Закатная звезда Мирквуда

      Несколько часов спустя, гуляя по лесу вместе с Леголасом, Андунээль наслаждалась запахами свежести и хвои, прихваченной морозом и припорошенной снегом. Уходя вглубь зимнего леса, удаляясь всё дальше от дворца, она чувствовала себя как никогда полной сил. Казалось, их хватит на исцеление всего Мирквуда. Хотя, конечно, это было не так. Ни Владыка, ни она не могли справиться с поганью, сантиметр за сантиметром крадущей у них величавый лес, превращающий его в непролазную пущу, в которой властвуют темнота и духота, а к земле не пробивается солнечный свет. Но однажды Средиземье вздохнёт свободно. Однажды, они окажутся сильнее всего этого. А пока что будут просто жить, стараясь не множить печали и запоминая каждый светлый день.       — Нам не стоит так далеко уходить в лес, — настиг её голос Леголаса, когда она уже хотела было перебраться на другой берег полузамёрзшего ручья.       — Почему нет? — удивлённо вскинув бровь, оглянулась она не него через плечо. — Я соскучилась по этим деревьям, — улыбаясь, ласково провела рукой по коре и, ощутив под ладонью слабую пульсацию тепла, как ответ, прильнула щекой к стволу, — по птицам, по тому, как сквозь ветви пробивается свет. Мирквуд завладел моим сердцем, его тихий голос, в котором переплетаются скрип деревьев, шум крон, шелест листвы и самые разнообразные звуки зверья и птиц, созвучен тихой песне моей души. — После того, как она сделала глубокий вздох, признание сорвалось с губ само собой: — я так рада вернуться сюда.       — Ты была права, не сказав о том, куда собираешься, когда оставила меня одного у границ королевства, иначе отец бы не выдержал этого. — Поймав хмурый взгляд, в котором мелькнуло непонимание, он пояснил: — знать, что и тебя позвало море.       Затаённая боль в его словах и горькая складка у рта, побудили Андунээль шагнуть к нему и, протянув руку, нежно коснуться ладонью щеки. Впервые за всё время позволяя себе в полной мере проявить трепетность чувств, испытываемых к аранэну, она поглаживала бархатистую кожу кончиками пальцев, а потом подалась ещё ближе и легко коснулась губами лба.       — Я никогда не оставлю ни его, ни тебя, — тихое обещание теплом коснулось его души.       А в следующий миг, Леголас порывисто обнял Андунээль.       — Nana… — едва слышное слово заставило эллет вздрогнуть.       Легко высвобождаясь из объятий принца, она улыбнулась и с разбега ловко перепрыгнула на другой берег. Чтобы почти сразу же вновь услышать:       — И всё же, нам не стоит уходить ещё дальше.       Она чувствовала, что аранэн что-то скрывает, понимала, что должен быть повод для того, чтобы он останавливал её. Но, несмотря на это, упорно продолжала идти вперёд.       — Назови причину, — предложила она на ходу, давая понять, что не остановится, пока он всё не объяснит.       Оставшийся на другом берегу, Леголас напряжённо смотрел в спину эллет. Совсем скоро им обоим предстояло торжество в королевском саду, о котором он мало что мог ей рассказать, дабы не испортить сюрприза, подготавливаемого отцом. И что он мог сделать, чтобы остановить её, с удовольствием заменившую бы прогулкой по лесу необходимость приветствовать подданных Владыки? Никто не учил его искусству лукавства и недомолвок, но, к счастью, он имел гибкий ум, благодаря которому не раз избегал нежелательных ситуаций и разговоров.       Вот и сейчас, Леголас ограничился полуправдой, привлекая Андунээль яркими образами.       — Вечером будет праздник, — на выдохе признался он. — В саду поставят длинные столы и скамьи, украсят их ароматными засушенными травами и соцветиями, лентами и свечами, а по деревьям развесят свечные фонарики и гирлянды из цветов. — Заметив, как она замедлила шаг, он лукаво прищурил зелёные глаза. — Будет весело и красиво. Ты ведь почти не видела наших праздников.       Андунээль не могла припомнить ни одного праздника, который выпадал бы на эти дни, но она говорила себе, что вполне могла просто не знать о памятной дате для мирквудцев. Поэтому, кивнув юноше, развернулась и направилась обратно, не сдержав весёлой улыбки, расцветшей на губах.       — Похоже, нам потребуется время, чтобы после столь интенсивной тренировки привести себя в порядок.       — Похоже на то, — согласился Леголас.       О том, что в отсутствие Андунээль служанка принесёт в её покои подготовленные Владыкой одежды, он умолчал. Поэтому, обнаружив на кровати великолепное платье из струящейся серебристой ткани, отороченную белоснежным мехом мантию и мягкие светло-серые сапожки, она опешила. Но, когда подошло время собираться на праздник, ни секунды не колеблясь, облачилась в предложенное.       