Restart life

      Несколько часов недосыпа не прошли зря, Норияки живой. Нас должны перевезти в США к остальным, но только вечером. Сейчас утро, врачи посоветовали мне выспаться, так как путь не близкий. Но я отказался. Да, понимаю, что это фонд Спидвагона. Здесь лучшие умы мира и подстилок Дио точно нет, но я никому не позволю приближаться к Какёину без моего согласия. Сейчас он беззащитнее всего. Убить его не составит проблем. Я словно дракон, охраняющий своё золото. Уж лучше мне самому заботиться о Норияки.       Когда я пришёл в его палату временного назначения, на душе стало легче. Его грудь поднималась, вдыхая воздух, хоть он и дышал через аппарат искусственного дыхания. Тело украшали белоснежные бинты, сам он одет в свою зелёную больничную одежду. Капли раствора медленно капали в капельнице. Сейчас только раннее утро. Солнце вставало из-за горизонта, пробуждая город ото сна. Небо окрасилось в нежные тона. В высоте нежно-розовые краски растянулись на километры. У самой границы солнца небо переходит в персиковый цвет. По улицам уже гуляли люди. Кто-то торопился на работу, у кого-то утренняя пробежка, женщины гуляли с колясками. Обычно дети рано просыпаются и, чтобы не разбудить соседей и мужей, жёны гуляют в такую рань. Я люблю утро за тишину и свежий воздух. Ведь всегда приятно, когда свежесть утренней росы заполняет твои лёгкие. Я решил открыть окно, свежий воздух хорошо повлияет на организм Норияки. Ветер мгновенно ворвался в палату, поднимая вверх шёлковые занавески. Первые лучики солнца упали на лицо Какёина. Его бледное лицо приобрело слабый румяный цвет. Чёлка упала на щёки, и складывалось впечатление, что Какёин только вышел из воды. И как он ходит с ней? Я аккуратно сел на кровать, боясь навредить ему. Сейчас он будто фарфоровая куколка, которая сломается от любого небрежного прикосновения. Я поднёс свою руку к его щеке. Она такая же мягкая и тёплая. Чёлка была убрана. Только есть одно «но». Обычно, когда я убираю его волосы, его длинные ресницы дрожат, а после сам Норияки просыпается. Но он не просыпается. Врачи сказали, что он будет без сознания несколько дней, или недель, или того хуже, несколько лет. Всё зависит только от него. Сейчас покажется, что я маленький ребёнок, который верит в какие-то сказки, но, когда отчаяние берёт верх, веришь во всё. Может, если поцеловать его, он проснётся? Только маска с кислородом мешает это мне сделать. Остаётся только ждать его пробуждения.       На протяжении всего дня я разговаривал с Какёином. О нашем будущем, о школе, говорил о сумо. Хоть я не получал ответа, мне было достаточно того, что он меня слышит. Врачи сказали, что он и без сознания меня слышит. Я бы ему читал, только все его вещи в штатах, а полетим мы туда только утром. Мне сильно хотелось спать, но пока он не очнётся я не сомкну глаз.       Наконец-то наступил вечер. Врачебный самолёт приземлился вблизи больницы. Врачи перетащили Норияки в салон. Но меня взбесил один из работников. Он небрежно поставил кровать, так что тело Какёина чуть не упало:       — Ты что, охренел?! Ты не мусор выбрасываешь! — я отбросил парня. Тот от неожиданности охнул. Дальше я делал всё сам. Мне не хватало ещё такого человека. Если хочешь сделать хорошо, сделай это сам, так сказать.       