first chapter
8 марта 2019 г., 17:13
— Ах ты, сука! Только попробуй показаться мне на глаза! — тарелка прилетела прямиком в стену и раскололась на несколько частей. По коридору разносились звуки от топота ног.
Чон Чонгук сидел под лестницей, сжимая в руках два яблока. Два украденных фрукта стоили ему пробежки вдоль и поперёк детского дома.
Детский дом. Приют. Место, где содержали беспризорников, подростков-сирот. Чонгук был одним из таких детей.
Ему было шестнадцать. В этом возрасте у парня было лишь две надежды: ждать совершеннолетия или тех, кто возьмёт его в семью.
Родителей Гука убили: подстроили автомобильную аварию. Одному бизнесмену было выгодно именно так избавиться от конкурента. Только недоброжелатели не учли, что семья Чон взяла с собой в поездку за город одиннадцатилетнего сына.
У Чонгука до сих пор стоял перед глазами тот самый ужасный день в жизни: машина, которую вёл отец, мирно катилась по дороге. С обеих сторон раскинулось желтеющее поле. От такой яркой желтизны затянутое тучами небо казалось очень тёмным.
Летние молнии рассекали небесную черноту.
В машине играло радио, песни изредка прерывались помехами, вызываемыми плохим качеством радиосигнала.
— Выключи это радио! Лучше уж в тишине будем ехать, — сказала мать Гука главе семейства.
Тот ни слова не проронил в ответ, а только протянул руку к магнитоле и убрал звук.
Чонгук вздохнул — он боялся, что родители снова могут начать ссориться из-за какой-нибудь ерунды.
Как только салон погрузился в тишину, Чон-старший прибавил скорость. Машина всё ехала и ехала, никто бы и не собирался останавливаться.
Сын практически поссорившихся родителей уставился в окно, зачарованно смотря на хмурое небо.
Один удар молнии — один раскат грома. Всё в природе так гармонично, что даже удивительно.
Краем уха Чонгук слышал, как его мама стала снова перебирать косточки папы. А отцу ничего не оставалось делать, кроме как просто тяжело вздохнуть. Гук знал, что папа устал. Мать всё больше и больше цеплялась к нему по любому поводу. Ни один мужчина в семье не мог понять, что так сильно повлияло на неё, сделав резкой и агрессивной в последнее время. Теперь вместо музыки в салоне звучал неугомонный женский голос.
— Что он творит? — вопрос, заданный папой, показался Гуку странным, и малец, сидевший на заднем сидении, вытянул шею, чтобы увидеть через лобовое стекло то, что могло застать отца врасплох.
Прямо на их машину, так как больше никого не было на дороге, ехал чёрный крупногабаритный гелендваген.
Чон-старший резко опустил одну руку на середину руля, чтобы машина могла издать сигнал, а второй рукой мужчина перехватил «баранку» и крутанул в сторону, пытаясь приблизить свою машину к краю дороги.
Но чёрный авто не отступал.
Последнее, что слышал Чонгук — громкие хаотичные сигналы автомобиля.
Водитель гелендвагена намеренно с огромной силой, на которую могла повлиять высокая скорость, ударил по машине семьи, ехавшей на отдых.
Мать взвизгнула, отец тоже что-то выкрикнул, а после… После всё завертелось перед глазами Чонгука, будто он был на сумасшедшей карусели. Машина перевернулась.
Удар, и мальчик потерял сознание.
Через некоторое время Чонгук открыл глаза. Он ничего не мог понять: почему он видит перед собой салон машины так, будто его перевернули с ног на голову? Почему они не едут? Почему у него так сильно болит голова?
Гук лежал в перевернутом салоне и кое-как мог шевелиться из-за коробок с какими-то вещами, которые вообще изначально стояли где-то в ногах пассажиров машины, а теперь сдавливали парня своим весом.
Малец почувствовал, что у него что-то течёт по лицу. Кое-как высвободив одну руку из-под коробочных завалов, Чонгук провёл ладонью и нащупал рану над бровью. Липкая кровь осталась на пальцах. Чон по инерции провел рукой по первой поверхности, которая очутилась рядом. Поверхность кресла.
«Надеюсь, папа меня не будет ругать за то, что я немного испачкал салон», — подумал парень, и тут вдруг резко вспомнил о родителях.
Ведь папа вёл машину.
— Мам? Пап? — позвал Чонгук.
Ответа не было.
— Мама?! Отец?! — Чон стал звать родителей, повышая тон своего голоса.
Ответа не последовало вновь.
— Мама! — голос дрожал от накатывающих к горлу слёз.
Чонгук хотел попытаться вылезти, но, пошевелившись пару раз, понял, что у него ничего не выйдет. Парень стал рвано дышать и всхлипывать одновременно. И что ему оставалось делать?
Вылезти не получалось.
От какой-то паники стены машины начинали давить, хоть Гук раньше и в жизни не сталкивался с чем-либо отдалённо напоминавшим клаустрофобию.
Мальчишка снова и снова пытался высвободить хотя бы одну ногу, но в какой-то момент с ужасом понял, что правая нога была вывихнута — ни разогнуть, ни согнуть. Тем более не вытащить. Да и как бы не сломать…
Чонгуку становилось плохо от бездействия: истерика начинала душить, плюс ко всему — в машине было жарко из-за тёплой летней погоды снаружи.
Раскаты грома становились всё громче, всё чаще. Несерьёзно, но всё же Гук думал о том, что лучше бы он тоже умер и не мучился сейчас от горя из-за смерти родителей, от безысходности его положения.
Ведь даже нельзя никуда сообщить. До какого-либо телефона не было возможности дотянуться.