Тонкие пальцы неспешно перебирали пряди волос, в раскосых изумрудных глазах застыла задумчивость, а уголки чуть пухлых губ слегка изогнулись в улыбке, когда Андунээль смотрела на отражение в зеркале и с трудом узнавала саму себя. Черты лица были всё теми же, но облик неуловимо изменился. Извечные горечь и тоска, тщательно скрываемые за спокойствием, граничащим с безразличием, истаяли, подобно теням на рассвете. Вместо них в каждом вздохе эллет отныне сквозили любовь и нежность. И как бы она ни пыталась их скрыть, всё равно не смогла бы сделать этого.       Её красно-рыжие волосы оставались не заплетёнными, когда в дверь постучали. Не ожидая, что за ней придут столь рано, Андунээль оказалась не готова, однако не стала медлить и устремилась к двери, распахнув которую, увидела Трандуила. В белоснежных одеждах и наброшенной на плечи роскошной льдисто-голубой мантии, расшитой серебряной нитью и подбитой горностаем, с посохом в руках, он был самим воплощением величия.       — Владыка,.. — тихо прошептала, зачаровано глядя в его сияющие глаза, эллет.       Все слова улетучились, когда он оказался рядом. Да и был ли в них смысл, когда две души тянулись друг к другу, истово желая стать единым целым?       — Я пришёл сопроводить тебя на праздник, — светло улыбнувшись, молвил он, проходя внутрь покоев и закрывая за собой дверь.       После, прислонив витой дубовый посох к стене, взял Андунээль за руку и, склонившись, прижался лбом ко лбу, прикрывая глаза.       — Я скучал, — тихим выдохом пронеслось по комнате.       — Несмотря на то, что видел меня на тренировке? — не сдержала колкости она, касаясь свободной ладонью его груди.       Но Трандуил, казалось, вовсе не заметил тонкого укола. Обняв её за талию, он с щемящей нежностью доверил ей свою тайну:       — Каждая секунда вдали от тебя, кажется вечностью.       Никакое желание объяснить ошибочность его поведения там, на тренировочной площадке, не стоило того, чтобы упустить волшебство момента, когда искренность и любовь сливаются воедино. Ведомая осознанием этого, Андунээль взяла лицо склонившегося к ней Трандуила в ладони и коснулась его губ ласковым поцелуем. Прикрыв глаза, она прильнула к нему и судорожно вздохнула, когда он перехватил инициативу, жадно впившись в приоткрытые губы.       И всё же, именно он был тем, кто с трудом, но всё же остановился.       — Нам нужно идти, — напомнил он самому себе.       Едва он произнёс это, Андунээль тут же вспомнила о своей неготовности отправиться на празднование. Вернувшись к зеркалу, она потянулась было за расческой, но Трандуил перехватил её руку.       — Позволь мне, — поймав её взгляд в отражении, мягко спросил он, на что она тут же утвердительно кивнула.       Наблюдая через зеркало за неспешными движениями рук Трандуила, она чувствовала, как, с каждым их касанием, её переполняют тепло и нежность. Лёгкая лукавая улыбка изогнула уголки красиво очерченных губ, когда в сознание прокралась мысль о том, что вряд ли кто-то мог представить, как Владыка Мирквуда заплетает длинные волосы эллет в каскад кос, оставляя нижнюю их часть свободно струиться по спине.       — Теперь идём, — взяв её за руку, поторопил он. — Нас уже ждут.       В другой раз она, непременно, обратила бы внимание на его короткое "нас" вместо "меня". Но сейчас не придала ему значения.       Уже в коридоре Андунээль мягко попыталась высвободить свою руку из его руки. Но Трандуил лишь сильнее сжал её пальцы своими. Так, идя с ней рука об руку и изредка постукивая посохом по полу, он спускался в королевский сад, предвкушая грядущее. А она вспоминала свой первый праздник в Мирквуде. Сейчас она понимала, что уже тогда, после его внезапного приглашения прогуляться по саду, неспешно ступая меж кустов жасмина и бросая друг другу вызов во время первого танца в самой его уединённой части, они полюбили друг друга. Уже тогда тонкая, невидимая красная нить накрепко связала их сердца. Но от рождения до осознания чувств им понадобилось немало времени.       В этот вечер укрытый снегом королевский сад преобразился. Его было почти не узнать, и вместе с этим он до боли напоминал ей родной Дориат. Холодный лунный свет лился с потемневшего безоблачного неба, усыпанного мириадами звёзд, а на земле, будто бы являясь их отражением, сияли сотни огней. Меж заснеженных деревьев и по кустам протягивались гирлянды нежных цветов, свежий аромат которых разлетался в воздухе. Глядя на них, ей подумалось, что без королевской магии в этих украшениях не обошлось.       — Сегодня здесь восхитительно прекрасно! — выдохнула Андунээль.       Восхищение, облачённое в слова, польстило Трандуилу, однако он не сдержался от того, чтобы лукаво выгнуть бровь и придирчиво спросить:       — Только сегодня?       