Мы взлетели. Я попрощался с Египтом и теми приключениями, которые мы пережили с командой. Наши посиделки у костра, азартные игры и просто тихие вечера. Мне пришлось проститься с этим, ведь этого больше не будет. Да, может мы снова соберёмся всей компанией и отправимся куда-нибудь, но это уже не то. Никто не признаётся в любви, все знают друг друга. Да и к тому же у нас появятся семьи. И всё время будет уделяться именно на благополучие и счастье родных. Но теперь всё стало на свои места. Все живы, мама здорова, и Норияки поправится и встанет на ноги. Врачи сказали, что пришлось вставить кибернетические позвонки, и чтобы начать ходить нужно время. И тут я подумал. Если у Какёина женские органы, то не значит ли, что он сможет родить ребёнка? Нет, это же абсурдно, но всё может быть. Нужно проконсультироваться с врачами. Тут как раз вертелись несколько:       — Можно вопрос?       — Спрашивай, — ответил врач.       — Раз у Норияки теперь есть женские органы, то получается он может родить?       — Ничего точно сказать не могу. Теоретически да, но в реальности не знаю. Если беременность всё-таки возможна, то это новый скачок в науке. Джотаро, если это случится сразу обращайся в фонд Спидвагона, так как наши врачи несут ответственность за его здоровье.       — Без проблем.       Перелёт оказался долгим. Лететь одиннадцать часов в узком салоне, который был пропитан спиртом и лекарствами. Сидеть в больнице несколько минут это нормально, но дышать этим запахом одиннадцать часов просто ужас. Меня уже начало подташнивать, голова закружилась. Может это от отсутствия сна, хотя мы могли не спать несколько дней, но я никогда не делал операцию одиннадцать часов, не наблюдал за кем-то десять часов и уж тем более одиннадцать часов лететь на самолёте, бр-р. Самолёт приземлился в главный центр фонда Спидвагона. Сюда привезли остальных. Наконец-то свежий воздух. Я жадно вдыхал кислород. Наконец я проветрил свои мозги. Тошнота и головокружение прошли, теперь я свеж, как огурчик.       Новая палата Норияки оказалась просторнее предыдущей. В Египте чёрт ногу сломит, не развернуться было. А сейчас можно ещё одного человека подселить. Через пять минут в палату прибежала остальная часть команды. У Авдула были протезы вместо его рук. У Польнареффа было перебинтовано всё тело и гипс на правой руке. Только дед был в порядке. Я не мог смотреть им в глаза, так как по словам Польнареффа именно я их ранил. Только почему я ничего не помню? Всё как в тумане. Все сразу подбежали к Какёину, и потом они оглянулись на меня. Польнарефф смотрел на меня с ненавистью, даже цыкнул. Это не осталось без внимания:       — Жан, Джотаро правда не виноват. Его стенд овладел им. Когда негативные эмоции берут вверх, чтобы защитить своего хозяина Star Platinum взял контроль над телом Джотаро. А стенд нас атаковал, потому что мы были преградой, чтобы убить Дио. А что делает обычно Star Platinum, когда перед ним преграда? Уничтожает её. Он действовал рефлекторно. Так что здесь нет вины Джотаро. Не нужно на него злиться, Авдул положил свою железную ладонь на плечо Жана и мягко улыбнулся. Польнарефф коснулся его руки и успокоился. Похоже у них что-то назревает. Значит мы не одни. Польнарефф и Авдул обрели своё счастье. Получается своим перерождением осчастливил не только себя, но и Жана.       — Ребят, вы можете посидеть с Какёином? Мне нужно кое-куда сходить.       — Не вопрос, — дед показал большой палец вверх и улыбнулся.       У главного центра фонда Спидвагона была своя микроструктура, чтобы работники жили рядом со своими семьями. Поэтому можно сказать, что это целый город. С кинотеатрами, магазинами, больницами и школами. Я пошёл в цветочный и книжный магазины. Норияки прочитал свою старую книгу, поэтому я решил купить новую. Я буду ему читать, раз он любит это делать. А цветы для красоты.       Выбора был большой. Я толком не знал, какую литературу читает Норияки, по-моему он читает всё. Он говорил, что заинтересовался русской классической литературой, может посмотреть из этого раздела? Мой выбор упал на две книги «Мастер и Маргарита» и «Преступление и наказание». Может взять две, кто знает сколько Какёин будет спать? Да, возьму две. Потом я нашёл цветочный магазин. Я не мастер выбирать цветы, но постараюсь выбрать лучшие. Привлекли моё внимание розовые гортензии.