Нинглор и Ирисные Низины.       — Я представлял их себе несколько иначе.       Неприкрытое разочарование в его голосе вызвало у Андунээль грустную улыбку. Подъехав ближе к юноше, она начала негромкий рассказ, делясь всем, что знала об этих местах:       — Когда-то давным-давно в месте слияния Андуина и Ирисной, чей исток находится неподалеку от горного перевала на восточной стороне Туманных Гор, находилось озеро. Со временем оно обмелело, и возникли заболоченные Ирисные Низины, простирающиеся вдоль Андуина и обоим его берегам. Мы как раз проедем по краю болотистой местности восточного берега. Сейчас там почти не на что смотреть, зато, когда будем возвращаться из Рохана, можем застать цветение жёлтых ирисов, некоторые из которых вырастают в несколько раз выше обычных. Здесь будет весьма красиво. Вот увидишь.       — Нехорошее место, — упрямо, с непонятным ей ожесточением, повторил Леголас. Он словно видел нечто недоступное никому другому. И тревожило его. — Тёмное. Дурное. — Повернувшись к спутнице, он хмуро спросил: — это ведь там погиб Исильдур с сыновьями во втором году Третьей Эпохи?       — По дороге из Мирквуда в Ривенделл, — утвердительно кивнула Андунээль. — Его погубило Единое Кольцо. Орки – всего лишь грязь, которую смог бы смыть с лица земли твёрдый дух. Но король был сломлен неусыпным злом, с которым навеки связано кольцо, и позорно умер при попытке побега от нападавших, пронзённый отравленными стрелами. Бесславная смерть.       Сжав губы, она отвернулась. Понимание того, что Леголас впитывает любые её слова, останавливало, не давало сказать, что во всех бедах Третьей Эпохи были виноваты люди. Хрупкие, недолговечные, подвластные искушению, завистливые, жадные до власти и денег. Скажи она это, каким стало бы отношение аранэна к Пришедшим Следом? Проверять опытным путём не хотелось. Тем более что ей было известно и о других их, достойных похвалы, качествах. Самопожертвование, отвага, честность, доброта и справедливость – она видела всё это в тех, кто остался в памяти светом и теплом.       Что-то внутри подсказывало, что Леголас должен сам сделать выводы обо всём, что увидит в дороге. Мир за пределами Мирквуда не был монохромен. Её долгом было лишь направить его.              Когда ещё через пару дней на равнинном правом берегу всё гуще становилась растительность и всё выше деревья, Андунээль скорее почувствовала, чем увидела Золотой лес. Единственный в Средиземье, где росли прекрасные и могучие меллорны, подпирающие кронами небосвод. Острое зрение её не в силах было обмануть чарам Нэньи¹. Не тогда, когда эллет точно знала, как красиво зрелище облетающих по весне золотых листьев, как невинна и чиста новая листва – зелёная сверху и серебристая снизу, и как восхитительны золотые цветы, распускающиеся на ветвях.       Шли годы, а Лотлориэн неизменно оставался местом, где, как казалось, время застывает; сном наяву о почти позабытых древних днях и эльдар, ещё не тронутых тьмой искажения.       — Чему ты улыбаешься? — обратил на себя внимание Леголас.       Растерянный, он и сам затаил в уголках губ улыбку. Ему нравилось, когда собранная и серьёзная Андунээль расслаблялась, когда её мысли были светлы и спокойны. В такие моменты она казалась невероятно юной и полной силы, способной преображать мир вокруг себя. В такие моменты он представлял, что его матерью была не почти чужая эллет, бросившая их с отцом, когда он был ещё совсем малышом, а она. И ничто на свете не заставило бы её оставить собственного ребёнка и любимого мужчину, обрекая на тоску, горечь и боль.       — Что ты видишь по ту сторону реки? — Андунээль подняла руку и указала на огромные меллорны, живыми башнями возвышающиеся на большом холме.       — Обычный лес, — аранэн легко пожал плечами, а потом всмотрелся повнимательнее и остановил коня. Недоумённо сведя брови, он нахмурился. — Что-то туманит мой взор. Я не уверен в истинности того, что вижу.       Удовлетворённая ответом, эллет кивнула.       — Это барьер, установленный Леди Галадриэль. До тех пор, пока она не позволит, никто не войдет в Лотлориэн и никто не увидит его красоты, считая, что перед ним обычный лес, — спешившись, она подвела коня поближе к берегу. — Когда-нибудь, ты увидишь его. Когда-нибудь, но не сейчас. — Обернувшись на звук его шагов, она медленно вздохнула, прежде чем извиниться за то, в чём, по сути, её вины не было. — Прости, но я не хочу возвращаться под сень его деревьев, пусть даже ненадолго.       Поначалу Леголас ничего ей не ответил. Равнодушно пожав плечами, он выбрал сухой закуток посреди разросшихся корней ивы, достал из седельной сумки дорожный плед, не промокающий даже в самый сильный дождь, и разостлал его. И только перед тем, как уйти за хворостом, спокойно отметил:       — Мы направляемся в Рохан. Я и не думал оказаться в Лотлориэне. К тому же, если я правильно помню карту, переправиться на другой берег куда проще ниже по течению. — Уже отвернувшись, он вдруг коротко усмехнулся и посмотрел на Андунээль через плечо. — Только представь, как разозлился бы отец, побывай я там без его ведома.       Оставшись одна, Андунээль долго смотрела на Золотой лес. Она знала, что где-то там, высоко над землёй на таланах затаились стражи, внимательно следя за путниками, выбравшими весьма своеобразное место для привала. Вскоре о них доложат Владыкам, а те прикажут наблюдать, но не вмешиваться, ибо оба поймут – тот, кто желает войти в Лотлориэн, не станет устраиваться на привал по другую сторону реки, а найдёт способ пересечь её.       Позднее, когда у разведённого костра путники запивали лембас вином, Андунээль прислонилась спиной к корню и, запрокинув голову, устремила взгляд в безоглядную высь. Любуясь яркими звёздами, разбросанными по небу, она вспоминала, как когда-то отец показывал ей созвездия и называл имена далёких светил.       Чтобы отвлечься от горько-сладких воспоминаний, она выпрямилась, глотнула ещё вина и негромко заговорила:       — Когда я впервые оказалась в Лориэне, то будто бы увидела исчезнувший мир. Днями напролёт бродила по зелёным склонам Керин Амрота², любовалась солнечными звёздами³ и каплями снега⁴. Слова казались пустыми и бессмысленными, а душа терялась в колдовском свете, которым там пронизано всё вокруг. Ни следа увядания, ни одного недостатка. В это королевство легко влюбиться.       — Но всё же Мирквуд для тебя роднее, — ревниво заметил Леголас, не сумев сдержаться.       Передавая ему флягу с вином, Андунээль кивнула и мягко улыбнулась. В глубине её глаз таилось что-то, что он никак не мог уловить.       — Он настоящий. Реальный, — с восхищением, кроющимся за странной твёрдостью слов, признала она. — Твой отец обладает огромной силой, но, увы, почти не верит в свои возможности. А Лотлориэн защищает сила Нэньи, — ухмыльнувшись, она отломила кусочек лембаса и бросила его в огонь. — Когда Единое Кольцо будет уничтожено, Три Кольца⁵ эльфов потеряют большую часть силы. Всё, что было сделано с их помощью, ослабнет, — забрав у юного спутника флягу, она в последний раз отпила и закупорила её, убирая в сторону. — Многие восхищаются Пресветлой Госпожой, но как бы она ни была сильна, сохранить нетленность этого леса и барьер, который его окружает, не сможет. Привычный мир вокруг неё померкнет и исчезнет, и она захочет вернуться в прекрасные сады Валинора. Туда, где властвует вала Ирмо⁶ и его супруга Эсте⁷. Поменяет Лотлориэн на Лориэн⁸, — колкая усмешка искривила уголки губ. — Но твой отец останется здесь. Ибо Средиземье было нашей колыбелью до той поры, когда первые из нас пробудились под светом звёзд. Здесь мы изведали боль и радость, здесь любили и погибали, — протянувшись, она взяла Леголаса за руку и посмотрела в его глаза. — Здесь мы выстоим, — чуть сжав пальцы, она щедро поделилась своей уверенностью, после чего отстранилась и устроилась меж корней поудобнее. — Нужно поспать. Здесь нам ничего не угрожает. Утром двинемся дальше, переберёмся на тот берег по Северным отмелям, чуть ниже места, где сливаются Лимлайт⁹ и Андуин. Там это действительно будет сделать проще всего. А потом оставим Поле Келебранта¹⁰ севернее, а сами окажемся в Рохане.              