halos shine brighter

Намджун в понедельник на работе чуть ли с ума не сходит, не сравнить всё это с выходными, проведёнными в компании Чимина. Он проторчал на встрече с отцом Чимина, казалось, целую вечность, и в эту секунду правда кажется, что стоит времени замедлиться ещё хоть ненадолго, и оно пойдёт в обратную сторону. Неделя ещё не началась, а он уже ждёт следующей ночи пятницы, ждёт их спасительного медового месяца, который кончается, даже не начавшись. Он скучает по Чимину на протяжении всего дня, скучает, даже когда они вместе, потому что двух с половиной дней всегда не хватает. Намджун чувствует себя из-за такого малым ребёнком, но становится чуть легче от понимания, что Чимин точно такой же. Они переписываются, созваниваются и болтают по видеочату, когда только могут и не очень. В течение недели им редко выпадает возможность встретиться лично. Им приходится держать тайну об их отношениях под замком, просто ожидая следующих выходных, чтобы побыть вместе. Наверное, в их возрасте такое ныканье — уже бессмысленно. По сути, оба они просто ощущают, будто вернулись в старшую школу, сбегают от родителей, что легли спать, чтобы снова встретиться с милым соседом, который живёт на той же улице, но здесь всё куда рискованнее просто из-за факта их отношений. И это не потому, что Намджун спит с сыночком начальника. У отца Чимина есть связи и много, у него много силы, и последнее, чего бы он хотел — ввязаться в крупный «скандал», который покажут на таблоидах по всему миру. Пора понять: не всем нравится, что у одного из главных бизнесменов в мире сынишка — гей, который в будущем унаследуют одну из самых больших компаний в мире, и ранее упомянутый бизнесмен тоже такому будет не очень рад, то есть, о той части с гейством, по крайней мере, так говорит Чимин. Тот ещё в старшей школе рассказал всё отцу, а он просто… отмахнулся от этого. Забил, будто говори Чимин чуть громче, эти слова отпечатаются на газете прямо в ту же секунду. Они никогда об этом больше не говорили. Чимин дома на протяжении недели, чтобы не вызывать вопросов, ведёт себя, как примерный сынок, а затем смывает с себя образ, стоит наступить ночи пятницы. Чимин много рассказал Намджуну о том, какие у него отношения с отцом, то есть, никакие. У них нет той связи отца-сына, коей желает каждый мужчина, они будто партнёры по бизнесу, что даже нельзя считать преувеличением. Чимин вскоре унаследует компанию, когда бы то ни случилось, он даже шутил, что это будет его подарком на 25-летие. Подарок по типу «С днём рождения, сын, вот моя компания, ценой около двух триллионов вон. Пускайся во все тяжкие, но заставь меня гордиться тобой». Когда этот день наступит, Намджун сможет вздохнуть спокойно. Но прямо сейчас он просто пытается не захрапеть. Веки кажутся до жути тяжёлыми, он каждой пыльной частичкой своего естества пытается не засыпать. Это даже не неожиданно, учитывая то, что прошлые три ночи он провёл, кончая в своего парня раз за разом, пока оба не выбились из сил окончательно, а теперь приходится выслушивать бесконечные презентации о каком-то дерьме, которое тебе нахер не сдалось, просто на случай, если Пак Дохён щёлкнет пальцами, прося стакан воды или платок. Проходит очередное тысячелетие, и тут у бедра вибрирует телефон, пугая до усрачки. Секундой позже он уже благословит Бога, отсиживающего задницу где-то там на Небесах, что никто в комнате не видит его, сидящего в самом углу комнаты с окнами в пол. Он всегда отсаживается подальше от всех — он не такой, как эти люди, а они не не такие, как он, в лучшем или худшем их проявлении. Он просто ассистент, и ему за это платят. Вот и всё. В таком месте его легко можно заменить. Когда Намджун вытягивает телефон из кармана, ямочки моментально появляются на щеках от широкой улыбки. [11:03] От папочки: я так хорошо продрых   [11:03] Папочке: можешь не говорить о сне, когда я сижу тут и пытаюсь в кому не впасть   [11:04] От папочки: я бы извинился, но [11:04] Папочке: тебе не жаль [11:05] От папочки: ;) на работе все ок? [11:05] Папочке: думаю, да просто от скуки сейчас с ума сойду клянусь, они на один и тот же график уже три часа пялят   [11:06] От папочки: авв малыш мне жаль я знаю, что тебя приободрит ;) [https://pbs.twimg.com/media/D2JGTHRWwAAU8-W.jpg] [11:06] Папочке: бог мой иисусе, ты такой придурок   [11:08] От папочки: [https://pbs.twimg.com/media/Dzzc-BkXgAEUBWS.jpg:large] тебе нравится [11:09] Папочке: боже, да, нравится Старый-добрый-и-слишком-громкий тройной щелчок пальцами заставляет Намджуна вскинуть голову. Безжизненный голос произносит жалкое «вода», и он уже на ногах. Следующие несколько часов на работе всё ещё тянутся до жути медленно, но после сообщений Чимина они ускоряются, пусть даже на самую малость. --- [17:18] Папочке: наконец дома [https://pbs.twimg.com/media/D2JGjGlXQAAXx10.jpg:large] [17:19] От папочки: [https://pbs.twimg.com/media/D2JGw0zXgAMAHE8.jpg:large] скучаю, малыш [17:19] Папочке: и я по тебе скучаю    

***

    [18:02] Папочке: [https://pbs.twimg.com/media/DyMvW1xUcAQX7IJ.jpg:large] хочу, чтобы ты был здесь   [18:03] От папочки: мой шикарный мальчик, просто взгляни на себя я тоже хочу быть рядом, боже [18:05] Папочке: уф: (   [18:09] От папочки: у меня есть подарочек для тебя   [18:10] Папочке: омг еще один?   [18:10] От папочки: заскучал сегодня и сделал пару фото, но раз не хочешь: ( [18:11] Папочке: пожалуйста? : ( [18:12] От папочки: [https://pbs.twimg.com/media/D2JG_m_W0AAuyW3.jpg] [18:12] Папочке: блять блять, папочка, боже мой [18:13] От папочки: [https://pbs.twimg.com/media/D2JHPapWwAEPgL6.jpg] хочу твой большой член прямо во мне [18:13] Папочке: папочка. прошу [18:14] От папочки: надень что-то милое для меня, окей? Хочу снова увидеть тебя в тех чулках от шанель [18:19] Папочке: [https://pbs.twimg.com/media/D2JHe0sXcAInm6x.jpg] я все сделал хорошо? Хочу быть хорошим для тебя [18:20] От папочки: блять пиздец, боже, да, все хорошо такой хороший мальчик Остаток дня Намджун доводил себя до грани, так и оставшись в одних чулках и своём бриллиантовом чокере. Он отправил ещё несколько фотографий, показывая Чимину, как ему нравятся подарки папочки, как он скучает по нему и каким милым он себя ощущает, как он всегда возбуждён ради него, но не кончает, пока Чимин благосклонно не даёт ему разрешение. Он всё же хороший мальчик. Хорошие мальчики слушают своих папочек.

***

Намджун так громко и широко зевает, что каким-то образом от этого чувствует себя только более уставшим. Сейчас просто пиздец как рано. Намджуну сегодня выходить на час раньше положенного, так что из кровати вылезать пришлось ни свет ни заря, то есть в 6 утра, ведь отцу Чимина так необходимо, чтобы все начинали свой рабочий день как можно раньше, а также просиживали задницы на бессмысленных, возникающих из ниоткуда конференциях, пока он, как главный начальник, не сделает объявления главного начальства о бюджете или что-то вроде. Бог знает, как Намджуну плевать на всё, кроме завтрака и кофе мистера Пака, который нужно доставить вовремя, пока тот не начнёт ворчать. На самом деле, он не такой замороченный начальник, но любой слетит с катушек в такую рань без чашки кофе, доставленной во время. Проработав здесь почти что полгода, Намджун честно начал ненавидеть это «Не говори со мной, пока не выпью кофе». Ким просто пытается дожить до пятницы и, может, даже уйти с работы пораньше, хорошо подзапарившись. Намджун, балансируя с режущими ручками бумажного пакета, с горячей едой в пальцах и исходящего паром стаканчиком кофе в ладони, пробегается костяшками свободной руки по двери, после открывая и заходя внутрь. — Доброе утро, саджанним, я принёс Вам Ваш… Намджун прерывается на середине предложения и шага, завидев слишком знакомого блондина, стоящего рядом с начальником, который умостился за большим деревянным столом посреди комнаты. Что, блять, Чимин тут забыл? И почему он так улыбается? Мистер Пак, должно быть, почувствовал неожиданную озадаченность, потому что начал говорить. Его голос звучит немного приветствующе, что очень ободряет, потому что у Намджуна во рту