С того дня Чонгук приучил себя всегда чего-то ждать до последнего. Надежда, что аварию не оставят без внимания, оказалась не напрасной.
Дождь крупными каплями колотил по машине; благодаря трещинам в стекле вода стекала в салон. Возможно, именно она, попадая на участок кожи, заставляла Чонгука не расставаться с сознанием.
Было очень больно. Парень не мог так долго находиться в одном положении. Но ногой было страшно пошевелить. Ведь одно неверное движение могло привести к плачевному перелому кости.
Летнее солнце, которое пряталось за огромными иссиня-чёрными тучами, постепенно уходило с неба. Малец всё лежал в машине вместе с трупами своих самых близких людей. Сил на то, чтобы их оплакивать, не было. Главная задача — оставаться в сознании до последнего, чтобы, если повезёт, подать знак, что он, Гук, выжил и ему нужна помощь.
В горле пересохло — мальчик чувствовал себя всё хуже. Глаза закрывались, хотелось спать.
***
Чонгук проснулся от того, что снова почувствовал кожей прикосновение дождя. Открыл глаза и прислушался — снаружи раздавались чьи-то голоса. Или это уже галлюцинации? Нет, это были звуки настоящих голосов. Взрослые всё-таки каким-то образом нашли машину, спустя несколько часов после аварии. — Интересно, там, внутри, есть тот, кто остался живым? — Я здесь! — собрав последние силы, истошно завопил Чон. Покатились слёзы из уставших глаз. — Малец, ты как там? Ранен? — Я не могу пошевелить ногой — её придавило. — Не переживай, мы тебя вытащим, — парень понял, что с ним говорил взрослый мужчина. Чонгук слышал, как открылась дверь машины. Повернув голову вправо, он увидел, как пара рук тянется к нему. Мальчишка протянул свои руки навстречу. Он ничего не видел и не замечал вокруг, кроме своего спасителя. Кто-то ещё пытался пробраться в машину с другой стороны, чтобы освободить тело Гука из-под завала вещей. Как только Чонгук очутился на улице, парень сразу набрал полную грудь свежего воздуха. Чон не заметил, что по щекам снова катятся слёзы. Кто-то сгрёб его в свои объятия, и Чонгук вдохнул аромат мужского одеколона. Всё это продолжалось не столь долго. Обладатель серой майки отстранился и присел рядом. Это был, как заметил Гук по куртке, накинутой сверху, сотрудник полиции. — Всё, не плачь, — мужчина, показавшийся волне дружелюбным, присел, чтобы быть на одном уровне с мальчишкой. Протянув руку, он смахнул с чуть пухлых щёк слезинку.***
Воспоминания об этом дне часто навещали Чонгука и во снах, или же он мог просто в какой-то момент задуматься об этом, отключаясь от остального мира. В то время, как он прятался под лестницей, именно звук разбивающейся тарелки напомнил о дне аварии. Ведь треск лобового стекла тоже был в тот самый день. Чон прислушался: должно быть, тот парень, у которого он украл яблоко, пошёл искать его в другом месте. Это шанс. Выбрался из своего укрытия и побежал по длинному коридору первого этажа. Старый кафель, покрывавший пол серыми и фиолетовыми квадратами, понемногу крошился из-за того количества ног, которые на него наступали. Чонгук продолжал свой бег; он хотел как можно быстрее добраться до комнаты, где можно было съесть своё яблоко, пока какой-нибудь по имени Лим Лан не попытался побить его где-нибудь в углу. Да и хоть бы не случилось ещё такого, чтобы кто-то отобрал добытые яблоки… Ноги несли Гука мимо таких уже знакомых стен, которые никогда не стали бы родными. Кое-где осыпалась штукатурка с потолка. Было бы удивительно, если в этом детском доме проводили качественный ремонт часто. Не стоит даже употреблять тут словосочетание «очень часто», нет-нет. «Раз, два, три…». Четвёртая дверь по правой стороне — та самая. Чонгук, надеясь укрыться от врагов, дёрнул ручку, которая вообще чудом держалась и служила по назначению кое-как, и забежал внутрь. — О-о-о, так-так, это же наш Гукки! — противный голос раздался за спиной. Парень развернулся и увидел, что на его кровати сидел ещё один задира, Ян Йонг, а с подоконника свисали ноги кого-то из его комашки. Ещё лучше! Эти хоть не были известными обидчиками на весь приют, но не самые подходящие соседи в данную минуту. Чонгук мимолётно закатил глаза и вышел из комнаты, специально хлопнув дверью со всей своей силой. «Чтоб её оторвало к чертям!» — подумал про себя он. Мечтая только о том, как бы найти укромный уголок во всём этом детском «доме-дурдоме», парень смотрел в пол, желая стать для всех невидимкой. Рукой Гук нервно лохматил себе волосы. Он даже не заметил, как врезался в воспитателя. Строгая, низкая, полная женщина в очках выронила какие-то бумаги и всплеснула руками: — Чон Чонгук! Ты должен смотреть, куда идёшь! — П-простите… — Бессовестный мальчишка, — женщина начала поднимать какую-то свою потрёпанную «макулатуру» с пола. — Я хотел бы ещё раз извиниться, — виновато опустил глаза Чон. Словно не обращая внимание на любую фразу, произнесенную воспитанником, обладательница двойного подбородка и неестественно кудрявых и некрасиво уложенных светлых волос выпалила: — Тебе должны были сказать позже, но ничего страшного не будет, если я сообщу тебе это сейчас. Парень явно не мог ничего понять, поэтому изогнул одну бровь, выражая тем самым своё недоумение. — Чон Чонгук, можешь собирать вещи. Завтра приедет твоя новая семья.
