Полная пепельница

Каждый день, выходя из университетского общежития, я вижу его. Обесцвеченные белые волосы небрежно торчат в разные стороны (расческой он явно пользоваться не умеет), в длинных пианистских пальцах дымит сигарета. Он всегда не один, его сосед выглядит рядом с ним ужасно некрасиво. Его сосед долговязый, странно одетый и курит сигары на общажной курилке — это ну очень, по-идиотски. А он. Он невероятный. Его голос очень тихий и скрипучий, он еще и шепелявит — это забавно однако. Он весь такой супер крутой, а откроет рот и милый, милый до ужаса. Я однажды решился и заговорил с ним, попросил сигарету, ни разу не пробовал и тут не собирался. Сигарету мне дал долговязый, с чего-то решивший, не корчить сегодня из себя босса мафии, сменив сигары на красный мальборо. Совершенство оказалось ужасно жадным до своих палочек с раком легких. Я уже собирался уйти, сжимая в пальцах сигарету, но, кажется, он меня раскусил. — Не покуришь с нами? — шепелявое, тихое проскрипело мне в спину. Оглядываюсь — тянет мне зажигалку. Долговязый смотрит удивленно, не понимает. А он усмехается. «Сейчас будет шоу». Я кладу сигарету между губ, щелкаю колесиком зажигалки, не выходит, а руки еще и трясутся, я молился: «поджечь с первого раза, поджечь с первого раза» — наверху посчитали это глупым желанием. Я чиркаю зажигалкой напрасно, получилось лишь слегка опалить край сигареты, пытаюсь вдохнуть, и вижу его лицо. Наслаждается моей растерянностью. Насмехается лишь одним взглядом и уголком губ, а я и от этого готов просто подохнуть прям здесь и сейчас, свалившись ему под ноги. Он ужасно красив. Долговязый как-то ровно к этому подходит и предлагает свою зажигалку, и это было бы проще и лучше, автогенка, ей и при бешеном ветре все загорится, но Совершенство преграждает путь моего спасения. Подходит чуть ближе, смотрит своими лисьими глазами и прислоняет свою тлеющую сигарету к моей: — Вдыхай, — говорит. Вдыхаю. — Глубже, — говорит. И я знаю, что сейчас будет, но вдыхаю. Глубже. Он смеётся как-то несвойственно ему звонко, а я кашляю, задыхаюсь, голова кружится, хочется выплюнуть всю эту дрянь, сигарета из рук падает, а он смеётся, так красиво. — Ну как, горе-курильщик? — он меня за локоть держит и улыбается так по-доброму. — Нормально, — еле выговариваю. — Пойдём, я тебя провожу, — хрипит он своим прокуренным голосом. У меня все кружится, а он за локоть подводит меня к лавке около крыльца в нашу общагу. — Тебя как звать? — спрашивает он. Долговязый куда-то подевался, как хорошо. — Чимин, — отвечаю. — Мин Юнги, — говорит он, и Совершенство обретает имя. — Зачем стрелять-то если не куришь? — улыбается он, а я знаю, что он знает зачем, поэтому молчу. А через пару дней, я лежал на кровати этого Мин Юнги, а его волосы имели резких запах табака, я осторожно гладил его пальцы, а он сопел мне в плечо. Долговязый сидел за своим компьютерным столом, изредка посмеиваясь громким басом, но Юнги крепко спал, видно, что они не первый месяц живут вместе. У Юнги на каждый час заведён будильник, чтобы сходить покурить, он одним движением руки его выключает, встаёт резво, натягивает куртку и стучит по плечу долговязого. — Чимин, кинь пачку, — я встаю, подбирая с пола его помятый винстон, где осталась всего одна, начинаю обуваться. Он смотрит на меня серьезно и говорит строго: — Ты не идёшь. — Почему? — продолжаю шнуровать кроссовки. — Потому что ты не куришь, — мягко отрезает он, забирает из моих рук сигареты и выходит вместе с долговязым, заперая меня на ключ. Я стою в комнате Мин Юнги, она вся пропахла табаком, потому что ему бывает лень выходить на улицу, и плевав на правила, он курит в окно. Я сдуваю с подоконника пепел, хотя проверке и запаха будет достаточно для выселения. В окно видно курилку, где они, как обычно, курят вдвоём. Долговязый — сигару, Совершенство — винстон. Он такой красивый, а ещё он мне машет, а я машу в ответ. Улыбаюсь, и он улыбается, щурясь, прикрывая глаза рукой от майского солнца.