такой Сахары никогда не было. — Ким Намджун. Ты именно тот, кого я хотел сейчас увидеть. Рад он или нет, решить не успевает, только идёт к столу, ставит на него пакет и кофе, делает шаг назад, вежливо кланяясь мистеру Паку в ожидании, когда, он надеется, ему, наконец, расскажут, что за херня происходит. За пять месяцев, что он тут проработал, Намджун не может припомнить случая, когда Чимин ногой вступал в здание. Он уже начинает подумывать, что просто так хочет увидеть Чимина в той же комнате, где находится сам, и его мозг окончательно съехал с катушек, но Чимин прочищает горло, призывая Намджуна поднять взгляд. И он всё ещё также улыбается, святой Иисус. Мистер Пак тянется за своей кружкой кофе и вновь садится в кресло, кивая фигуре рядом с собой, но не замечая этой говноедской улыбки парнишки и тёмных глаз, уставившихся прямо на Намджуна. И, Боги, она всегда так завораживала, но прямо сейчас уже, скорее, пугает. — Позволь представить тебе моего сына, Пак Чимина. Думаю, вы раньше не встречались. О, Боже. Намджун прочищает горло чуть громче, чем следовало. — А… Нет. Нет, не встречались. Никогда. Ага. Прошло гладко. Он смотрит на Чимина, прикусившего нижнюю губу, чтобы сдержать смешок, а затем протягивающего руку через стол. — Рад знакомству, Ким Намджун. Чимин это говорит так непринуждённо, что старший перестаёт понимать, как он это делает. Намджун всё ещё ждёт, когда в кабинет ворвутся люди с камерами, чтобы сказать, что всё это пранк, но взамен он осторожно жмёт руку Чимина и кланяется на все 90 градусов. Он чувствует, как младший нежно сжимает руку, и тут же поднимается. — Моему сыну совсем недавно исполнилось двадцать четыре… — продолжает говорить мистер Пак, сделав большой глоток кофе. О, да, Намджун помнит 24 день рождения Чимина. Он в те выходные света дневного не видел. Нет, правда, он, вроде, всё время провёл с повязкой на глазах. — А в следующие несколько месяцев я буду показывать своему сыну все верёвки, позволю ему взять на себя управление компанией и покажу, с кем ему придётся работать уже в очень скором времени. Для самого Чимина это было сюрпризом этим утром, когда я ему рассказал обо всём, но такой бизнес полон моментов для удивления. Нужно всегда быть наготове. Мистер Пак встаёт со своего кресла и грубо похлопывает сына по плечу, забирая пакет с едой и свой кофе. — Конечно, ты всё ещё останешься моим ассистентом на это время, но на следующие несколько недель я хочу, чтобы вы познакомились, сблизились, так как ты будешь и его ассистентом. О боже. Святая мать ебаного Бога где-то там, да ни за что это не может быть правдой. Намджун думал, что он уже привык, что вся удача в его жизни исчерпала себя, когда он встретил Чимина, а теперь ещё и это? Это значит, что они будут рядом почти постоянно, гораздо раньше, чем они ожидали, конечно, но они будут просыпаться, зная, что будут видеть друг друга каждый день недели. Теперь он будет следовать за Чимином везде, куда ему только понадобиться, выполнять все его желания, и одна эта мысль вселяет в Намджуна чувство, будто он ребёнок, проснувшийся наутро и нашедший подарок от Санты. — А теперь, если позволите, у меня конференция, я вернусь через час, пока не началась ещё одна. На этом всё, — мистер Пак улыбается скромно, а затем выходит из комнаты, хорошенько закрыв за собой дверь. Этот человек с головой в бизнесе, Намджун только это сейчас и благословит. До того, как Намджун вообще понимает, что происходит, Чимин выходит из-за стола. Кима из прострации вырывает уже щелчок офисной двери. — Ну, что же, Ким Намджун, у нас есть час. Давай знакомиться, да? У Намджуна уходит немногим больше секунды на то, чтобы понять, что Чимин только что предложил, нет, приказал, правда, хотя обычно он довольно смышлённый. Чимин такой кинковый дебил (старший так-то не лучше), а такого безбожного драйва к сексу Намджун ещё ни у кого не видел, так что, почему Ким сейчас так тупит, он не знает. — Постой, Чимин-а, ты же не серьёзно сейч… Блондин подходит ближе и падает на колени перед парнем, заставляя