Магическая кругосветка

«Некоторые встречи случаются, чтобы ты больше не мог притворяться»

      Мы шли уже несколько часов — в горах не бывает чёткого пути. Компас дрожал у груди, будто сам сбивался от высоты, от сырого ветра, от того, что впереди не было дорог. Только склоны, обрывы и редкие тропы, которые исчезали, стоит на секунду отвернуться.       Небо клонилось к серому. Мы не разговаривали. Феликс шёл чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы проверить — иду ли я. Ветер путался в его волосах. Я пыталась не думать. О том, что было на балу. О том, кто был в маске. О том, что будет, если всё это окажется не маршрутом, а игрой, в реальность которой я наивно поверила.       Компас потеплел. Почти сразу внизу показалась деревня — ни на карте, ни на табличках не существующая. Она просто раскинулась перед нами. Дома казались вросшими в камень, крыши — будто слились с облаками. Воздух был тише, чем в любой из точек маршрута до этого. Словно здесь всё давно затаилось и ждало.       Мы прошли по пустой улице. Из окон кто-то смотрел — не с любопытством, а как будто знал. Знал, кто мы. Знал, зачем пришли. Только не торопился выходить. Здесь не задавали лишних вопросов.       Именно поэтому я сразу её заметила.       Женщина сидела на ступеньках у старого почтового здания. Закутанная шарфом, с сигаретой между пальцами. Ветер играл подолом её пальто. Её не должно было быть здесь. Но она была — как будто вписана в пейзаж от руки.       Она подняла глаза. Я остановилась.       Феликс тоже.       — Здравствуй, — сказала она. Спокойно. Будто мы виделись вчера.       — Эсме, — произнёс он. Почти шёпотом.       Она кивнула. Легко. Не торопясь вставать.       — Видишь, каким путём ты пришёл, Феликс. Ведёт, как ни крути, по спирали.       Я стояла, будто мне прямо внутрь грудины засунули камень. Не ревность. Не ярость. Что-то древнее. Словно я заглянула в часть его жизни, в которую меня никто не приглашал.       — Вы знакомы, — сказала я, не спрашивая.       — Мы вместе проходили маршрут, — сказала она вместо него. — До определённого момента.       — Пока ты не осталась, — ответил он.       — Пока ты не ушёл, — уточнила она.       Она встала, стряхнула с пальто пепел.       — Здесь есть чистый дом. Можете переночевать. Уйти утром. Место не держит никого, кто не хочет остаться. А кто остаётся — того уже не тревожат.       Феликс кивнул. Я — нет. Не сразу, но пошла за ними, держась позади.       Дом оказался почти пуст. Камень, дерево, вода в кувшине, сухие полотенца. Эсме зажгла лампу и принесла хлеб. Молча. Потом вышла. Курить или просто быть одной. Я не знала.       Феликс сел у стены. Глаза его были тёмные, и я знала: он не заговорит первым. Значит, снова я.       — Сколько вы были вместе? — спросила я. Тихо. Не нападая. Просто хотела знать.       — Месяц. Может, меньше. Но маршрут тогда ускорял время. Нам казалось, что это была вечность.       — Ты её любил?       — Я не понял тогда, что это было. Я думал, я сильнее. Я думал, смогу уйти и ничего не разрушить.       — Но разрушил?       Он не ответил. Взял компас. Повернул в руках. Потом прошептал:       — Я просто исчез. А она осталась. Потому что не могла иначе.       Я вышла к ней сама. На улицу. К холодному воздуху. Она стояла у стены, дым поднимался вверх.       — Извини, что… пришла так. Без предупреждения.       — Ты же явно не из тех, кто предупреждает, — усмехнулась Эсме. — Я таких узнаю. Я сама была такой. До того, как перестала.       Я молчала. Ветер просвистывал между нами.       — Я не ревную, — сказала я. — Но если ты думаешь, что он всё ещё идёт за тобой...       Эсме усмехнулась. Резко.       — Девочка, если бы он шёл за мной — ты бы сейчас не стояла рядом с ним.       — Ты кажешься… легче. Я бы испугалась, если бы была на его месте.       Она усмехнулась.       — А он и испугался. Только не меня. Себя. Пути, на который он вышел снова, хотя думал, что уже всё.       — Почему ты осталась?       — Потому что была пуста. А маршрут оставляет таких в точках. Как узлы на верёвке. Не пройдёшь — останешься держать.       Я смотрела на неё. На то, как спокойно она об этом говорит.       — Он вернулся за тобой?       — Нет. Он выбрал не оборачиваться. И я бы сделала так же. Только не смогла. Мы разные, Дебора.       Она выкинула окурок в пепельницу и кивнула мне.       — Иди. Он ждёт. Сказать не скажет, но ждёт.       Я вернулась в дом. Он сидел, как и прежде, не шевелясь. Только глаза смотрели на меня. Долго.       — Я не она, — сказала я.       — Я знаю.       — Но я тоже иногда не иду. Иногда замираю. Иногда срываюсь.       Он встал. Подошёл. Положил руку мне на плечо.       — Идеальные пути скучные. Я держусь за тех, кто шагает, чертыхаясь и спотыкаясь, но всё равно идёт. Даже если уверен, что всё это бред. Даже если сам себе не верит, но проверяет — вдруг повезёт.       Я кивнула.       Ночь была тише, чем обычно. Компас не дрожал. Он просто светился. Как будто признавал: ты сделала ещё один шаг. И прошла его.       Внизу деревня дышала. А где-то за горизонтом уже тянулась новая нить. Мы не знали, куда она вела. Но теперь не боялись.       Почти.