Как она и планировала, в Восточную марку они добрались без проблем. Волд¹¹ встретил их тёплым южным ветром, ласково играющим с волосами и ярко-голубым небом над равниной, на котором до самого горизонта не было ни облачка. Несмотря на то, что мало кто из роханцев селился в этом ветреном возвышенном регионе между Фангорном и Андуином, Андунээль надеялась наткнуться на какое-нибудь племя или небольшую деревеньку.       — Здесь так много света, — в один из дней поделился с эллет своими впечатлениями Леголас. — И совсем другой воздух.       — И, кажется, что горизонт – это место, где земля заканчивается обрывом? — тут же подхватила его размышления она и по-дружески подшутила, лукаво щуря изумрудные глаза.       Весёлый смех аранэна серебряным звоном прокатился над равниной. От этого на душе Андунээль стало легко и радостно.       — Представь только, когда-то здесь был первобытный лес, покрывающий весь Эриадор¹²! — воскликнула она, растеряв всю свою сдержанность. — Фангорн¹³ являлся всего лишь его южной опушкой, в то время как Вековечный лес¹⁴ – северной.       — А теперь только они и остались, — с грустью отметил аранэн.       — Не стоит печалиться об этом, — отрицательно качнула головой Андунээль. Поймав полный сомнений взгляд спутника, она удержала его и мягко улыбнулась. — Всё вокруг меняется. И мы меняемся. Но бывает и так, что пройдя цикл изменений, природа возвращает себе первоначальный облик. — Прежде чем позволить Рибиэлсириту погнаться наперегонки с ветром, она поделилась теми простыми истинами, на которых всё держалось: — жизнь всегда сильнее смерти. А истинная любовь должна быть сильнее страха.       ____________________________________________________________       ¹ Нэнья/Кольцо Твёрдости/Кольцо Воды – одно из Колец Власти и одно из Трёх. Название происходит от квэнийского слова nén (вода). Создано Келебримбором в Эрегионе вместе с другими эльфийскими кольцами. Сделано из митриля и украшено белым камнем, вероятно, бриллиантом.       ² Керин Амрот (синд. Cerin Amroth – курган Амрота) – курган, заросший эланором. Находится в середине Лотлориэна. Представляет собой холм, покрытый неувядающей травой, который венчало двойное кольцо деревьев. Внешнее кольцо составляли безлистые деревья с белоснежной гладкой корой, а внутреннее – гигантские маллорны. В середине, возвышаясь над остальными, стояло одно могучее дерево, на котором располагался дом короля Амрота.       ³ Э́ланор (синд. Elanor – солнечная звезда) – небольшой жёлтый цветок в форме звезды. В больших количествах рос на кургане Керин Амрот в Лотлориэне вместе с нифредилом, а также на Тол-Эрессеа.       ⁴ Ни́фредил (синд. Niphredil – капля снега) – тускло-белый зимний цветок. Впервые этот цветок расцвёл в лесу Нельдорет в Дориате во время рождения Лутиэн. Вместе с эланором также рос в Лотлориэне, на кургане Керин Амрот.       ⁵ Три Кольца – магические артефакты, принадлежавшие изначально владыкам эльфов Средиземья.       В 1590 В. Э. Келебримбор лично и без руководства Саурона, выковал Три Кольца Эльфов, самых могущественных и прекрасных: Нарья/Кольцо Огня, украшенное красным рубином; Нэнья/Кольцо Воды, сделанное из митриля и украшенное белым мерцающим камнем; Вилья, Кольцо Воздуха, золотое с сапфиром. Создавались, в первую очередь, для сохранение красоты былого мира от увядания.       ⁶ Ирмо (англ. Irmo) он же Лориэн (англ. Lorien) – айну из Валар, брат Мандоса и Ниэнны, супруг Эстэ. Повелитель видений и снов в Арде.       После гибели Алмарена, вместе с супругой, поселился в Валиноре. Местом их обитания стали сады Лориэна, от которых произошло прозвище самого Ирмо. В этих садах все жители Валинора черпали облегчение от забот и новые силы для трудов. Также в Лориэне жили множество майар, в том числе Олорин и Мелиан.       ⁷ Эстэ (англ. Este) – айну из Валиэр, супруга Ирмо. Целительница ран и душевной усталости в Арде. Имя происходит от квенийского корня, означающего «отдых».       