Намджуна опереться о деревянный стол. Нет, он серьёзен на все сто процентов. — Итак, расскажи мне о себе, — подталкивает его к разговору Чимин, наклонив голову и смотря на старшего так игриво-невинно, но то, как он тянет ухмылку на всё лицо, расстёгивает ремень Намджуна и молнию на брюках, определённо противоречит понятию «невинный». В эту секунду Ким правда начинает верить, что Чимин — дьявол воплоти, но нахер всё. Намджуна в самом центре Ада котёл ждёт-дожидается, скорее всего, прямо на коленях у Чимина, так что если он подыграет, роли это не сыграет, к тому же, его член уже за дело взялся. Намджун прочищает горло. — Ну, я очень открытый. Быстро учусь. Лучше отойду в сторонку, чтобы угодить другим, что-то вроде, — начинает он, на самом деле, не уверенный в том, откуда исходит этот прилив уверенности, но всё же стягивает с себя пиджак и начинает расстёгивать рубашку. Чимин мычит согласно, смотрит вниз, помогая Намджуну снять обувь и стянуть носки. Хороший ответ. — Расскажи мне ещё, малыш, — вынуждает его Чимин, голову поднять не успевает, но усмешку слышно в самом голосе. Он вновь впивается в старшего взглядом, стягивая с него штаны и боксеры, аккуратно приподнимая по очереди ноги, а затем откидывает брюки в сторону. — Трудолюбивый, очень экспрессивный, гибкий, командный игрок, — продолжает Намджун, наконец, стягивая с себя рубашку и откидывая ее куда-то в сторону с пиджаком, оставаясь полностью обнаженным. Боже, помоги ему сейчас. — Выпустился экстерном, бакалавр в коммуникациях. Лучший в классе. Но ты и так это знал. Конечно, Чимин знает, он проплатил все долги Намджуна, когда они встречались три месяца. Чимин почти в шутку стонет (ключевое слово «почти»), а затем мягко смеётся. Намджуну этот звук будто нежный звон музыки ветров, но он усердно напоминает себе, что прямо сейчас дверь закрыта на замок. — Боже, малыш, твоё эго почти такое же раздутое, как твой член прямо сейчас. Честно, не знаю, что я люблю больше, — дразнится младший, чуть усмехаясь, а затем наклоняется и крепко впивается в загорелые бёдра Намджуна, оставляя на них мокрые поцелуи, а затем оставляет мокрую полоску по внутренней стороне бедра и останавливается прямо перед яйцами, вынуждая Намджуна выгнуться навстречу от ощущений. В теле просто агония, у него стоит уже болезненно, а Чимин до него даже не дотрагивался. Он точно отправится в Ад. — Твои сильные стороны? — Чимин оборачивает пальцы одной руки вокруг основания члена, второй всё ещё удерживая парня за бёдра, дёрнувшиеся навстречу касанию. Оно того стоит. Намджун собирается с мыслями, чтобы восстановить дыхание, от ожидания он места себе найти не может, от этого голос звучит ещё более неровно. — Я… Я… Хорош в дисциплине. Подстроюсь под любой тип работы, где буду нужен. Намджун наблюдает за тем, как Чимин прикусывает нижнюю губу, а затем опускает взгляд ещё ниже, замечая большую выпуклость, уже возникшую в штанах младшего. — Слабые стороны? — Чимин протяжно целует кончик, почти обвивая губами головку, которая уже сочится смазкой, а затем смотрит на старшего из-под ресниц, а тот просто от такого вида чуть ли не кончает. Воплощение чистого, блять, греха сейчас стоит на коленях перед Намджуном, губами прижавшись к члену так великолепно, что кажется нереальным. Просто ни за что Чимин не может быть реальным. Господи, блять, Боже. Он сглатывает. — Нетерпеливость. Чимин облизывает губы. — Принято. Чимин тут же оборачивает языком головку и вбирает в рот немногим больше половины, от чего Намджун жмурится и хватается за стол, пока его не подводят собственные колени. Вены на руках вздуваются, пока он до побелевших костяшек впивается в край стола. Он очень чувствительный малыш, это его дар и проклятие, потому что Чимин тоже это знает. — Папочка… Б… Блять, боже мой… Чимин стонет протяжно вокруг его длины, а Намджуна просто перемыкает. Он хмурит брови и откидывает голову назад. Чимин втягивает щёки и берёт медленный, но оттого не менее безжалостный ритм, чтобы довести парня до края, заставить скулить, но не позволять