Когда она обернулась, чтобы посмотреть на Владыку, в её счастливых глазах сияли звезды. Она была так радостна, что едва могла произнести:       — Как будто я снова дома.       — Мы и есть дома, Андунээль, — с ласковой укоризной качнул головой Трандуил. На виду у всех, поднеся её руку к губам, он едва уловимо поцеловал тыльную сторону ладони. — Не ты ли говорила, что твой дом отныне здесь?       — Да, конечно, — торопливо кивнула она. — Но это…, — на мгновение растерявшись, взволнованно улыбнулась, — так напоминает Дориат.       Оброненное слово тенью былого скользнуло по их лицам. Оглядев сад, Трандуил будто впервые открыл глаза, заметив несомненное сходство. Желал ли он его, когда указывал что и как подготовить к этому вечеру? Если и так, то не осознавал желаемого.       Пройдя к большому резному креслу-трону, он подождал, когда спутница займёт место по его правую руку. После встал во главе длинного стола, тут же притягивая к себе всеобщее внимание. Он отчётливо узнавал на лицах эльфов застывшие радость и предвкушение, причина которых оставалась непонятна Андунээль.       Прежде чем пауза затянулась бы дольше приличествовавшего, наполненный силой, его голос разлетелся над садом.       — Я рад, что в этот вечер все вы пришли, дабы разделить со мной торжественность момента, выпадающего лишь раз за бесконечно долгую жизнь эльда, — величественно начал он, а Андунээль растерялась, начиная смутно осознавать происходящее, но боясь поверить догадкам.       Она нашла взглядом Легандира, на губах которого змеилась плутоватая улыбка. А вот Леголаса нигде не было видно. Отчего-то это заставляло её нервничать ещё больше.       Владыка, тем временем продолжал:       — Сегодня я рад объявить вам о том, что, наконец-то, нашёл ту, в присутствии которой моя душа поёт от счастья; ту, что смогла согреть моё сердце и вернуть уверенность в незыблемости наших сил перед тьмой. Вместе мы преодолеем все трудности, пройдём через тяжёлые времена и насладимся безоблачным счастьем, которое непременно ожидает нас впереди.       В тот самый момент, когда Владыка обернулся к ней, к ним подошёл Леголас и остановился между двух эльдар. В его руках на полупрозрачной золотистой ткани лежала небывалой красоты серебряная корона, посреди которой сиял, отражая свет свечей, насыщенно зелёный изумруд под цвет глаз Андунээль. Плавные линии складывались в затейливые узоры, среди которых то тут, то там виднелись небольшие дубовые и кленовые листья, искусно выкованные из красного и зелёного золота.       Пока эллет изумлённо глядела то на корону, то на лукаво улыбающегося аранэна, Трандуил поднял венец над её головой, давая возможность всем присутствующим полюбоваться работой своего лучшего ювелира.       — Отныне и навеки перед лицом своих подданных, под светом драгоценных звёзд, я называю своей королевой Леди Андунээль из Дориата, — торжественно провозгласил он и, наконец, надел на неё корону, после чего взял за руки и широко улыбнулся, не скрывая счастья от любопытных глаз.       Не в силах пошевелиться, изумлённая, Андунээль застыла каменным изваянием, когда на них со всех сторон посыпались лиссуин, от которых воздух тут же наполнился сладким медовым ароматом, с едва уловимой ноткой горечи, приносящим легкость сердцу. Она не могла поверить в то, насколько оказалась слепа в своём абсолютном доверии королю и принцу, не почувствовав, как они замышляют нечто за её спиной. Да что там они, похоже, едва ли не весь дворец готовился к этому празднику.       Взглянув на собравшихся в королевском саду эльфов, она вновь заметила источающего лукавство и донельзя довольного Легандира, чьи кобальтовые глаза сияли ярко, как никогда. Чуть дальше за главным столом ей улыбался Фаэноил, нежно обнимая супругу. А за другим столом, среди незнакомых лиц, она увидела Имдира, который тут же помахал ей рукой. Все они были искренне рады за Владыку и Андунээль, чьи души обрели друг друга через столько лет потерь, отчаяния и боли. Все они с лёгким сердцем приняли её своей королевой, с радостью отмечая тот день, когда Закатная Звезда взошла над Мирквудом.       Слыша ликование эльфов, чувствуя их светлые эмоции, она посмотрела в любимые серо-голубые глаза Владыки, чья женитьба и вправду стала настоящим праздником для мирквудцев. А в следующий момент легко потянулась к нему и, обвив тонкими руками широкие плечи, подарила своему королю самый сладкий из всех поцелуев. Долгий, как беззвездная зимняя ночь, и трепетный, как пламя свечи, он ознаменовал начало новой эпохи, если не для всей Арды, то хотя бы для них двоих и для их народа.