Рок и Паруса

Сцена 1. Частные уроки. Студия навевала умиротворение. После переполненных разговорами выходных, возможность молчать и слушать тишину была настоящим подарком. Большую часть субботы Джеймс провел с Томасом, на ходу сочиняя ему про «Сильвер» и свои планы. Тот радовался как ребенок, и это заставляло Джеймса вылезать из кожи, на ходу придумывая все новые и новые подробности. Конец этому вранью положила Миранда, утащив супруга в спальню для обязательных медицинских процедур. Под строгим взглядом ее черных глаз, Джеймсу так и не хватило совести признаться в очередной ссоре с Гейтсом. Поэтому все воскресенье он, мучимый виной и стыдом, посвятил работе и телефонным разговорам. Благодарение небу, что Миранда действительно взялась помогать и со свойственной ей холодной рассудительностью систематизировала раздобытые им обрывочные сведения. Она даже оказалась настолько милосердна, что пообещала сама до конца недели выяснить условия работы стадионов пригодных для рок-концертов и помочь ему составить гастрольный график. Но сейчас, потягивая крепкий черный кофе и поджидая мальчишку из «Сильвер», Джеймс осознавал, что выходные в доме Гамильтонов утомили его. Мысль эта была липкая и гнусная, но отделаться от нее никак не удавалось.  — Добрый день. Можно? — лохматая голова Сильвера показалась из-за двери.  — Заходи, — фыркнул Джеймс, стараясь удержать непонятно откуда возникшую усмешку. Мальчишка осторожно притворил за собой дверь и, отчетливо прихрамывая, добрался до дивана.  — Что с ногой? — Джеймс поднялся и пересел за пульт.  — Упал, — солнечно и беззаботно улыбнулся ему Сильвер. Флинт хмыкнул, чувствуя какую-то лажу в его словах. Внимательнее всмотрелся в Джона, отмечая болезненную бледность лица и странный, задурманенный взгляд.  — Ясно.  — Зачем ты хотел, чтобы я пришел? — осторожно спросил Джон.  — Ты все еще не умеешь петь, — Джеймс открыл ящик тумбы под пультом и вытащил оттуда пластинки. — Поэтому, прежде чем мы займемся твоим альбомом, я хочу убедится, что ты не схалтуришь.  — Я умею петь, — обиженно пробурчал Джон.  — Да? Где ты учился?  — В смысле? — Сильвер забавно опешил. Его подвижное лицо вытянулось, а голубые глаза округлились.  — Вокал — это отдельная специализация, как игра на любом музыкальном инструменте, — пожал плечами Джеймс. — Итак, что ты окончил?  — Ничего я не оканчивал, — Сильвер посрамлено отвел глаза, но тут же вскинул их на Джеймса. — А ты?  — Я окончил Джульярдский колледж, — спокойно сообщил ему Джеймс.  — Да ну? Ты окончил колледж? — неподдельно удивился Джон. И недоверчивое восхищение, мелькнувшее в его красивых глазах, неожиданно польстило.  — Да.  — Нафига?  — Потому что хотел заниматься музыкой серьезно, — Джеймс пожал плечами, на секунду задумавшись и задаваясь вопросом, а действительно, зачем?  — Ну… — Сильвер поерзал. — Это же рок…  — То, что это рок, не означает, что ты достигнешь мастерства ни черта не зная о профессии, за которую взялся, — Джеймс недовольно фыркнул. — Тот уровень на котором ты поешь сейчас, не даст тебе ничего. Так поют сотни. Если ты хочешь чего-то добиться, то тебе придется учится. Ты не образован, значит тебе придется учится на ходу. Начиная с этого момента и до конца своей жизни. Только тогда у тебя есть призрачный шанс….  — Сравнятся с тобой? — хрипло выдохнул Джон. Он так пристально смотрел в лицо Джеймса, словно нехитрая речь произвела на него глубокое впечатление. И что-то такое было в этом напряженном взгляде, что у Джеймса по спине пробежала дрожь. В мальчишке был огонь, харизма настоящего рокера. За всеми этими нелепыми словами и неумением стоял огромный потенциал, просрать который было бы слишком расточительно.  — Да, — кивнул Джеймс, любуясь тем как вспыхивают мечтательно и страстно чужие глаза.  — Хорошо, — Джон на мгновение прикрыл их и кивнул. — Ты поможешь мне?  — Для этого ты здесь, — Флинт усмехнулся уголком губ. Это было ужасно, но кажется ему начинал нравиться этот придурок. По-настоящему нравиться.  — С чего начнем? — Джон снова просиял улыбкой, скрыв за ней свои настоящие чувства.  — Посмотрим, как поживает твой диапазон.  — Что? Джеймс закатил глаза.  — Диапазон. Ты помнишь, что это такое?  — М… нет, — подумав ответил Джон.  — Да, я уже забыл насколько ты идиот, — Джеймс хмыкнул. — Пошли в студию. Там синтезатор. Про голоса помнишь?  — Да… — Джон нахмурился. — Ты объяснял, когда мы писали первый трек.  — Именно. Я тогда слегка протестировал тебя, у тебя диапазон почти три октавы.  — Это хорошо? — осторожно спросил Джон.  — Это удивительно, — Джеймс внимательно на него посмотрел. — Мой диапазон с трудом добирает до трех октав, хотя я потратил на развитие своих голосовых навыков много лет. Та паршивая прослойка дерьмовых музыкантов в которой ты болтаешься оперирует в диапазоне до двух октав. У таких признанных певцов как Майкл Джексон или Фредди Меркьюри диапазон в четыре октавы. И для тебя это достижимая величина.  — Звучит круто, — неуверенно кивнул Джон.  — Но даже имея такой потенциал, сейчас ты умеешь пользоваться хорошо если четвертью своих возможностей. Сильвер еще более недоверчиво посмотрел, но кивнул, не спеша спорить или спрашивать что-то, чем заслужил мысленное очко в свою пользу.  — Сначала мы займемся твоим рабочим голосом, — Джеймс пробежался пальцами по клавишам синтезатора. — Дыхание, распевка, гаммы. А потом начнем разбирать оперные арии.  — Оперные?  — Да. Они имеют жесткие каноны исполнения и поэтому на них удобно учится. Если у тебя будет получатся, можно будет взять что-то поинтереснее, — Джеймс посмотрел в лицо Джону и ухмыльнулся. — Дыхание. Поехали. Джон послушно кивнул, прикрыл глаза и начал размеренно выполнять дыхательную гимнастику. Джеймс вслушивался краем уха в свистящие вдохи-выдохи, и хмурился. Что-то было не совсем как надо, его чуткий музыкальный слух выхватывал лишние, мусорные звуки. Но определить, что было не так не удавалось.  — Ладно, давай распеваться, — позвал Флинт своего ученика и осекся. Сильвер выглядел бледным и больным. На лбу едва заметно проступили капельки пота, хотя в комнате было прохладно. — Ты в порядке?  — Да, в полном, — улыбнулся Джон. — Распевки, я понял. Он глубоко вздохнул. Джеймс не уверенно, на пробу сыграл несколько нот, пристально вслушиваясь в голос Джона и, наконец, различил сип.  — Ты болеешь? — Флинт прервал его.  — Что? — Джон встряхнул головой.  — Ты болеешь или пьян?  — А, нет, — мальчишка виновато улыбнулся. — Все хорошо, правда.  — Ложь, — Флинт развернулся к нему. — Ты сипишь и дерьмово дышишь. Джон вздохнул, прикусив губу.  — Я упал по дороге сюда и очень сильно ушиб ногу. Мне больно стоять. Может мы сегодня сидя позанимаемся? — заискивающий взгляд удался ему на ура. Джеймс почувствовал, как внутри что-то дергается.  — Ладно. Но первый и последний раз.  — Спасибо! Джон просиял, притащил себе стул и с огромным удовольствием опустился на него. Вытянул больную ногу и быстрыми движениями пальцев размял мышцу. Флинт недовольно покачал головой, но продолжил занятие. Мальчишка старательно выполнял все его задания, слушался и вообще вел себя образцово, так что в какой-то момент мелочи вроде позы потерялись. Джеймс очнулся часа через три, когда голос Джона отчетливо сел от усталости.  — Ладно, хватит с тебя на сегодня, — довольно сообщил ему Флинт, любуясь проступившим на лице Джона облегчением.  — И какой твой приговор? — хмыкнул Сильвер.  — Очень много работы, но ты все-таки не безнадежен. Хочешь кофе?  — Очень.  — Тогда пойдем в кабинет. Джеймс чуть поотстал, закрывая за ними студию и Джон ушел вперед, все так же болезненно прихрамывая. Флинт задумчиво сощурился и неодобрительно покачал головой.  — Тебе надо к врачу, — сообщил он, входя за Сильвером в кабинет.  — А, что? Тот дернулся и испуганно обернулся.  — Твоя нога. Если она до сих пор болит, то это очень хреновый ушиб.  — А, да, — Джон выдохнул и облегченно улыбнулся. — Я догадываюсь. Наверное, выбил сустав или как-то так. Я схожу, если до завтра не пройдет.  — Хорошо, — Флинт кивнул и направился к кофемашине. Мальчишка тем временем удобно устроился в кресле и разглядывал кабинет. — Скажи мне, вы подумали над альбомом?  — После того что было в студии? — Джон хмыкнул. — Не особо. Чарльз все еще бесится, Макс с нами не разговаривает. А Элинор взяла таймаут. Но я отобрал десяток песен, которые мне действительно нравятся. На самом деле, когда я начинаю об этом думать, это кажется каким-то слишком сложным.  — Ты паникуешь, — Джеймс хмыкнул. Поставил перед ним чашку с кофе и вытащил из ящика печенье. Джон тут же ухватил пару штучек и засунул в рот, захрустев. Флинт покачал головой и сел перед ним на край стола. — Это твой первый альбом, на самом деле он не должен быть как-то выдержан по композиции или замыслу. Лучше будет если ты вложишь в него самые перспективные песни.  — А как я оценю их?  — По тому, насколько они нравятся тебе и твоей группе. И тем, кто бывает у вас на репетициях… Они же не каждый раз у вас превращаются в такой пиздец?  — Ну ты на них появляешься не каждый раз, поэтому нет. Определенно нет. Джеймс против воли коротко фыркнул, и Джон весело улыбнулся в ответ.  — На самом деле, помимо твоего голоса, у вас еще и очень бедная музыка. Мало инструментов и вы не умеете играть вместе.  — Что ты имеешь ввиду? — Джон нахмурился. — Слушай, я не знаю, что вы не поделили с Чарльзом, но он классно играет.  — Я не спорю, — Флинт поднял глаза к потолку, хотя попытки мальчишки защищать свою группу скорее умиляли. — Вейн хороший гитарист сам по себе и плохой в группе.  — В смысле?  — Он играет громче, чем тебе удобно петь.  — Но это же рок, он должен быть громким. И мы уже выяснили, что я не умею петь, — уперся Джон.  — Назови мне хорошую рок-группу.  — Эм… Led Zeppelin.  — Поновее, — Джеймс поморщился и усмехнулся, оценив напряженную мыслительную работу на лице мальчишки.  — AC / DC?  — Уже лучше. Кого еще ты знаешь?  — Это допрос?  — Ну почти. Давай, напрягай свои скрипучие мозги, парень, — Джеймс усмехнулся, потягивая кофе и не сводя с Сильвера глаз.  — Ох… Ну ладно. Нирвана? Metallica. Bon Jovi…White Zombie?  — Удивил, — кивнул Джеймс. — Хотя все равно чудовищно короткий список.  — Ну простите. У меня в детстве не случилось магнитофона и свободного времени, — фыркнул Джон. — Слушай, я не очень запоминаю кто и что играет. Мне нравиться песня — я ее слушаю. Не нравится — не слушаю. Джеймс выразительно поднял бровь. Сильвер смутился и тут у него заурчало в животе, да так громко, что Флинт вдруг понял, что за всеми этими занятиями и разговорами проголодался.  — Наслушенность и знакомство с другими исполнителями и стилями это важно, — Флинт поднялся. — Пойдем. Тут на углу есть хорошая забегаловка.  — Да ладно, я… — смешался парень.  — Я угощаю, — закатил глаза Джеймс, забирая свое пальто из шкафа, и отмечая что Сильвер уже тут как тут. Сцена 2. Музыкальный магазин. Вторник был солнечным и ветреным, больше чем обычно. Настроение у Чарльза было отвратительным. Он предчувствовал проблемы, и это ощущение было похоже на раздражающий зуд. Макс тоже злилась, зябко кутаясь в тонкое пальто. Элинор гневно щурилась, раздувая ноздри и то и дело потирая руки. Сколько Чарльз ее помнил, когда Гатри нервничала у нее, всегда были ледяные пальцы. Один Джон был безмятежно спокоен, но Чарльз видел, как он бледен от боли и понимал, что этой безмятежности цена в три таблетки обезболивающего, которые он сожрал буквально пару минут назад.  — Может ну его нахуй? — тихо спросил он у Сильвера, стараясь скрыть беспокойство за грубостью.  — Нет, — Джон мотнул головой и покачнулся. Чарльз отметил как у него поплыли глаза шальным и ненормальным блеском.  — Ты обдолбан, — констатировал он.  — Ага, — не стал отпираться Джон. — Надеюсь никто не заметит. Он глупо хихикнул и вдруг замахал рукой подъезжающему такси. Вейн сердито заворчал, вглядываясь в фигуру Флинта, выбирающегося из машины.  — Ну все. Пиздец, — он постарался дышать глубже, и почувствовал как Элинор мягко сжала его плечо.  — Чарльз, нам реально нужны его деньги. Держи себе в руках.  — Если он будет держать свой язык при себе, — проворчал Чарльз, следя за тем как Сильвер радостно приветствует Флинта. — И не будет доебываться до Джона.  — Ты что, ревнуешь? — фыркнула Элинор.  — Нет, — грубо отрезал Чарльз и с самой мрачной и хмурой мордой направился к ним. — Привет.  — Здравствуй, — Флинт скользнул по гитаристу своими невыразительными бутылочными глазами и снова сосредоточился на Джоне. Правда его взгляд здорово не понравился Вейну.  — Давайте уже поедем, да? — радостно поторопил их Джон.  — Хорошо, — хмыкнул Флинт. — Но ехать не обязательно. Магазин на той стороне улицы.  — «Music 123»? — Элинор выгнула бровь, пристально изучая витрину.  — А ты ожидала что мы поедем в «Rogue Music» или «Rivington Guitars»? — ехидно поинтересовался Флинт и широким шагом пошел к переходу.  — Нет, конечно нет, — фыркнула Гатри.  — У них достаточный ассортимент и не плохое качество, — примирительно пояснил Флинт, явно почувствовав настороженные взгляды группы. — Конечно именной Фендер вы здесь не найдете, но и задача не в том. Вам нужны хорошие рабочие инструменты. Как только вы сможете с ними зарабатывать, уверен, сами найдете места где будете покупать.  — Да уж не сомневайся, — пробормотал Вейн.  — Он большой… — прокомментировал Сильвер, когда они переступили порог магазина. Внутри было сухо, тепло и неуловимо пахло деревом и лаком. Вейн против воли втянул любимый аромат новой гитары и тут же отругал себя, поймав веселый и слишком понимающий взгляд Флинта.  — Итак, — тот оглядел помещение цепким взглядом. — Гатри и Вейн, полагаю вам ни помощь, ни консультация не нужны. Гитара и барабаны, как я помню.  — Да… — мечтательно улыбнулся Элинор.  — Не увлекайтесь сверх меры. И Вейн, — Чарльз оглянулся на окликнувшего его Флинта. — Подбери гитару для вашей басистки.  — А что ж не сам?  — Мы пойдем искать Джону микрофон. И не думаю, что справимся быстро, — закатил глаза Флинт, явно с трудом удержавшись от агрессивной реплики.  — Зачем мне микрофон? — удивился Джон. — В клубах же всегда есть стойка…  — Идиот, — вздохнул Флинт. — Потому что свой собственный микрофон настраивается под особенности твоего голоса. В клубах микрофоны либо не настраивают совсем, либо по заказу, либо под усредненного исполнителя.  — Эм… ну мне же хватает… — пробормотал озадаченный Джон и Вейн с удовольствием услышал, как Флинт тихо зарычал. Правда потом Флинт схватил Джона за руку и потащил в дальний угол магазина и болезненное выражение на лице Джона вовсе не порадовало.  — Идем? — позвала его Макс.  — Да. Они медленно двинулись между стройными рядами гитар. На те, что стоили меньше трехсот долларов Вейн даже не смотрел, но остальные… Острые углы фендеров, плавные обводы лес полов, немного нелепые своими корпусами эпифоны: они все были прекрасны. Как можно было выбрать себе только одну, да еще и не увлекаться сверх меры. Что вообще чертов Флинт имел ввиду под какой-то там мерой?  — Вейн, мы долго будем на них смотреть? — осторожно поинтересовалась Макс.  — Вечность, — огрызнулся Чарльз и вздохнул, возвращаясь из мира грез на грешную землю. Он хотел каждую из этих гитар и не представлял, как удержать себя в руках. Чертов Флинт и чертова бедность. — Ладно. Давай начнем с тебя, это будет проще. Какую ты хочешь?  — Что? — Макс опешила и осмотрела стройный ряд бас-гитар. Вейн закатил глаза и вздохнул.  — Макс, сосредоточься. Выбор гитары, это важнее чем… чем выбор бабы на ночь, — фыркнул он. Макс нервно хихикнула.  — Они все выглядят ничего так, — протянула она и покосилась на Вейна. — Чем ты предлагаешь мне руководствоваться при выборе?  — Внешним видом.  — Серьезно?  — Абсолютно. Это же гитара, Макс. В первую очередь ты должна хотеть на ней играть. Если ты выберешь говно, я тебе скажу.  — Ты мудак, ты в курсе?  — Ага. Макс подарила ему злой взгляд и медленно пошла вдоль гитар. Чарльз следил за ней, отслеживая на каких моделях у Макс задерживается взгляд и отмечая что у девчонки был вкус.  — Ладно, мне нравится вот эта синяя, вот та серебриста. И, пожалуй, эта, но мне кажется, что для нашей группы у нее слишком классический цвет, — она с вызовом посмотрела на Вейна. Но он лишь кивнул и взял первую, на пробу дернув струну. Гитара низко загудела, приятным тихим звуком.  — Правило первое, — ухмыльнулся он. — Она должна звучать. Попробуй. Макс серьезно кивнула и повторила. У нее вышло не так уверенно, так что она тут же дернула сильнее и увереннее.  — Звучит. Вейн кивнул и проделал тоже со второй выбранной гитарой. Та оказалась не хуже, так что он погрузился во вдумчивое изучение и сравнение двух девочек, попутно миролюбиво объясняя Макс на что стоит смотреть. Убедившись, что басистка поняла всю кармическую важность момента выбора, Чарльз оставил ее принимать окончательное решение, и погрузился в гитары сам. Не отказывая себе в удовольствиях, Чарльз испробовал не меньше двадцати девочек, чутко вслушиваясь в малейшие различия звучания. Он ласкал ладонями плавные корпуса, мягко гладил струны, крутил настройки, бегая к ближайшему усилку, чтобы послушать как они звучат. Наконец, осознав, что выбора слишком много, Вейн остановился на гитаре Ibanez Супер-страт. Ее рогатый черный корпус зазывно поблескивал у него в руках и манил обещанием крутой игры на сцене.  — Ну ты монстр, — сообщила ему Макс, отталкиваясь от стеллажа на который опиралась.  — А? — Вейн нахмурился.  — Три часа. Ты выбирал ее три часа.  — Я торопился, — огрызнулся Чарльз, чувствуя как внутри неуютно скрутилось. — А где все?  — Ну… Джон спит у кассы, Флинт оценив твой вдохновенный вид учесал куда-то в сторону струнных. Элинор все еще терзается между двумя моделями и желанием убедить Флинта купить обе… — Макс замолчала и вздохнула. — Чарльз, Джон в порядке?  — Что?  — Ну я не слепая. Он выглядит больным.  — Все с ним нормально, — Вейн дернул плечом и подошел к кассе. Джон действительно спал, привалившись спиной к большой кадке с искусственной пальмой и боком к стене. Выглядел он действительно паршиво.  — Эй… — Чарльз тронул его за здоровую ногу. — Ты псих, дрыхнуть в магазине?  — А? — Джон дернулся и медленно разлепил глаза. — Все что ли?  — Ну… — Вейн подумал было о педальках для гитар, но вид Сильвера не располагал к покупкам. — Да.  — Отлично, — Джон потянулся и потер глаза. — А то мы давно уже со всем разобрались. Флинт забил мне всю голову АЧХ и децебилами…  — Не жалуйся, — оборвал его Чарльз. — Ты в порядке?  — Ага, — кивнул Сильвер. — Надо найти Флинта, да?  — Стоит.  — Хорошо, тогда я пойду его найду, — Джон поднялся на ноги и пошатнулся, морщась. Порылся в кармане и достал блистер с таблетками.  — Может хватит? — Чарльз нахмурился.  — Ага, — согласился Джон и быстро съел пару таблеток, не обратив внимания на потрясенный вздох Макс. — Я быстро. Он ухромал в сторону струнных, то и дело встряхивая головой, словно прогоняя сонную одурь.  — Чарльз… он что, подсел на что-то? — свистящим шепотом спросила Макс, и ужас в ее глазах даже позабавил его.  — Нет, не волнуйся.  — А что за таблетки?  — От мигрени.  — Мигрени? — Макс явно и близко не поверила ему.  — Макс, все под контролем, не беси.  — Вейн, если это дурь, то это ни хуя не под контролем. Или ты сам тоже сидишь?  — Сбрендила?! — взвился Вейн. — Я по-твоему похож на торчка?  — Ты похож на придурка, — разозлилась она.  — Что происходит? — к ним подошла Элинор.  — Ничего, — огрызнулся Чарльз.  — Они жрут дурь! — прошипела Макс.  — Блядь, Макс, он сожрал две таблетки обезболивающего, а у тебя паника.  — Я знаю, как выглядят обдолбанные придурки!  — Заткнитесь! — снова влезла Гатри и покосилась на идущих к ним Сильвера и Флинта. — Чем бы это ни было, оно подождет.  — Но… — кипятилась Макс.  — Подождет! — шикнула на нее Гатри, и Чарльз как-то внезапно вспомнил за что ему так нравилась эта женщина.  — Ну вот, видишь, — Джон радостно улыбнулся Флинту обводя глазами свою группу. — Мы и правда закончили.  — Отлично, — фыркнул Флинт и пошел на кассу.  — Элинор, — Чарльз тронул девушку за локоть, — проконтролируй что он там делать будет, а мы на воздух пойдем, там на остановке есть лавочка… Он прищурившись посмотрел на Джона, заметив в синих глазах проблеск благодарности. Гатри кивнула. Джон безропотно позволил себя увести на воздух. Макс немного поколебалась и пошла за ними. На холодную металлическую лавочку Джон практически упал. Чарльз хмыкнул и сел рядом с ним, тут же почувствовав, как друг прижался с боку и положил голову ему на плечо.  — Как же я заебался ходить по магазину… — прошептал едва слышно Сильвер. Чарльз снова хмыкнул и с наслаждением прикурил. Макс вздернула бровь.  — Джон, что ты сожрал?  — Что? — даже голос Джона звучал тускло и устало.  — Ты жрешь таблетки, и я хочу знать какие, — Макс уперла руки в бока и стала походить на классическую черную мамочку из старых фильмов. Вейн с трудом удержал прорывающийся хохот, такая она была смешная.  — На, — Сильвер просто протянул ей почти окончившуюся пачку.  — Обезболивающее? — он удивленно посмотрела на Чарльза, и он ей подарил насмешливую улыбку победителя.  — Ага… голова весь день трещит, — видимо виноватое выражения лица Джона было достаточно правдоподобное. По крайней мере Макс перестала выглядеть такой чертовски злой и подозрительной.  — Блин… — она растеряно протянула ему таблетки назад. — Прости, я уже подумала черт знает что.  — Да все в порядке, я представляю, как это выглядит. Но не могу же я показаться Флинту такой размазней какой себя чувствую.  — Флинт бы пережил, — хмыкнул Чарльз, не одобряющий желание Джона выделываться перед этим старым козлом.  — Я бы не пережил, — мягко заметил Джон и вернул голову обратно на плечо. Шею обдало его жаром. Макс вздохнула и села с другой стороны от Чарльза, зябко дернув пальто.  — А что у вас с Элинор? — вдруг спросил Джон глухо.  — Все в порядке, — резко отозвалась Макс.  — Ага… вы много ругаетесь…  — Джон, это не твое дело, — Макс поморщилась от категоричности своего тона.  — Вы моя группа. Ваши конфликты напрямую могут повлиять на нашу работу. Поэтому это меня очень даже касается. Чарльз насмешливо хмыкнул и посмотрел на Макс. Девушка насупилась и вперила взгляд в асфальт.  — Мы… сами разберемся, — наконец ответила она. — Это касается только наших с ней отношений и не отразится на группе.  — Я надеюсь, — голос Джона был теплым и серьезным. — Потому что я не хочу терять никого из вас. И если я чем-то могу помочь…  — Не становись наркоманом, хорошо? — Макс бледно улыбнулась.  — Не буду, — пообещал Сильвер. — А что у тебя с наркоманами?  — Да… — Макс дернула плечами и посмотрела на небо. — Мой дядя сел на героин. Отец одно время ему помогал деньгами, а когда узнал про наркоту, то перестал. Дядя двинулся крышей, пришел к нам в дом и застрелил родителей и брата. Я спряталась в корзину с грязным бельем. Видела, как отец его пытался остановить… потом мама… потом он грабил наш дом. Как ненормальный, знаешь? Тащил все что казалось ему хоть сколько-то ценным. Мамины украшения все забрал… Макс глубоко вздохнула. Она так и смотрела в небо.  — Потом он ушел. Я вылезла из корзины и как была, зареванная и в ночной рубашке пошла в полицию. До сих пор не понимаю каким чудом я дошла. У нас такой райончик был… настоящее дно черного гетто. Помню, очень долго стучалась в участок, пока мне не открыли. Потом меня еще слушать не хотели… а потом пришел офицер. Его звали Рой. Вот это я почему-то хорошо запомнила. И этот Рой он был похож на дружка Железного человека из комиксов. Мой брат был просто помешан на комиксах. Все мечтал стать художником и устроится к ним… у него даже талант был. В общем, мы с этим Роем поехали ко мне домой, потому что мне никто не захотел верить. А там кровь… трупы… Потом все бегали, что-то делали, меня все допрашивали, и допрашивали, и допрашивали. А через пару дней дядю по горячим следам поймали и отправили в тюрьму. А меня в приют.  — Это очень печальная история, — тихо произнес Джон, когда пауза в рассказе Макс стала слишком длинной. Чарльз только кивнул, понимая, что ничего хорошего сказать не может.  — Ага, — согласилась Макс. — А у кого из нас есть хорошая история?  — М… — Джон серьезно задумался.  — Вот видишь, — она усмехнулась. — Мы все — темное Нью-йоркское дно.  — Ха-ха, ну ты скажешь, — фыркнул Сильвер.  — А что, нет что ли?  — Ну… да. Пора переименовываться в группу «Темное Дно»?  — Боже, нет! — Макс всплеснула руками и вдруг рассмеялась, а потом перегнулась через Чарльза, оттеснив его и обняла Джона. — Спасибо. Он сдавленно охнул от неудобной позы, но обнял девушку в ответ. Чарльз несколько минут посмотрел на эту порнографию у себя на коленях, потом выкинул недокуренную сигарету и обнял их обоих сверху. Такими обнимающимися их и застала вернувшаяся Элинор.  — Я смотрю вы тут времени не теряете, — он строго посмотрела на Вейна, но он лишь пожал плечами.  — А где Флинт? — встрепенулся Джон.  — Уехал, — Гатри показала на удаляющееся такси. — Велел тебе напомнить о завтрашней встрече и укатил. Заказ он оплатил, инструменты и оборудование привезут ко мне на точку. Твоя гитара, Чарльз…  — Забей, — он махнул рукой. — Все, так все. Элинор удивленно посмотрела на него.  — Это гитара за которую платил Флинт, — он поморщился. — Если эти мудаки ее хреново доставят, я заставлю их жрать дерьмо. Он ухмыльнулся и вытащил новую сигарету.  — Тогда давайте по домам… и кстати, Джон, не знаю, что ты натворил, но Флинт беспокоился о твоем поведении, — она нахмурилась снова.  — Все в порядке. Просто у меня сегодня болит голова, — улыбнулся вокалист, но Элинор кажется ему не поверила.  — Поехали домой, — вздохнул Чарльз, посмотрел в лицо Джону и полез в кошелек, смотреть хватит ли им на такси… и жаропонижающее. Сцена 3. Тайна, которая становится явной.  — Джон, забей на это и сиди дома. Чарльз с самой мрачной мордой из своего арсенала перегородил проход, привалившись плечом к косяку. Джон устало вздохнул и поднял на него мученический взгляд. Этот спор они с переменным успехом вели со вчерашнего вечера и пока безрезультатно.  — Я должен ехать, Чарльз. Мы это уже обсуждали…  — Он уже заплатил за инструменты. Можно забить.  — Нет. Это такое же обязательство, как и прочие.  — Да блядь! Он что, может тебе любые обязательства навязывать?!  — Пока платит — да.  — Джон, ты болен! Ты вообще до туда не дойдешь!  — Ну… ты можешь мне помочь, я буду благодарен, — признал Джон. Нога болела зверски: от слабого, чуть ощутимого подергивания пока он спал, до раскаленных когтей от каждой попытки наступить на протез. Опухшая и красная культя, вызывала страшные воспоминания о больнице и мысли о гангрене, от которых Джон упрямо отмахивался.  — Джон, ты мешаешь антибиотики с какими-то дикими дозами обезболивающего. Макс вчера весь день доебывалась до меня, что ты обдолбанный. И ты идиот, если думаешь, что Флинт это не заметит.  — Сидя дома, Чарльз, я ничего не сделаю. Ничего не добьюсь.  — Бля, да разуй ты глаза! Сильвер, в кого ты такой упертый баран? Ты понимаешь, что если ты сейчас сдохнешь, то уже точно ничего и никогда не добьешься. Даже премии Дарвина.  — О… какие пошли аргументы, — Джон хмыкнул и потер лицо. — Чарльз, я не могу не прийти просто потому что я даже предупредить его не могу о том, что не приду.  — Пошлем Джека, — дернул плечом Вейн.  — А если Джек забьет?  — Блядь… Давай я сам съезжу и скажу этому мудаку чтобы отъебался от тебя? Джон немного истерично рассмеялся, хотя было совершенно не смешно. Глаза у Вейна были такие серьезные, что Сильвер невольно вздрагивал, понимая насколько дело дрянь.  — Если ты поедешь… то давай вместе. И я сам с ним передоговорюсь?  — Мать твою! — Вейн взвился и коротким злым шагом метнулся до кухни и обратно. Джон ждал. Сил выяснять отношения с Чарльзом все равно не было.  — Поедешь к нему, он нас вышвырнет только рожу твою увидит.  — Не поеду — тоже вышвырнет. Я лучше рискну. Один раз. Чарльз.  — Черт… — Вейн прикрыл глаза. — Я вызову тебе такси, придурок. Но если ты сдохнешь, можешь не возвращаться. Он отчетливо скрипнул зубами и развернулся. Джон отстранено наблюдал как бугрится мышцами спина Вейна под футболкой, словно выражая всю ту злость, которую не вместило лицо. Сильвер откинулся на матрас и лениво проглотил очередную таблетку. Прикрыл глаза, дожидаясь пока адова печь в колене притушит свою пламенность. Послушал как Вейн копается в прихожей, потом идет на кухню и снова возвращается. Рядом вдруг возник Флинт, притерся к боку и тихо замурчал. Наверное, он слегка задремал, потому что зов Вейна донесся откуда-то издали.  — Помочь? Чарльз нависал сверху: хмурый, злой и обеспокоенный.  — Да. Гитарист протянул ему руку и легко вздернул на ноги. Боль прошибла от колена вверх, через позвоночник и до самого мозга. Такая сильная, что у Джона свело дыхание и он судорожно вцепился в Чарльза.  — Джон, ты даже стоять нормально не можешь… возьми хотя бы костыль.  — Нет!  — Твои принципы тебе дороже жизни, придурок? Это всего лишь рок-группа, Джон…  — Заткнись! — Джон вдруг обнаружил, что сгреб футболку Чарльза в горсти, притягивая его лицо к своему. Перед глазами немного плыло от дури, а светлые то ли серые, то ли голубые глаза Вейна оказались близко-близко. Только сейчас в них не было ни лукавой усмешки, присущей ему, ни хитрого блеска. Чарльз смотрел тяжело и серьезно, и бережно придерживал его за локти. Джон сглотнул, чувствуя, как внезапный прилив сил его оставляет, мотнул головой и выдохнул.  — Не смей так говорить! Никогда. «Сильвер» — это не всего лишь рок-группа. «Сильвер» — это все. Для меня — это все. Единственное что стоит усилий, понимаешь? Не смей говорить, что это ничего не значит.  — Я этого не говорил, — Чарльз вздохнул. — Я говорю, что это не стоит того, чтобы убиваться.  — Стоит!  — Как хочешь. Только, Джон, мертвецы не играют рок. Они лежат в земле и гниют. Со двора раздался короткий гудок. Вейн прищурился и потянул его к дверям.  — Твое такси. Джон почувствовал, как его вытолкнули на лестничную клетку, а за спиной громко хлопнула дверь. Боль снова скрутил снизу до верху, наполнив собою все. Сильвер долго выдохнул, запрокинув лицо, почувствовал, как по шее скользнули капельки пота, а потом медленно побрел на улицу, чувствуя себя удивительно жалким. *** Джеймс вытащил пластинки и любовно разложил их перед собой, мысленно выстраивая сегодняшний урок. Странно было осознавать, но похоже само общение с Сильвером, словно придавало его беспорядочной жизни какое-то подобие осмысленности. Мальчишка слушал так жадно и с таким неослабевающим вниманием, что Джеймс вчера в магазине поймал себя на желании сделать ему какой-то особенный подарок. Чтобы оправдать этот восхищенный взгляд… и чтобы почувствовать его снова. Интенсивнее и плотнее. Мысленно Джеймс разделил предстоящее занятие на две части, обозвав для себя их как «Слушать» и «Петь». И если с «Петь» все было очевидно: Джон обладал врожденным талантом, который нуждался в незначительной огранке. Парочка приемов, немного теории и дыхательной гимнастики и мальчишка сам разберется со своим репертуаром. То вот в том, что касается слушать — это был непочатый край работы и Флинт с наслаждением предвкушал как будет знакомить Джона с новыми звучаниями и стилями музыки, которая к девяностым стала поистине необъятной. В конце концов Флинт мучительно остановил свой выбор на изложении в прямой исторической связке. На тумбочку к проигрывателю легли пластинки Чака Берри, Бо Диддли, неизменных битлов и конечно же Элвис, без которого обзор пятидесятых был бы неполным. Джеймс еще раз довольно осмотрел подготовленное для занятий помещение и кивнул сам себе. А затем посмотрел на часы: Сильвер опаздывал. Когда раздражение Флинта перешло в активную фазу, он с рычанием вылетел в коридор и с немым удивлением уставился на Сильвера. Мальчишка привалился к стене около двери на черную лестницу, весь бледный как смерть.  — Сильвер? — окликнул его Джеймс, подходя ближе и недовольно хмурясь. На ум сразу же пришел вчерашний день и ненормальное, лихорадочное оживление Джона.  — Привет, — хрипло просипел Джон. — У вас сломался лифт. Я думал — концы отдам на лестнице. Дай мне еще пару минут, а?  — Ты уже опоздал на двадцать, — заметил Флинт, совершенно не понимая, как к этому отнестись. Говорил Джон вроде как осмысленно, но зрачки в потускневших голубых глазах были расфокусированы и неестественно расширены.  — Дерьмо, — вздохнул Джон, неловко оттолкнулся от стены и шатнувшись шагнул к Джеймсу. — Значит мое время вышло?  — Что-то вроде… — Джеймс принюхался, но спиртным от мальчишки не пахло. — С тобой все в порядке?  — Ага, — кивнул Джон. — Я же говорю, лестница.  — Это третий этаж. Флинт легко обогнал его в коридоре. Джон сильно хромал и двигался медленно. На гладком лбу выступила испарина, и в купе со всем остальным, это вызвало у Джеймса серьезное беспокойство. Он затащил Джона в комнату и даже не удивился, когда мальчишка целенаправленно рухнул на продавленный диван.  — Ты обдолбан, — Флинт скрестил руки, возвышаясь над ним и старательно подражая карающей Фемиде.  — Нет, — Джон медленно помотал головой и на глазах у изумленного Джеймса полез в карман, вытащив наружу почти съеденный блистер таблеток. — Воды можешь дать?  — Ты охуел? — внезапно севшим голосом поинтересовался Флинт и выдернул блистер. Название на пачке даже превзошло его худшие опасения. — Это, блядь, сильнейшие опиаты? Ты наркоман гребанный, как вообще эту херь добыл?! Джеймс в сердцах отшвырнул блистер прочь. Внутри горько и зло жгло разочарование. Сильвер, до того казавшийся ему чуть ли не новым шансом, вдруг обратился в жалкое ничтожество, на которое жаль было тратить и время, и силы, и даже деньги Томаса.  — Нет!.. — Джон вяло дернулся и поморщившись вздохнул. — Пожалуйста, Джеймс… верни таблетки. У меня рецепт на них есть.  — И ты думаешь, что я поверю в эту хуйню про рецепт? — взвился оскорбленный в лучших чувствах Флинт.  — Пожалуйста, — прошептал Джон, не поднимая головы. Медленно зашарил по карманам и вытащил на свет мятую бумажку. Флинт несколько мгновений тупо смотрел на медицинский рецепт зажатый в чуть подрагивающей руке. Потом взял, чувствуя невероятное смятение, словно ураган бушующее внутри. Дичайшая злость на Сильвера, медленно сменилась на такое же сильное изумление, а потом…  — На кой черт тебе настолько мощный анальгетик? Флинт всмотрелся в Джона, в очередной раз склоняясь к мысли, что весь его вид до крайности болезненный.  — А ты разбираешься в анальгетиках? — Сильвер слабо улыбнулся, словно собирался перевести все в шутку.  — Сколько ты сожрал сегодня?  — Допрос?  — Отвечай!!! Сильвер дернулся, прикусил губу.  — Три… может быть четыре штуки, — наконец озвучил он.  — Ты идиот?!  — Нет.  — Эти таблетки нельзя жрать в таких количествах. Одна в сутки! В сутки, мать твою!!!  — Мне больно, — очень тихо возразил Джон.  — Настолько что даже эта хуйня тебе не помогает? — Флинт опешил, и вдруг как-то резко успокоился. В истории Джона не доставало последнего фрагмента, но она вдруг стала простой и понятной. И вчерашнее болезненное оживление, и замечание про лестницу, и хромота, и просьба Томаса узнать, что у мальчишки с ногами… — Снимай штаны.  — Что? — Джон ошарашенно посмотрел на Флинта.  — Я сказал: снимай штаны! — повторил Джеймс. — Или я сам с тебя их сниму.  — Зачем? — Джон попытался отползти от него на другой край дивана.  — Потому что я так сказал!  — Нет! Джеймс поймал Сильвера за ногу и потащил к себе, заваливая на диван. Мальчишка задергался, стремясь вывернутся, но Флинт его так просто отпускать не собирался.  — Отпусти! Я в суд на тебя подам! — отчаянно взвизгнул Джон, выдав такую истерично-высокую ноту, что Джеймс на мгновение заслушался.  — За что? — ехидно уточнил он, ловко расстегивая на мальчишке джинсы.  — За изнасилование! — выдохнул Сильвер. Надо сказать, распростертый на диване, бледный с лихорадочным румянцем на лице и растрепанными волосами он смотрелся чертовски хорошо. Но Джеймс был слишком зол и потому только рассмеялся, решительно сдергивая джинсы вниз. От неловкого движения Сильвер вдруг дернулся и тонко, безумно болезненно застонал, вынудив Флинта отпрянуть. Они оба замерли: Джеймс пытался понять, что пошло не так, а Сильвер мучительно восстанавливал сбившееся дыхание. Чтобы там с мальчишкой ни было, дело было серьезное.  — Ладно, — Джеймс присел на корточки перед диваном, заглядывая Джону в лицо. — Шутки в сторону. Либо ты сам снимаешь штаны и объясняешь мне что с тобой не так и мы что-то с этим делаем. Либо я вызываю скорую, и они снимают с тебя штаны в моем присутствии со всеми вытекающими.  — А еще варианты есть? — Джон сморгнул слезы, и это сильно задело Джеймса.  — Есть, — стараясь сохранить суровость ответил Флинт. — Ты остаешься при своих секретах и штанах, но идешь на хуй отсюда, и я тебя никогда больше не вижу. Мальчишка судорожно всхлипнул и уткнулся лицом в диван. Джеймс потрясенно смотрел как мелко вздрагивают его плечи и не знал куда себя деть и что делать. Ситуация была дико неудобная и от того злила.  — Блядь, Джон, — Флинт не удержался и осторожно коснулся пальцами плеча Сильвера. В конце концов, он совершенно не собирался доводить больного человека! — Что с тобой может быть такого, что ты не можешь показать? Я понимаю, что это твоя личная жизнь и все прочее дерьмо… но я хотя бы как твой инвестор должен понимать, что с тобой не так… и…  — Просто дерьмовый период… — отозвался Джон, осторожно выпрямляясь и садясь на диване. Ногу он бережно переместил руками. — Я… не хочу чтобы хоть одна живая душа об этом знала… Прости, я… Он резким движением вытер мокрые глаза.  — Ты можешь мне рассказать. Серьезно. Я видел всякое дерьмо, вряд ли ты меня удивишь, — Флинт, не меняя позы положил руку на диван, рядом с ногой Сильвера. Тот смотрел на него сверху вниз, и Джеймс поражался тому, насколько измученный и загнанный у мальчишки взгляд. Ситуация вдруг стала такой интимной и острой, словно он шел по лезвию ножа. Джон напрягся, выпрямился, а потом в один момент сломался и сник.  — Хорошо… я покажу. Он выдохнул и медленно, очень бережно начал стаскивать штаны. Джеймс чуть отстранился, давая ему немного больше места и пристально следя за тем, как обнажилось воспаленное колено и оголовок протеза.  — Мать твою… — выдохнул Флинт потрясенно разглядывая болезненную плоть. — Ты совсем ебанутый? Он посмотрел Джону в лицо с удивлением разобрав в глазах мальчишки жгучий стыд, ужас и какое-то странное выражение. Словно Джон ждал презрения и обвинений, и Джеймс уже начал оправдывать его ожидания. Это отрезвило.  — Сними его.  — Кого?  — Протез. Сними его немедленно. Ты же сам себе вредишь. Джеймс вспомнил слова Джона про лестницу и с содроганием представил, как мальчишка по ней карабкался. Не удивительно что он под завязку обдолбался опиатами. Флинт резко поднялся на ноги.  — Я сейчас вернусь. Чтобы к тому времени, эта дрянь была снята, — он ткнул пальцем в протез и поспешил выйти. Джеймс точно помнил, что со времен аварии где-то в студии болтались костыли. Правда поиски заняли довольно много времени, но, когда он вернулся, Джон все еще сидел на диване, а снятый протез лежал рядом с ним.  — Нет, — резко сказал Джон, вжимаясь в спинку дивана, словно стремясь оказаться подальше от костылей.  — Не дури, — Джеймс нахмурился. — Я не дам тебе одеть эту дрянь назад. Посмотри на свою ногу! Это же гребаное воспаление.  — Я не пользуюсь костылями, — отрезал Джон отводя взгляд, и Флинт вдруг чутко уловил за этой фразой глубокую и по настоящему серьезную проблему, которая заставляет мальчишку убивать здоровье протезом.  — Почему? — как можно более миролюбиво спросил Флинт. Аккуратно взял протез, осматривая его и приходя в ужас, от его состояния.  — Просто не хожу, — угрюмо откликнулся Сильвер.  — Ладно, я понял, что просто с тобой вообще не бывает, — Джеймс подцепил стул ногой и сел напротив Сильвер. — Выкладывай, что за очередную дурь ты вбил в свою пустую башку? Сильвер недоверчиво-удивленно и зло вскинул на него глаза. Джеймс вздохнул и мысленно поставил себе плюс один.  — Что с этим не так, кроме очевидного? — он покачал протезом в своей руке.  — Я — калека, — мучительно и с ненавистью выдавил Джон.  — Ну и что? Ты такой не один, — пожал плечами Джеймс. По напряженной позе Сильвера и его взгляду, Флинт чувствовал, что бьет метко и в цель. Джон опустил голову и заговорил, медленно, словно через себя.  — Там… откуда я приехал, быть калекой означало конец всему. Никому не нужен недееспособный урод, — он сглотнул, все еще не поднимая глаз, сжав руки в кулаки. — Ходить с помощью костылей… все равно, что признать, что ты не способен ходить по-другому. Я… я не хочу, чтобы здесь меня воспринимали так же. Не хочу, чтобы это, — он коротко дернул рукой в сторону протеза, — определяло меня. Джеймс ответил не сразу. Он обдумал слова Джона сам и дождался пока Сильвер снова поднимет взгляд. А затем медленно вложил протез в руку мальчишки мягко и вкрадчиво ему сообщив:  — Ты идиот. Сильвер дернулся, машинально сжав в руке протез.  — Тебя определяет только то, чему ты позволяешь себя определять, — пояснил он, глядя в растерянные, широко раскрытые голубые глаза. — Если ты сам придаешь столько важности своему протезу и всему что с ним связано, то ты сам позволяешь именно этому быть главным и определять тебя. Сечешь? Сильвер молчал. В глубине его глаз метались эмоции, но ни одна из них не пробилась на лицо. Мальчишка весь сжался, затих, и Джеймс продолжил, ободренный этой реакцией.  — Это ты сам воспринимаешь себя уродом и калекой, позволяя глупым и опасным для жизни принципам становится выше того, что на самом деле важно. Твоя нога имеет значение только для одного тебя. Серьезно. Люди будут судить тебя только по тому, по чему ты позволишь себя судить: по твоему таланту, по твоему пению, по успеху твоей группы. Ты никогда не избавишься от собственной инвалидности. Но только ты сам можешь сделать ее не важной. И совсем не так, как ты делаешь сейчас. Инвалидность перестанет иметь значение только тогда, когда она перестанет иметь значение для тебя. Поэтому, кончай засовывать голову в задницу и возьми чертовы костыли! В конце Джеймс не удержался и рявкнул, но вид того как потрясенно дернулся Сильвер стоил этой малости.  — А теперь объясни мне, какого черта, ты позволил себе дойти до такого? И какого черта ты жрешь обезболивающее, а не купил себе новый протез вместо этого куска дерьма? — другим, более простым и повседневным голосом спросил Флинт, переключая мальчишку.  — Денег нет, — отозвался Сильвер, все еще подавленный речью Флинта. — Мы реально нищая группа. От выступлений денег не много, да и… Он махнул рукой и вздохнул.  — Я получил этот протез по программе соц.поддержки для несовершеннолетних инвалидов. А очередь на новый подойдет в июне. Так что не так долго осталось протянуть.  — И какой шанс, что твоя нога доживет до июня, если ты продолжишь таскать эту штуку?  — Пф… — Сильвер дернул плечами. — Ну у меня нет другого варианта. Если только кто-нибудь не решит одолжить мне восемь штук.  — Почему именно восемь? — Флинт нахмурился.  — Потому что столько стоит новый протез. Самый простой. Знаешь, в США видимо считают, что инвалиды — жутко богатые люди, — саркастично заметил Джон. Флинт промолчал, рассматривая парня. Снятие протеза пошло ему на пользу. Боль судя по всему отступила, задавленная опиатами. Даже лицу нормальный цвет возвращаться начал. Выглядел Джон конечно ужасно: растрепанный, заплаканный и болезненный, но к нему вернулось какое-то внутреннее равновесие. Словно их разговор сорвал гнойник с раны и теперь она начнет медленно затягиваться.  — Я одолжу тебе восемь тысяч.  — Что?  — Я дам тебе денег на новый протез. В долг. Потом вернешь.  — Бля… — Сильвер опешил и смутился одновременно, но подался вперед. — Ты понимаешь, что шансы, что я верну тебе такую кучу денег не велики?  — Не держи меня за идиота, — раздраженно фыркнул Джеймс. — Мне надо чтобы ты записался нормально. Без ноги ты явно этого не можешь. У тебя есть врач? Или куда там надо заплатить, чтобы тебе сделали ногу? Сильвер дернулся возразить, но вовремя захлопнул рот, за что Джеймс мысленно поставил плюс уже ему.  — Есть, — кивнул Джон. — Нужно съездить в центр, снять слепок с культи и сделать заказ. Сейчас протезы делают по индивидуальному слепку на силиконовой основе…  — Не грузи, — Джеймс поморщился. — Поехали к этому твоему врачу.  — М… он не станет делать слепок пока не спадет воспаление, — осторожно уточнил Джон.  — Я догадался, — огрызнулся Джеймс. — Но я лучше покажу тебя врачу и буду уверен, что ты делаешь все, чтобы твоя нога зажила быстрее.  — Хорошо, — отозвался Джон и потянулся прилаживать протез. Флинт тихо и угрожающе зарычал и отобрал ногу. Сильвер вздрогнул. Джеймс закатил глаза.  — Наденем на тебя шляпу, и я никому не скажу про твою ногу. Даю слово. Но ты будешь ходить на костылях, пока мы не купим тебе новый протез. Это мое обязательное условие. Джон долго молчал.  — Хорошо, — он принялся натягивать штаны обратно, ловко подвязав провисшую штанину, чтобы не цеплялась. И едва слышно добавил: — Спасибо. Джеймс усмехнулся, снимая с вешалки пальто и чувствуя себя невероятно хорошо. Словно он только что сделал что-то очень важное и сделал правильно. Сцена 4. Немного о стейках.  — Пожалуйста. Флинт дернулся от звука: блюдечко тихо звякнуло о стеклянный низкий столик. Он резко открыл глаза, уставившись в немом бешенстве на все ту же медсестру. Она вздрогнула, но к чести своей не потеряла раздражающей притворно-доброжелательной улыбки. Вышколеность персонала этого центра не уступала суммам за лечение: Флинт успел бегло пробежаться взглядом по висящим на стене красиво оформленным прайсам в попытке подготовится к тому, что его ждет.  — С вашим другом все хорошо, — она робко улыбнулась. — Сейчас из его организма частично выведут принятые им препараты и его отпустят. Пожалуйста, подождите еще немного. Медсестра еще несколько мгновений сопела рядом, вглядываясь в него заученно-участливым взглядом, но потом отправилась к себе за стойку, и Джеймс выдохнул. Все в этой безликой, бело-зеленой приемной просто-таки вопило о больнице, и Флинта против воли захлестывало чувство дерьмового дежавю. Казалось, стоит закрыть глаза, и медицинский центр Отто Борк превратиться в Нью-Йоркский центральный госпиталь. Коридоры вытянутся, промозглый февраль за окном сменится вьюжным декабрем, и усталый доктор с лощеным лицом равнодушно скажет: «Шансов на благополучный исход нет». Джеймс раздраженно фыркнул, но кофе взял. Густая пряная арабика подействовала успокаивающе. По крайней мере острый медицинский запах перебило ароматом кофе, и воспоминания вернулись на дно памяти, оставив после себя мутную взвесь раздражения и вины. Прошло не меньше сорока минут, прежде чем дверь кабинета открылась и оттуда вывалился, по-другому не сказать, Сильвер. Мальчишка был бледен, под глазами появились мешки, а волосы спутались и обвисли неряшливыми прядями. Флинт отстраненно отметил, что Джон опирается на костыль.  — Выглядишь как кусок дерьма, — усмехнувшись поприветствовал его Джеймс, поднимаясь.  — Чувствую себя так же, — глухо отозвался Сильвер, покачнулся и остановился, напротив.  — Что дальше? Джеймс еще раз быстро оглядел мальчишку, вдруг отмечая его худобу и общую затасканность. По сравнению с их первой встречей, Сильвер сильно сдал и это выглядело… неправильно.  — Мне запрещено носить протезы ближайший… месяц, до полного заживления, — Джон дернул обрубком, смутился и разозлился одновременно. Джеймс почти почувствовал отвращение к собственному уродству, которое распространял Сильвер вокруг себя.  — Ясно, — Флинт кивнул, перестраивая в голове график работы с Джоном, с учетом этого. — Когда будет готов новый протез? Джон облизал губы, помолчал и медленно, неохотно ответил.  — Я не могу сейчас заказать новый протез. Слепок надо делать прямо с ноги, но для этого…  — Она не должна напоминать кусок гнилого мяса? — нарочито грубо поддел Флинт и полюбовался слабой улыбкой Сильвера.  — Точно…  — И?  — Две недели антибиотиков, полный покой. Никаких прогулок, протезов… даже штаны лучше не носить, — Сильвер против воли фыркнул и виновато улыбнулся.  — Ну, это лучше, чем перспектива отрезать еще кусок? — Флинт поднял бровь.  — Да, — Джон смутился. — Но выходит ты зря приехал…  — Не зря. Теперь я потребую скопировать мне все твои назначения и буду следить за их соблюдением, — Флинт с удовольствием оценил опешившее выражение на лице Сильвера. Искренние эмоции делали и без того богатую мимику Джона по истине завораживающей. К ним подошла медсестра и протянула Джону выписки и счет. Счет Джеймс забрал, а выписку потребовал скопировать для себя. Сильвер недоверчиво на него скосился, но подтвердил просьбу Флинта.  — Ну что? — спросил Сильвер, когда они вышли из дверей центра. Кошелек Флинта полегчал на пару сотен, а в кармане был свернутый скан с диагнозом. — Когда мне к тебе ехать в следующий раз?  — Ты совсем придурок? — изумился Флинт, резко сбившись с уже накатившей кучи неприятных мыслей навеянных центром. — Тебе что врач назначил?  — Покой, — смиренно ответил Джон, и выражение его глаз стало таким несчастным, что Джеймс почувствовал, как дернулось сердце.  — Вот и сиди дома.  — А альбом? А занятия?  — Будешь заниматься дыхательной гимнастикой, — проворчал Джеймс и задумался. Две недели терять и правда было глупо, тем более если он собирается записать «Сильвер» до отбытия в собственный тур. — Придумаем что-нибудь. Ты голодный?  — Да, но… — Джон повел плечами.  — Но? — удивился Джеймс, припоминая что не было еще ни одного случая, чтобы Джон отказался пожрать на халяву.  — Я лучше дома, — Джон дернул плечом и чуть не выронил костыль с непривычки.  — Ясно, — Флинт вспомнил истеричный ужас мальчишки в студии, когда стаскивал с него штаны. Стало неожиданно стыдно и чтобы поскорее справиться с этим чувством Джеймс постарался разозлиться. — Пошли.  — Куда? — Джон неловко заковылял рядом.  — Я знаю здесь один хороший стейк-бар. Достаточно хороший, чтобы ни одна собака не проявила ненужного любопытства. Джон дернулся было что-то сказать, но наткнулся на взгляд Флинта и заткнулся. Впрочем, Джеймс постарался не слишком мчатся вперед, чтобы его спутник успевал следом. Даже придержал Джону дверь в ресторан, успев оценить откровенно затравленный взгляд и упрямо поджавшиеся губы. Сильвер помялся на пороге пару мгновений, но все-таки неловко зашел в зал. Джеймс закрыл за ними дверь и одним стремительным, давно подсмотренным у Томаса, жестом подозвал метрдотеля. Тот среагировал словно выдрессированная собака: подхватил меню и сразу начал предлагать уединенный столик, старательно не глядя на Джона. Пожалуй, слишком старательно, на вкус Джеймса, но Флинт благородно не стал придираться. Пока Сильвер устраивался на стуле, Флинт огляделся. Последний раз он был здесь с Мирандой еще до аварии. Они тогда знатно надрались и, кажется, в конце вечера благовоспитанная леди Гамильтон на спор отплясывала на барной стойке, а позже Томас с неизменной вежливостью объяснялся с полицейскими за свою жену и любовника.  — И что тут есть? — удивленно спросил Джон, вырывая Флинта из воспоминаний.  — Мясо, — усмехнулся Флинт. — Это же стейк бар.  — Хорошо, — Джон закатил глаза. — Что из этого мясо?  — Все.  — Все?  — Да.  — То есть вот эта штука под названием Сирлойн — это стейк? — уточнил Джон. При этом выглядел он настолько комично подозрительным, что Джеймс не удержался от короткого смешка.  — Ты никогда не ел нормальный стейк?  — Почему же, — оскорбился Джон. — Я американец. Конечно я ел стейк. Но он и назывался — стейк! Джеймс снова заржал, к большему неудовольствию Джона.  — Ясно все с тобой. Выбирай пиво, я закажу тебе стейк. С пивом сам справишься?  — Справлюсь, — почти обижено заявил Джон. Джеймс все еще посмеиваясь продиктовал заказ официанту и снова засмотрелся на Джона. Не смотря на его не цветущий вид, наблюдать за мальчишкой хотелось не отрываясь. Тот по птичьи быстро оглядывал ресторан короткими оценивающими взглядами, чуть наклоняя голову то к одному то к другому плечу. Перебирал длинными пальцами и то и дело нервозно облизывал губу.  — Расслабься, — наконец сжалился Джеймс, прекрасно понимая, что именно так беспокоит Джона. При всем высоком уровне стейк-бара, официант все же косился на Джона с тщательно спрятанным брезгливым сочувствием, да и посетители еще оглядывались на их столик. — Как ты собираешься стать звездой, если тебя так напрягает чужое внимание?  — Меня не напрягает чужое внимание, — буркнул Джон. — Просто сейчас я выгляжу не так как хотелось бы выглядеть на публике.  — Эй, ты не проживешь всю жизнь в концертном гриме, — Джеймс покачал головой. — Сцена это не только софиты и драйв концерта. Это еще и дерьмовая слава, папараци, газетная грязь… Если ты серьезно хочешь выбиться в топ, ты должен быть готов к любому дерьму, что на тебя выльют. И твоя нога будет первой. Ты же не думаешь, что тебе серьезно удастся это скрыть? Джон только вздохнул и уткнул взгляд в стол, что было красноречивее тысяч слов. Флинту на мгновение стало его жалко. Но Джон уже справился с собой и взглянул в ответ неожиданно просветлевшими, спокойными глазами, синими как средиземное море.  — Поживем — увидим. Моя собственная группа еще не догадалась, — он усмехнулся, криво, но задорно. — Только Чарльз. Но он просто вломился не вовремя. И ты, но ты меня почти изнасиловал на том сраном диване.  — Договоришься, — Флинт тут же нахохлился и почти пнул Сильвера под столом. Тот фыркнул и улыбнулся примирительно.  — То, что у этих стейков столько названий фишка этого места?  — А?  — Меню, ты же сделал столь блестящий вывод о моем невежестве по меню…  — А, — Джеймс встряхнул головой озадаченный резкой сменой темы. — Стейки имеют устойчивые названия в зависимости от того, из какой части коровы добыто мясо. Это общая фишка для любых приличных ресторанов. Иногда даже откровенные забегаловки так понтуются, выдавая свою стряпню за якобы рибай.  — И ты в них разбираешься?  — Научился… — Джеймс чуть пожал плечами. — Знаешь, в жизни есть тысяча и одна мелочь по которым судят о человеке. Мелочи, которые говорят об его воспитании, образовании, уровне жизни и многом другом. Я когда-то на это не обращал внимания, а потом попал в хорошую компанию.  — Ты же мальчик из консерватории, — чуть завистливо хмыкнул Джон. — Вы же там все такие…  — Не из консерватории, а из колледжа, — поправил Джеймс. — Консерватории — это больше про Европу. В США принято все называть колледжами.  — Какая разница, главное ты понял, о чем я.  — Джон, это все вещи, которые довольно легко перенять, — Джеймс пожал плечами. — Достаточно посмотреть на твой гардероб, чтобы подумать, что вчера ты ночевал под мостом. Джон фыркнул и рассмеялся.  — Это, кстати, будет не такой уж неправдой. Я, конечно, сейчас живу у Чарльза, но когда только приехал в Нью-Йорк, спал под мостом и воевал с бомжами за коробку.  — Серьезно? — Джеймс чуть не поперхнулся пивом.  — Ага, — Джон беззаботно кивнул. — Знаешь… я жил в очень маленьком городке в центральной Америке и когда только приехал, Нью-Йорк он… огромный. Он просто подавляет своими размерами, шумом, многолюдностью и скоростью. Я растерялся. Денег у меня было мало, и я решил, что безопаснее было бы их не тратить. Тем более что я примерно знаю, как общаться с маргиналами и опустившимися людьми. Хотя они в Нью-Йорке тоже отличаются. Зато я так попал к Элинор. Ну, а дальше познакомился с Чарльзом и завертелось.  — Зачем ты приехал в Нью-Йорк?  — Я кажется говорил, я хочу стать величайшим рок-певцом. Очень хочу. Джеймс покачал головой, не находясь с ответом.  — А нога…  — А что нога? Нога — это лишь одна из трудностей на пути к сцене. Знаешь, выйти на какой-то пристойный уровень заработка и пробиться на нормальную сцену намного сложнее чем жить с инвалидностью. Когда я только приехал, я думал — что смогу получить все что хочу. А теперь… куда бы я ни ткнулся, везде закрывают двери и ставят палки в колеса, — Джон вздохнул. — Я не жалуюсь, ты не подумай. Я все равно добьюсь того, что хочу. Просто я не думал, что это будет настолько сложно.  — Наивно думать, что хоть что-то дается просто так, — фыркнул Джеймс, по-новому разглядывая своего спутника и вдруг понимая, что за молодым лицом, Джон на самом деле давно уже не мальчишка, не смотря на свой возраст.  — Я понял, — Джон серьезно кивнул. — Но ты ведь правда мне поможешь?  — Да, — кивнул Джеймс, сам толком не понимая на что именно соглашается.  — Спасибо, — Джон подался вперед и взглянул в глаза, пронзительно, словно пуля на вылет. — Ты не представляешь, как много это для меня значит. Джеймс промолчал, и за столом стало как-то неловко, словно Джон забывшись сболтнул лишнего.  — Ты не любишь клиники?  — М? — Джеймс отодвинул пустую тарелку и пригубил пиво. Джон старательно выглядел беззаботно и расслабленно, хотя получалось у него плохо. Он снова резко сменил тему и теперь в голубых глазах мелькало любопытство. — С чего ты взял?  — С того, как тебя боялась медсестра. Вряд ли ты рычишь на всех подряд. Полагаю, ты так делаешь только в дерьмовом настроении, но вроде как когда мы выходили из студии ты был не так плох.  — Удивительные наблюдения для обдолбанного, — фыркнул Джеймс.  — Я не был обдолбан… ну по крайней мере это не очень отражается на мозгах, — Сильвер пожал плечами.  — Ага, ты себя со стороны видел?  — Слава богу, нет. Флинт рассмеялся и покачал головой.  — Ответишь?  — Твое какое дело… — Джеймс посмотрел в окно: траффик к вечеру увеличился, и всполохи габаритных огней походили на цветную реку. — Несколько лет назад я попал в автокатастрофу. Сильвер промолчал, хотя в отражении стекла Джеймс видел, как сразу посерьезнело его лицо.  — Я сломал обе ноги и ребра. Три месяца развлекался каталкой, потом еще три прыгал на костылях. То еще удовольствие было.  — Могу себе представить, — хмыкнул Джон. Джеймс перевел на него потемневший взгляд и вдруг, поражаясь сам себе, продолжил, ссыпая слова медленно и тяжело.  — Я был за рулем. Пьяный. Это была рождественская ночь и со мной ехали друзья… — пиво задрожало в бокале и Джеймс отодвинул его в сторону. — В общем, перелом обеих ног, это хуйня. Тишина повисшая между ними стала плотной, словно грозовое облако. Но Джон не издал ни звука и каким-то образом его молчание помогло. Джеймс почувствовал, как разжимается внутри что-то сдавившее сердце. Медленно выдохнул, вдруг понял, что задержал дыхание, а рука мокрая и на столе почему-то кровь.  — Сэр, позвольте? — очень вежливо спросил официант, осторожно забирая осколки раздавленного стакана.  — Пьянство — это настоящее дерьмо, — заметил спокойно Джон, поймал Джеймса за руку и осторожно вытащил первый осколок. — Поэтому теперь ты ездишь на такси?  — Да.  — Хороший выбор, — и Сильвер ему улыбнулся ярко и тепло, поразив этой улыбкой навылет. Флинт окончательно смешался, пытаясь осмыслить несвойственную себе болтливость и остроту реакции, пока Джон промакивал его рану и заматывал салфеткой ладонь.  — Счет, пожалуйста. Сцена 5. Разговоры по душам. После стейкбара Джеймс зачем-то лично проводил Джона до дома, а потом, бросив такси на Бродвее, несколько часов толкался по запруженным народом улицам, ища в бурном человеческом круговороте успокоение. Утешение не приходило. Джеймс восстанавливал до мелочей сцену в баре: свои ощущения, эмоции, мимику Джона… И не мог понять, как он умудрился рассказать малознакомому парню свою самую страшную, самую черную тайну. Что было такого в Джоне Сильвере, что Флинт решил ему довериться, облечь в слова свою величайшую вину и темнейший страх? Погруженный в свои размышления, Джеймс не сразу понял, что поднимается по знакомой лестнице в доме Гейтса. Только у самой двери на мгновение замер, отрешенно поражаясь себе. А затем надавил на звонок. Хэл по свойственной ему привычке сначала распахнул дверь, а потом замер, перекрывая массивной фигурой вход. Они оба молчали достаточно долго, чтобы Гейтс мог в мельчайших подробностях составить мнение о пришедшем Флинте.  — Какого хуя тебе здесь надо? Голос у Гейтса был удивительно доброжелательный, а вот выражение лица навевало мысли об Антарктиде.  — Мне надо поговорить с тобой.  — Разве нам есть, о чем говорить? — Гейтс поднял бровь. Но холода в его позе стало чуть меньше.  — Я виноват. Прости. Но мне надо с тобой поговорить, — Джеймс прикусил губу и опустив взгляд заставил себя закончить: — мне больше не с кем поговорить. Хэл, пожалуйста. Либо мы сейчас поговорим, либо…  — Я пожалею об этом дерьме, — Гейтс мученически вздохнул, освобождая проход. — Проходи. Водки?  — Чаю, — Джеймс мотнул головой и быстро протиснулся мимо Хэла. Дорогу до кухни он мог найти с закрытыми глазами. Безмерно удивленный Гейтс пошел следом. Включил чайник, порылся в поисках чашек и хоть какого-то чая. Выставил на стол вазу с печеньем. Джеймс ждал, сплетя перед собой пальцы, чтобы не потерять хрупкую уверенность в необходимости разговора. Наконец Гейтс поставил перед ними чашки и сел, напротив.  — Да?  — Я виноват в гребанной аварии, — быстро и жестко проговорил Джеймс. — Я виноват в том, что Томас превратился… в то во что превратился. Что он не может ходить и все остальное дерьмо. И я не могу с этим справиться, Хэл.  — Я понимаю, — очень медленно протянул Гейтс. Впившись ему взглядом в лицо Джеймс улавливал малейшие изменения: Хэл был поражен сказанным. Не так, когда узнаешь что-то новое, скорее так, когда слышишь то, что никогда не ожидал услышать.  — Ты был прав, — продолжил Джеймс, поймав неожиданное вдохновение. — Ты был прав каждый раз. Я жалок. Я алкоголик. Я боюсь посмотреть правде в глаза и потому надираюсь до зеленых свиней. Цепляюсь за что угодно, чтобы не делать то что нужно делать… Да черт побери, Хэл, я не могу. Я просто не могу делать этот гребанный тур. Я вам всем обещал, я обещал Томасу с Мирандой, а я не могу. Меня тошнит от нашего альбома, от нашей музыки, от нашей группы! От всего тошнит, оно все оттуда…  — Хэй, — Хэл наклонился вперед и положил тяжёлую руку на плечо Джеймсу и сжал. — Тише, парень, не несись с обрыва вскачь, ноги сломаешь. Джеймс дернул уголком губ в кривой усмешке.  — Уже сломал.  — Да знаю, я, — Хэл покачал головой. — Ты пьян?  — Нет, — Джеймс мотнул головой. — Всего пара бокалов пива.  — Ясно…  — Я не хочу опять нажраться из-за этого дерьма, Хэл. Поэтому и пришел.  — Это здорово, — Гейтс кивнул. — Я понимаю. Видишь, я с тобой и слушаю тебя. А руку где поранил?  — В том же баре… Стакан разбил, — Джеймс выдохнул и медленно отхлебнул. Истерика внутри задрожала, не желая сдавать позиции. Джеймс чувствовал, как она вибрирует высокими нотами где-то в горле, готовая выплеснуться во всю ширь. — Кажется у меня эмоциональный срыв.  — Да ты живешь одними срывами, — добродушно усмехнулся Хэл. — Давай, рассказывай по порядку, что случилось?  — Да… Это все Сильвер.  — «Сильвер»? Твоя новая группа?  — Они не моя новая группа, Хэл. Не надо, — Джеймс поморщился. — Нет не группа… их вокалист. Хэл удивленно приподнял брови.  — Слушай, ты затащил меня на их концерт, помнишь?  — Ага, я надеялся, что ты от злости бросишь хандрить.  — Ну вот. Я привел к ним на другой концерт Томаса и Миранду. Прикинь, пришлось Гатри заплатить чтобы он пустил их на сцену… Томасу они тоже понравились. Настолько, что он даже начал что-то делать. Ну то есть, я записал этим мальчишкам трек, а Томасу он понравился и Томас загорелся идеей альбома. Хэл кивнул, не спеша перебивать.  — Мы снова рождество праздновали, представляешь?  — Это здорово, Джеймс, — Гейтс кивнул. — Ты поэтому вломился ко мне радовать туром и прочим?  — Ага. Я чувствовал такой подъем, думал все получится сразу. А тут ты мне эту историю про Эша и его дочь подсунул. Я рассказал об этом Томасу… А там выяснилось, что Эш мало того что все эти годы обкрадывал Гамильтонов, так они с Томасом… Джеймс прикрыл глаза и скривился.  — Ну?  — Они были любовниками в коллеже, — выдохнул Джеймс ненавистную фразу. — Я ведь подозревал! Хэл! Помнишь?  — Еще бы не помнить, — Гейтс покачал головой. — Тебя так подкосила эта новость?  — Да… Нет… Не знаю, — Джеймс передёрнул плечами. — Не то чтобы я не ожидал чего-то такого. Но там еще кое-что всплыло, и я вдруг понял, что на самом деле знаю про Томаса и Миранду дохрена мало. А они никогда не считали необходимым посвящать меня. Знаешь, вот словно есть я и есть они… и в общем это та еще хуйня.  — Я думаю, ты все усложняешь, Джеймс, — осторожно заметил Гейтс. — Ты ведь не слишком похож на Гамильтонов. Вы по-разному относитесь к одним и тем же вещам. Я думаю, что они сделали так просто потому что не подумали, что тебе это важно.  — Знаю, — Джеймс отмахнулся. — Это я так, подвожу. Там с Эшем вообще кажется будет круто. Какое-то полное дерьмо. Томас нанял адвоката и частного детектива. А там еще и деньги крупные замешаны… В общем мрак.  — Ужас, — кивнул Хэл. — Я еще с истории про Билли и наркоту понял, что все очень нечисто.  — Не представляешь насколько. В общем, чтобы обеспечить детективу пространство для работы, Томас подписал с «Сильвер» официальный контракт от лица Гамильтон Инкорпорейтед. Но у них там сейчас некому работать по контракту и вот.  — И Гамильтон скинул это на тебя.  — Да. А я в раздрае все чуть не проебал в очередной раз.  — Замечательно, — хмыкнул Гейтс. — И что?  — Ну я взялся. Вот стаскал их в магазин. Прикинь, они гоняют на нашей старой базе.  — Где?  — Да в гараже у Гатри.  — Там еще что-то осталось? — искренне удивился Хэл.  — Ага. Настоящий музей древностей и наших начинаний. Там дочка Гатри живет. Так вот, кроме инструментов, я решил позаниматься с самим Сильвером. Ну это их вокалист, кудрявый такой.  — Я понял.  — Хэл, ну ты пойми, он ведь серьезно талантливый. Ему мозгов немного не хватает, но это поправимо…  — И?  — И… — Джеймс прикусил губу, обвел кухню взглядом, собираясь с духом и выложил: — он инвалид.  — Что?  — У мальчишки нет левой ноги.  — Что?!  — У мальчишки-вокалиста из «Сильвер» протез голеностопа, сечешь?  — А ты-то как об этом узнал?  — Штаны с него снял.  — Джеймс?! — Гейтс вытаращился так, что Джеймс почувствовал, как краснеет. Сцена в студии вдруг сама собой нарисовалась перед глазами и обожгла нервы. Вспомнился Сильвер, с его огромными глазами, распластанный по дивану испуганный и яростный одновременно.  — Это не то что ты думаешь! — рявкнул Джеймс, мучительно выгоняя идиотские мысли. — Боже, Хэл, я думал он наркотиками обдолбался, а он обдалбался обезболивающим. Этот дегенерат почти допрыгался до гангрены, но отказывался снимать протез!  — Так, — Гейтс хлопнул ладонью по столу. — Я ничего не понимаю. Давай нормально рассказывай.  — Мальчишка ходит на протезе. Постоянно. Потому что стыдиться своей ущербности. Недавно, как я понял, он этот протез сломал. Сломанный протез вызывает у Джона боль. Такую, что идиот жрет опиаты пачками, выносит себе печень и мозги. Но я этого не знал и решил, что он просто наркоман. А я не собираюсь тратить свое время на наркоманов. Я ему пригрозил выгнать на хуй. Ну он и раскололся, рассказал про протез и остальное. Мы договорились, что я помогу ему деньгами на покупку нового протеза. Джеймс вытащил пачку сигарет и прикурил. Хэл покосился неодобрительно, но ничего не сказал.  — И сколько?  — Десять штук.  — Сколько?!  — Сам охуел. Я думал, Джон смеется, когда говорит, что в США инвалидов считают миллионерами. В общем, мы с ним поехали в центр протезирования. Пока его там обследовали… я снова вспомнил Нью-Йорк Дженерал. Распсиховался. Потом повел Джона обедать, а он меня давай спрашивать, что я так переживаю… а я возьми и расскажи ему про аварию. Представляешь? Джеймс нервно затянулся.  — Вот просто взял вот так вот и выложил. Можно сказать, первому встречному. До сих пор не понимаю, что на меня нашло. Не мог же я так впечатлиться его отношением? Ну тем, что он вообще без ноги, но не считает это препятствием к сцене… Хэл удивленно покачал головой.  — Справедливости ради, нога не спина…  — Томасу предлагали передовые методики лечения, — сигарета дрогнула в пальцах. — 70% на успешный итог. Ну то есть, при должном старании он бы уже мог ходить.  — Ох…  — Мне Миранда жаловалась. Но Томас не захотел. Там операция на позвоночнике, реабилитация… Как будто сейчас ему хорошо и не больно! Да он тоже живет на чертовых анальгетиках! Джеймс стукнул кулаком. Пепел с сигареты сорвался и упал на стол.  — Прости.  — Забей, — отмахнулся Гейтс. Взял пачку Джеймса и сам прикурил. — И что Джон?  — Какой Джон?  — Ну Сильвер твой, вокалист безногий.  — Одноногий, — поправил Джеймс. — Да ничего. Флинт дернул плечом.  — Я его не понимаю. Он то зашуганный малолетка, то вдруг кажется, что он мне как минимум ровесник. Странный. Я ему это все рассказал, бокал пивной рассадил. Потом мы закрыли счет, я отвез его домой и пошел к тебе, рассказать, как я виноват во всем и какой я мудак. Потому что если я могу эту хуйню сказать совершенно постороннему Сильверу, то я тем более могу сказать это тебе. Хэл, я мудак. Я не справляюсь и мне нужна помощь. Но к психиатру не пойду. Хэл фыркнул, а потом усмехнулся немного грустно, но искренне.  — Чудо ты, в перьях, Джеймс.  — Не смешно.  — Вообще ни разу.  — Ты простишь меня?  — Я попробую.  — Я не знаю, как наладить отношения с Гамильтонами. Мне им в глаза стыдно смотреть. И тебе стыдно. И вообще кругом проклятый стыд.  — А Джону не стыдно?  — Нет, с чего бы?  — Ясно. Не парься, это так, дерьмовый юмор, — Гейтс криво улыбнулся. — Слушай… я плохой советчик в отношениях, ты же знаешь.  — Да помню.  — Ну вот. Как тебе с Гамильтонами быть, ты давай, сам решай. Я если что, тебя выслушать готов, но советовать… А с группой надо что-то делать. Надо нанять менеджера.  — Надо. Но ко мне никто не хочет идти работать. Да и я вряд ли с кем-то смогу сейчас сработаться.  — Я вижу. Но у меня есть одна идея.  — Какая?  — Абигейль Эш.  — Что?  — Я попрошу Абигейль. Она сможет тебя выносить, тем более что тебе совесть не позволит на нее рычать. К тому же тебе сейчас помогает Миранда. А они с Абигейль отлично сработаются. Но ты обещаешь мне, что беспрекословно слушаешься менеджера и заранее согласен с ее решениями.  — Ладно, — Флинт махнул рукой. — Один тур я как-нибудь переживу.  — Вот и хорошо. А с Гамильтонами… не спеши. Я думаю, что, если ты сейчас не будешь мутить воду — все образуется. Особенно если у них проблемы с фирмой.  — Да… ты прав, — Джеймс бледно улыбнулся и выдохнул. — Займусь Джоном. По крайней мере это у меня сейчас получается. А тур доверю вам. Ты сделаешь лучше, чем я.  — Золотые слова.  — Хэл, спасибо.  — Не за что.  — Надо было раньше поговорить.  — Рад что тебе полегчало.  — Ну не то чтобы… но да. Я, наверное, пойду домой. Спасть хочу, безумно.  — Главное не бухай.  — Не буду, — Флинт улыбнулся и поднялся. — Спасибо. Мир?  — Мир, — Хэл вздохнул и обнял его, от души хлопнув по спине. Джеймс покачнулся, еще раз попрощался и вышел. Хэл закрыл за ним дверь, проследил как Флинт садится в такси и потянулся за телефоном.  — Морис? Это Гейтс, — Хэл улыбнулся в трубку. — Морис, как на счет посидеть в баре? У меня только что был Флинт… новости — закачаешься. Отлично, тогда через полчаса на углу.