кончить. И всё же слишком быстро Чимин отстраняется с хлюпаньем. Намджун взбрыкивает бёдрами, пытаясь хоть как-то прекратить свои попытки потянуться вслед за палящим, влажным жаром рта Чимина. Щёки старшего и без того окрашены милым ярко-розовым цветом, а когда он открывает глаза и видит, как Чимин расстёгивает рубашку, румянец идёт до самых ушей. Он наблюдает за тем, как младший раздевается догола, а затем наклоняется за пакетиками смазки в кошельке, что в кармане брюк. Намджун сдерживает хихиканье, потому что Чимин подготовился заранее. Он даже ни капли не удивлён. Чимин вновь встаёт и возвращается к Намджуну, разбрасывая пакетики по столу, и наклоняется, наконец-то целуя с таким остервенением, что Киму приходится напоминать себе дышать хотя бы немного. Его голова сплошь забита Чимином, тонкий сахарный аромат его Аззаро мешается с запахом самого парня, который стал уже таким родным, во рту мокро, во рту горячий язык папочки, от которого старший скулит. Намджун тянется рукой к члену Чимина и медленно надрачивает, проходясь большим пальцем по текущей головке, заставляя младшего выдохнуться и тихонько дёрнуться в ладони старшего. Чимин, будто оголодав, вылизывает ротик своего малыша, вырывая из старшего сладкие тихие стоны и вынуждая начать его тереться о чужое бедро членом, чтобы хоть как-то облегчить для себя ситуацию. Кончик его члена уже полностью вымазан в смазке, он так взбух, что терпеть уже невмоготу. Чимин разрывает поцелуй, тяжело дыша в рот парню куда более сокрушённо, чем того ожидал Намджун. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня пожёстче, ангелок. Они наконец-то меняются местами, Намджун делает небольшой шаг назад, так как Чимин уже наклоняется к столу, широко расставляя ноги и тянется за упаковкой смазки. — Трахай меня жёстко, пока я буду уже не в состоянии ходить, — выдавливает он, но голос дрожит, как и пальцы, которыми он открывает пакетик и выливает содержимое на указательный и средний пальцы, после запуская вторую руку за спину, раздвигая пухлые ягодицы. Намджун уже открывает рот, чтобы возразить, что Чимин заставит его просто смотреть, зная, что старший всегда любит сам растягивать своего папочку, но молчит. Вместо этого он просто закусывает губу, останавливая себя. Он склоняется над младшим, укладывает руки на его ягодицы и мягко целует меж лопаток, после проходясь языком вниз по изгибу спины, чувствуя себя немного лучше от того, как парня под ним прошивает дрожью в ответ. — Встань на колени, малыш. Сядь и смотри, как папочка себя растягивает. Намджун дуется, но тут же выполняет сказанное, не задумавшись, падает на колени так быстро, что теряется в пространстве. Он наблюдает за тем, как Чимин кружит средним пальцем по колечку мышц, наблюдает за тем, как мягкая кожа морщится и трепещет от касаний, а затем слышит, как шипит младший от стимуляции и прохлады смазки. — Хочешь быть для меня хорошим мальчиком? Хочешь хорошенько трахнуть своего папочку? Намджун кивает яростно, забывая о том, что Чимин его не видит, бессознательно толкается бёдрами в пустоту. Честное слово, он готов кончить просто от того, как говорит с ним папочка, и из-за этого его так кроет, он ощущает себя даже отчасти туповатым. — Пользуйся словами, сладкий, — приказывает Чимин, вводя первый палец на одну фалангу. Намджун умирает с того, как Чимин шире расставляет ногу, опуская голову. Он практически видит, как младший пытается расслабить задницу, представляет, как туго и тепло внутри, от чего его член дёргается. Чимин всегда знает, где у Намджуна слабые места, самые уязвимые точки, но после всегда заботится о нём, удостоверяется, что тот в порядке. Это мило. — Д… Да. Я трахну тебя так хорошо, папочка, обещаю. С… Сделаю тебе очень приятно. Намджуну так хочется дотронуться до болезненно ноющего члена, но он не может. Он знает, что награду получают только хорошие мальчики, умеющие ждать, и именно это он и собирается делать, даже если кажется, что прождёт ещё немного и умрёт окончательно. Чимин ждёт, пока мышцы не привыкнут, прежде