Я попросил огромный букет, даже не задумываясь о финансах. Перед уходом мой стенд стырил бумажник деда с его чеками. Когда я шёл по улице можно было подумать, что я иду к кому-то на свидание. Это ещё сказали какие-то пожилые дамы. Если бы я мог пойти, то в тот же день пошёл, но, к сожалению, жду чуда, мне сейчас не до свиданий.       Когда я пришёл в палату с этим букетом на меня с ехидной улыбкой взглянул Польнарефф и хихикнул, сказав: «Вот герой-любовник». Я не обратил на это внимания и просто натянул козырёк кепки на глаза. Цветы были поставлены в вазу, и рядом с ней я положил книги:       — Теперь вы можете идти.       — Джотаро, нам сказали, что ты не спал. Нельзя себя так мучить, — за переживал дед.       — Старик, пока Норияки не откроет глаза, я их не закрою. И кстати, вы звонили его родителям?        -Да, но мы не смогли дозвониться. Они почему-то не берут трубку, — ответил Авдул.       Значит его родители не хотят нам отвечать. Им что, плевать на сына? Эта мысль привела меня в ярость. Я держался, чтобы не сломать стену или дверь.       Всё же я смог убедить своих, чтобы они ушли и перестали советовать мне поспать. Я не спал три дня. За это время я тысячу раз звонил ему домой, но мне так и не ответили. Я уже прочитал одну книгу и дочитывал вторую: «Наутро он просыпается молчаливым, но совершенно спокойным и здоровым. Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто. Ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат.»       Я дочитал книгу, а Норияки так и не проснулся. Меня сильно клонило в сон. Голова не хотела думать, а если она думала, то только о сне. Я сдержу слово и не усну. Моя спина затекла и от того, что я сижу в одной позе уже несколько часов. Я прилёг на его кровать и смотрел на его обездвиженное лицо. Кровать такая мягкая, чистая. Так хочется окунуться в сон, может подремать немного. Нет! Когда Какёин проснётся тогда и посплю. Но биологические потребности взяли верх, и я уснул. POV Какёин       Я мог слышать, но не мог видеть. Но мне было приятно слышать родной голос Джотаро и живых друзей. Авдул рассказал об операции и намерении Джотаро следить за мной, поставить на ноги. Сам Джотаро читал мне и рассказывал о будущем. Его планы мне понравились. Я тоже хочу пойти с ним на свидание, но не могу. Почему веки такие тяжёлые? Их что бетоном намазали? Я так был смущён, когда услышал, что ДжоДжо купил мне цветы. Это так мило с его стороны. Те книги, что купил ДжоДжо, мне безумно понравились. Я слушал их с удовольствием.       Я потерял счёт времени, но по словам Джотаро прошло три дня. И именно на третий день мои глаза открылись. Меня ослепил яркий свет. Глаза резко заболели, но через минуту они привыкли, и я смог осмотреться. Обычная больничная палата. Те цветы, которые принёс Джотаро ещё не завяли и оставались в своей красе. А у ДжоДжо есть вкус, они прекрасны. А сам Джотаро спал рядышком. Кепка упала на его лицо. Сколько раз ему говорить, чтобы в помещении он ходил без неё. Я убрал её на тумбочку и погладил его волосы, они такие же мягкие. Тут он зашевелился. Он лениво открыл правый глаз, а потом подскочил. Улыбка растянулась на всё его лицо, а из глаз потекли слёзы. Я сел на кровати и положил его голову на грудь, стал успокаивать:       — Джотаро, всё хорошо. Я живой. Теперь можешь не лить слёзы и поспать. Обещаю ничего не произойдёт. И спасибо, что сдержал обещание вернуться живым, — я поцеловал его макушку, а Джотаро лёг полностью и уснул на моей груди.