Эстэ осталась верна Манвэ и после гибели Алмарена вместе с супругом, Ирмо, поселилась в Валиноре. Их владениями были сады Лориэна, где все жители Валинора могли черпать новые силы из озёр Эстэ; нередко и сами Валар приходили в Лориэн и находили там покой и отдохновение от забот Арды. Эстэ носила одежды серого цвета и днем спала на тенистом острове озера Лорелин. Одной из тех майар, что служила Эстэ и ухаживала за деревьями в Лоринэне, была Мелиан.       ⁸ Игра слов: Лотлориэн (Lothlórien) – Цветущий Лориэн. Название дано в честь садов Лориэна в Валиноре; Сады Лориэна (англ. Lorien-garden) или Лориэн (от квен. Lórien - "Земля Снов") – место в Валиноре.       ⁹ Светлима (англ. Limlight)/Лимлих (англ. Limlich)/Лимлихт (англ. Limliht)/Лимлайт (англ. Limlaith)/Лимхир (англ. Limhîr) – река, начинавшаяся в восточной части Мглистых гор и имевшая исток недалеко от дома Древоборода. Протекала через северную часть леса Фангорн и впадала в Андуин. Формировала южную границу поля Келебранта, Лотлориэн также считал реку своей южной границей. Также Светлима была исторической северной границей Гондора, а позже – Рохана.       ¹⁰ Поле Келебранта (англ. Field of Celebrant) – равнинная область, поросшая травой, с востока ограниченная Андуином, с севера – лесом Лотлориэн, с юга – рекой Светлимой, а с запада – Мглистыми горами. Название своё поле получило от реки Келебрант, протекавшей через Лотлориэн. На нём произошла знаменитая битва армий Гондора и Эотеода с балхот.       ¹¹ Равнины на севере Рохана. Простираются между лесом Фангорн и Андуином. Это северная часть Истэмнета – или восточных равнин – Рохана, граница которого на севере проходит по реке Лимлайт. Волд – ветреный возвышенный регион. Он мало заселён, но некоторые суровые племена, например, Видфара, живут здесь со стадами лошадей.       ¹² Эриадор (англ. Eriador; на синдарине «одинокие земли») – обширная местность к западу от Мглистых гор в Средиземье. Южной границей считается река Гландуин, северной – залив Форохел, западной – Голубые горы и залив Лун, а также берег Моря.       ¹³ Фангорн (англ. Fangorn, на синдарине – «бородатое дерево») – древний лес на южных отрогах Мглистых гор в Средиземье. Его границы проходят по рекам Энтава и Кристалимка.       Своё название получил по имени старейшего из энтов, хранителя леса (см. Древень). Рохиррим называли лес Энтвальд («лес энтов»). Сами – Альдаломэ («тень дерева» на квенья), Амбарона, Тауреморна («чёрный лес» на квенья) и Тауреморналомэ («лес чёрных теней» на квенья).       ¹⁴ Старый Лес (англ. Old Forest; в других переводах – Древлепуща/Вековечный Лес/Заповедный лес) – небольшая лесистая местность, расположенная к востоку от Шира в Бэкланде (Заскочье).       Старый Лес – это практически всё, что осталось от первобытных лесов, покрывавших большую часть Эриадора в Первую Эпоху. В то время Старый Лес был всего лишь северной опушкой огромного леса, своими южными границами примыкавшего к Фангорну. В те времена белка могла проскакать по деревьям от краёв позже названных Широм, до Минхириата, а то и дальше – до Изенгарда.       На востоке граничит с Могильниками (англ. Barrow-downs), его западной границей выступает большая изгородь, которую установили хоббиты из Бэкланда после того, как вырубили часть леса, расчищая территорию для нового поселения.       Хоббиты считали, что деревья в Старом Лесу были в каком-то смысле «разбужены» и вели себя враждебно по отношению к ним. Они качались, когда не было ветра, шептались в ночи и заводили путников в чащу. Когда деревья начинали расти слишком близко к изгороди, хоббиты вырубали их и выжигали. Это делало деревья ещё более враждебными к ним.       Средоточием Старого Леса являлся Старый Вяз (англ. Old Man Willow, варианты перевода – Старый Лох, Дядька-Ива), по-видимому, – один из хуорнов либо одеревеневших энтов.       Также на восточной окраине Леса, неподалёку от Могильников Тирн Гортада, находится обиталище Тома Бомбадила.