чем протолкнуть палец до второй фаланги, узкая дырочка сжимается вокруг пальца, пока младший на мысочках переносит вес назад-вперёд, затем начиная медленно двигать пальцем, а Намджун выпускает скулёж. — П… Папочка, прошу. Нгх. Мн… Мне больно, я просто хочу трахнуть тебя. Прошу, папочка. Им обоим уже невтерпёж, но старший знает, что нужно подождать, чтобы Чимину не было больно. Намджун лучше сдохнет, чем причинит ему боль. — Ш-ш… — успокаивает его Чимин, тяжело дыша. — Я знаю, ангелок. Чимин продолжает это действо ещё несколько минут, постепенно добавляя ещё пальцы, раскрывает себя на манер ножниц, намеренно избегает простаты, доводя себя до края, пока не выпрямляется, разворачивается и, наконец, снова говорит. — Вставай, мой сладкий. Иди ко мне… Намджун тут же вскакивает на ноги, незамедлительно зарываясь носом в шею папочки, лижет выемку между шеей и ключицами, после сладко засасывая кожу. Он восстанавливает дыхание, пока Чимин открывает ещё один пакетик со смазкой, под хныканье Намджуна размазывая холодную жидкость по длине его стояка. Ким уже где-то в другой реальности, и Чимин решает сжалиться над ним, усаживаясь на стол и притягивая старшего ближе к себе, к своей заднице, но всё ещё продолжая разогревать Намджуна. — Тебе нравится моя узкая маленькая попка, да? — низко мурчит Чимин, приподнимая ножки, чтобы Намджун подхватил его под задницу, подставляя поудобнее. Он бёрет в ладошку взбухший, текущий член Намджуна и прислоняет его к своей заднице. — Нравится втрахиваться в папочкину задницу? Намджун кивает быстро, снова утыкаясь лбом в плечо Чимина, без остановки бьёт по струнам «да» и «прошу», пытаясь не заплакать, а в голове только белый шум. Наконец, Чимин хватается одной рукой за бедро Намджуна, другой проводит по всей длине и направляет член, позволяя своему малышу наконец проскользнуть головкой в великолепно узкий, влажный жар своей задницы. Они оба хныкают, а голос младшего уже звучит максимально выебанно. — Ч… Чувствуешь это? Чувствуешь, как я раскрываюсь только для тебя? Это всё для тебя, малыш. Намджун даже сказать ничего не может, просто хватается за бёдра Чимина крепко, — наверняка синяки останутся, — и пытается сдержать себя, пытаясь отвлечься от крепкого горячего давления, стискивающего член. Чимин шепчет похвалы, покрывая нос и щёки Намджуна поцелуями, старший скулит. Они оба ждут, когда тело Чимина привыкнет к давлению, а у Намджуна каждая клеточка тела напряжена, лишь бы он не начал вбиваться в парня, как хочется. Блондин впивается в плечо старшего, поднимает голову, чтобы оставить горячие поцелуи на шее, и тут Намджун осознаёт, что чего-то не хватает, от чего сердце уходит в пятки. На нём нет бриллиантового чокера. Он знает, как Чимин любит трахаться с ним, когда на нём это ожерелье, и самому Намджуну это нравится в том числе, он каждый день мечтает об этом. Так он чувствует, что он правда чей-то, такой избалованный и желанный до точки, откуда нет возврата, с самого первого подаренного чокера он никогда не трахал папочку без него. Это словно метка, доказывающая Чимину, что он правда его малыш и ничей больше. Он так удаляется в размышления, что нервный скулёж вырывается сам по себе. — Папочка… Папочка, я… — хнычет Намджун в шею Чимина, обвивая руки вокруг талии последнего. — Папочка, на мне нет чокера. У меня его нет с собой, я… Чимин тут же зарывается пальцами в длинные, слегка влажные пряди одной рукой, второй поглаживая спину старшего, притягивая его ещё ближе. — Тш-ш, малыш. Сладкий, всё хорошо. Всё в порядке, обещаю. Ты выглядишь прелестно с ним и без него. Ты всё ещё мой милый ангелочек. Все ещё мой сладкий мальчик. Намджун закрывает глаза, чувствуя, как ресницы взмокли от слёз. Он дошёл до точки кипения, умоляя Чимина позволить трахнуть его сквозь бесконечное хныканье и, в конце концов, получает заслуженную награду. Он толкается на оставшуюся длину внутрь, прижимаясь бёдрами вплотную к шикарнейшей заднице Чимина, и набирает темп медленных, но сильных толчков, снова опускаясь руками к ягодицам младшего, чтобы удерживать его неподвижным и попытаться найти нужный угол. Безжалостного и невозможного трения и скольжения горячего нутра Чимина, сочных толчков с теперь уже тёплой смазкой на члене, помогающей вбиваться внутрь, и без того слишком, Намджун уже готов кончить, озеро в глубине его живота готово воспламениться, но он всеми силами отмахивается от этого чувства. Он ничего не хочет, только сделать своему папочке приятно, для него это приоритет. Намджун перемещает руки на закорки коленок младшего, прижимая ноги к самому блондину, и толкается сильно вверх, понимая, что нашёл ту самую сладкую точку по громкому, до жути пошлому стону, сорвавшемуся с губ Чимина. — Блять… Блять, боже мой, именно там. Трахни меня, малыш. В… Выеби эту задницу хорошенько. Выеби папочкину задницу. Намджун чувствует тепло повсюду, лоб уже заметно блестит дорожками от капель пота, как и плечи, а он всё поддерживает быстрый и жёсткий ритм. Каждый раз, когда Чимин говорит ему что-то, кажется, что член в парне дёргается, Намджун из-за этого чувствует себя избалованным, избалованной, прогнившей шлюшкой для своего папочки. В голове пустота, ощущение крышесносное, просто до сумасшествия хорошее, вспышки удовольствия поражают всё тело, что начинает казаться, что он вот-вот растает. — Папочка… Нгх… Папочка, т… Ты так хорош. В тебе пиздец как хорошо. — Ты так хорошо наполняешь папочку, малыш. Боже, взгляни на себя. Такой невъебенный. Намджуну кажется, что Чимин специально повышает свой голос сейчас, и это так пошло. Ожесточённые шлепки при встрече бёдер Намджуна и задницы Чимина вкупе с их непристойными стонами на грани будто отражаются от стен, каждый звук бумерангом идёт к внутренностям Намджуна, сопровождаясь толчком. Слава Богу, что все, кто работает на этом Небесами забытом этаже, сейчас на встрече в другой части здания, потому что стараться быть тихими невозможно. Чимин крепко обвивает руками шею Намджуна, откидывая голову в удовольствии, скулит от того, как в него вбиваются и как при каждом толчке Намджун бьёт по простате со всей силы. — Не останавливайся, Боже, не останавливайся, даже думать об этом не смей. Помоги мне, малыш, блять, помоги мне. Намджун наконец опускает руку и начинает надрачивать текущий, остававшийся доселе без внимания член Чимина. Он наблюдает за тем, как брови младшего хмурятся, как он прикусывает нижнюю губу с такой силой, что та наверняка закровоточила, а затем из горла Чимина вырывается высокий стон, от которого Намджун чуть не кончил сам. Всего несколько быстрых, сильных толчков, и младший уже чуть ли не плачет под ним. — Блять, Господи, Боже мой, я кончаю, блять, кончаю. Чимин сжимается вокруг члена Намджуна так сильно, что тот видит пляшущие белые фонарики перед глазами, белая жидкость толчками выплёскивается на живот парня и на руку Намджуна. Бёдра блондина трясутся, и придерживать его ноги становится уже трудной задачей, но Ким всё ещё вбивается в папочку сквозь оргазм, чтобы тот прочувствовал весь спектр эмоций, находясь в послеоргазменной неге. В животе Намджуна огонь начинает пылать с новой силой, сбивая толчки в неуклюжие, спешные. Дёрганые стоны уже словно в бреду срываются сами по себе, пока он втрахивается в задницу Чимина, пытаясь достичь оргазма сам. — Папочка, прошу… Прошу, папочка, я хочу кончить, прошу. — Да? — голос Чимина звучит так блаженно, так выебанно и дёргано из-за слишком чувствительной простаты. — Наполнишь меня хорошенько, ангел? — Д… Да, да, прошу, Боже, блять, Господи. — Кончи в меня, малыш, ну же. Кончи для меня, ты такой хороший мальчик. Такой хороший. Намджун кончает, как никогда, перед взглядом всё меркнет в белом, а бёдра замирают, выпуская каждую каплю оргазма в уже использованную дырку папочки. Они оба остаются в таком положении на пару минут, тяжело, горячо и блаженно дыша друг другом. Чимин слегка ёрзает, наслаждаясь ощущением спермы Намджуна в себе, и старшего прошивает от слишком большой чувствительности в члене. Намджун наклоняется, вновь соединяя их губы в таком медленном и сладком поцелуе, пока Чимин перебирает его волосы, растапливая сердце младшего. Он совсем не хочет отстраняться, ему нравится быть таким привязанным к папочке, быть так близко к нему, пока он шепчет бесконечные похвалы на ушко о том, как он хорошо постарался, как хорошо было папочке. Недолгим после, старший тянется за салфетками на столе, всё ещё немного не в себе, отходя от оргазма, и помогает Чимину убрать беспорядок с живота и меж бёдер. Они оба молчат пару минут, по большей части подбирая одежду на дрожащих ногах, напоминающих о том, насколько они уже выбились из сил. Пока они одеваются, Чимин продолжает начатое и забытое в процессе, попутно застёгивая рубашку и глядя на Намджуна сквозь упавшие на глаза блондинистые волосы. — Где… Ты видишь себя через пять лет, мистер Ким? Вопрос, на самом деле, не застаёт Намджуна врасплох, но заставляет хорошенько подумать над ответом. Сам он не замечает, что улыбается, но Чимин этого не упускает. — Полагаю… Я вижу себя очень счастливым. Счастливее, чем сейчас, хотя это кажется невозможным. — Правда? — Ага. Оба натягивают на себя боксеры, которые остались мешаться в штанах, и теперь уже Чимин не замечает, как у самого уголок губ поддёрнут вверх в знакомой улыбке, а Намджун видит. — Не могли бы вы рассказать чуть детальнее, мистер Ким? Старший застёгивает рубашку, глядя вниз, чтобы не пропустить пуговицы, думает над ответом, как и в прошлый раз, но поднимает взгляд на Чимина, всовывая руки в рукава пиджака. — Вижу себя рядом с тобой каждый день недели, когда только захочу… Знающего, что я буду рядом и каждый день после. Чимин уже застёгивает ремень, и его голос становится мягче, даже немного более хрупким, наверное. — А через десять лет? Намджун мягко усмехается. Ему нравится видеть такую деликатную сторону Чимина, но слышать её проявления ещё больше. Это напоминает Намджуну, что не он один по уши ввяз в эти отношения. — Ты уже крепко обхватил меня за палец, так что, может, у меня появится колечко в доказательство этому. Разве что к тому времени я буду носить его уже десять лет. У Чимина глаза с пять рублей, он так долго молчит, что поначалу Намджун пугается, что сказал что-то, чего говорить не следовало, но тут младший расплывается в чеширской улыбке. Он просто светится, и это навсегда останется самой прекрасной вещью в жизни Намджуна. По крайней мере, до тех пор, пока Чимин снова не раскрывает рот. — Ты что… Ты что, только что сделал шутку три в одном, что сходишь по мне с ума, трахаешь меня пальцами и собираешься однажды жениться? Он такой уёбский. Мудак. Боже, блять, правый, пусть радуется, что он милый. — Я… Ты знаешь, ты правда сейчас не спасёшь разговор. — А что мне ещё делать? Боже, ты просто не можешь говорить что-то настолько милое. Блять. Это было очаровательно. Ты такой милый. Ты нанят. — У меня уже есть работа. Я буквально работаю здесь. — Заткнись, я просто всегда хотел это сказать. А теперь иди сюда и поцелуй меня снова, пока я не сделал что-то безумное, типа, не встал прямо здесь и сейчас на одно колено. Я не принёс кольцо. Намджун фыркает. Проходит пара секунд. И он замирает в попытке надеть свой ботинок, вскидывая голову. — Стоп… Что? — Я шучу, Иисусе, малыш, просто шучу… Что же… Да. Шучу. А теперь иди ко мне… От автора: Они, на самом деле, не так скоро обручаются, Чимин просто послал Джима из офиса, чтобы тот купил кольцо, спустя первую неделю их отношений потому что ОН ЗНАЛ, окей. Они точно обручатся позже этим годом, господи, ну правда? Представьте, как Намджун ждал большую вельветовую коробку с чокером №13, но вместо этого Чимин вытащил маленькую, пока они ужинали, а затем встал на одно колено. Также вот все чокеры, что Намджун получил от папочки. Мы любим избалованного мальчика Намджун-и. #1 (https://pbs.twimg.com/media/Dx8R2-RVAAAFcvc.jpg:large) #2 (https://pbs.twimg.com/media/Dx8R4tVVsAAZK-s.jpg:large) #3 (https://pbs.twimg.com/media/Dx8R3VpVAAAhQPX.jpg:large) #4 (https://pbs.twimg.com/media/Dx8R542UUAEfZJc.jpg:large) #6 (https://pbs.twimg.com/media/Dx8R2SSVYAAnpRl.jpg:large)