Из жизни китобоев

      Томас отчаянно потел. Его всего трясло от одной только мысли о… Но он упорно уговаривал себя успокоиться, бережно держа в мелко подрагивающих от волнения руках маленькую с трудом отловленную мышку. Мышка панически пищала, дёргалась и пыталась прокусить плотные перчатки, всеми силами пытаясь сбежать из хватки китобоя. Ему кажется, что не хватает воздуха. Маска душит его, не даёт вздохнуть. Он приподнимает её и глубоко судорожно вздыхает. Ему кажется, что его стучащее паровым молотом сердце и шумное дыхание слышно во всём Дануолле.       Зачем? Зачем он вообще согласился играть в карты на желание с Джорданом? Будто он не знал, что этот придурок мухлюет! Зачем? Зачем? Зачем?!       Сам виноват! Поздно бить себя по голове, когда дело уже сделано!       Так или иначе, карточный долг — это святое. Хотя ассасин-мастер думал о том, что лучше бы ему исчезнуть, пропасть или где-нибудь тихонько умереть, лишь бы не делать того, что от него требуется. Он не хочет этого делать. Он знает, ничем хорошим это не закончится! Для него в первую очередь! Дауд его просто убьёт!       Да, наёмники порой творили разную дичь, но до такого никто ещё не доходил! Это было намного больше, чем просто наглость… даже не неуважение! Это… это… это даже нецензурно описать нельзя! Слов банально не хватает!       Это очень жестокая шутка. Это подстава.       Мастер будет очень, очень, очень недоволен. И в первую очередь он будет крайне недоволен Томасом.       Китобой пообещал себе, что перед смертью обязательно сдаст Джордана. Если успеет хоть что-то пискнуть, прежде чем Клинок Дануолла снесёт своему нерадивому ученику голову.       Ассасин посмотрел на дёргающуюся в ужасе мышку, и взгляд его наполнился пониманием и состраданием. Он ощутил глубокую духовную связь с пребывающим в предынфарктном состоянии животным. Он чувствовал себя примерно так же. Маленьким, мечущимся в нежной, но прочной хватке долга. Его разрывают изнутри противоречия и понимание, что эта «безобидная» шутка может закончиться только как-нибудь очень и очень паршиво. Он не хотел этого делать, он бы хотел сбежать, но он должен. Так же, как мышка не может вывернуться из его рук, он не может отвертеться от карточного долга.       Наёмник глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Потом ещё раз. И ещё раз. И-и… да, вот теперь достаточно. Нужно просто воспринимать это… как заказ, да. Как миссию, просто очередное задание. Аристократы порой и не о таком просили.       Томас мысленно обещает убить Джордана. Медленно и мучительно. И больше никогда, никогда и ни за что не играть с ним в карты!       Нужно подобраться к Дауду со спины. Очень тихо. Но он сможет. Он не зря один из лучших. Но вот как сунуть Мастеру за шиворот мышку? Кинуть? Откуда? С высоты? А вдруг не долетит? Нужно что-то понадёжнее. Придётся всё-таки подкрадываться максимально близко. Потом оттянуть воротник и… Нужно отвлечь чем-нибудь сначала.       Китобой подумывал над тем, чтобы рассказать обо всём Клинку Дануолла. Попросить у того помощи. Наёмник представил, как он, будто провинившийся школьник перед директором, рассказывает о споре и просит совета, и ощутил, как горячий стыд обжигает щёки. Нет, так тоже не пойдёт.       Кстати говоря о мышке. Ассасин посмотрел на бедное пищащее животное. Надо как-то сделать так, чтобы она не шумела, но при этом осталась жива. Нужно усыпить, но аккуратно, чтобы она проснулась именно тогда, когда надо.       Если он сделает всё быстро и тихо, то глава китобоев ни о чём не догадается, он не поймёт, кто это сделал и не разочаруется во втором по силе и способностям ученике, ведь так, да? Мало ли, откуда могла упасть та мышка? Может, звёзды так совпали. Но это всё случайность! Томас не виноват! Он совершенно не виноват! И ему нечего будет стыдиться.       Нужно очень точно рассчитать дозу снотворного. У него только одна мышка. Только одна попытка.       — Простите меня, сэр, простите, пожалуйста, — горячо шепчет зажмурившийся ассасин, обращаясь к находящемуся где-то далеко Мастеру, и мысленно просит Чужого о милости, аккуратно поглаживая мышку. Несчастное животное.       Наверное, надо пойти и всё-таки наорать на Джордана за то, что тот выдумал такое глупое желание. И потребовать у него хоть какой-то помощи. В одиночку такое даже Билли вряд ли смогла бы провернуть. Но наёмник не будет давать ей повода для вызова. Тем более такого. Он никому об этом говорить не станет. Никогда!       — Простите, сэр, можно вопрос? — спросил появившийся перед Даудом один из мастеров.       — Да, что ты хотел? — кивнул тот, повернув голову в сторону подчинённого.       — Эм… видите ли, тут не только я интересуюсь этой темой. Многим китобоям интересно, — несколько неловко начал наёмник.       — Ну, говори.       — Мы все давно думали над тем, кто такой Чужой. Ну, он же даровал Вам эти силы, так ведь? — продолжил ассасин. — Мы хотели, так сказать, посмотреть на того, кому обязаны своими способностями. Мы пытались призывать его, но у нас ничего не получалось. Расскажите, пожалуйста, какой он?       Клинок Дануолла задумался. В принципе, такого вопроса он ожидал уже давно, даже удивился, почему они только сейчас решились спросить. Но вот как описать этого черноглазого трикстера? Выглядит он, если говорить прямо, не очень-то величественно и загадочно. Наоборот, как-то… обыденно, что ли? На такого посмотришь в толпе и не заметишь. Даже глаза его привлекают внимание не сразу. Может, именно поэтому на стенах пишут, что Чужой ходит среди людей?       Тем временем к главе китобоев, задержав дыхание, со спины подкрадывается Томас. Он крайне сосредоточен. У него только один шанс! Нужно действовать быстро! Чтоб секунда в секунду! Выпрямиться, пальцами осторожно оттянуть воротник Мастера, примериться, занести руку с зажатым в ней хвостиком уже просыпающейся шевелящейся мышки, отпустить её и исчезнуть до того, как она пискнет и коснётся Дауда.       Оказавшись далеко от места событий, в пустой комнате, ассасин согнулся пополам, будто его ударили под дых и мелко затрясся в беззвучном истерическом смехе. Он сделал это! Бездна, он сделал это! Он неловко снял маску и утёр слезящиеся глаза. Смех душил его, не давая вздохнуть. Однако вскоре припадок кончился, хотя широкая истеричная улыбка, казалось, намертво приклеилась к лицу китобоя.       Клинок Дануолла вздрогнул, быстрым движением нащупал неожиданно появившийся раздражитель — хорошо, что макинтош прилегал достаточно плотно, чтобы неизвестное шевелящееся маленькое существо не скользнуло ниже — и с удивлением рассматривал панически дёргающуюся и пищащую мышку. Потом посмотрел на потолок, а после перевёл нечитаемый взгляд на всё так же стоящего перед ним подчинённого.       — О! А как она там оказалась? — удивлённо спросил Джордан. Он прекрасно умел включать дурака.       — Наверное, упала откуда-нибудь, — невозмутимо ответил глава наёмников, не выпуская пищащее животное из хватки. — Будь добр, приведи мне, пожалуйста, Томаса.       — Слушаюсь, — ассасин церемонно поклонился и исчез. Он широко улыбался под маской.       Ему не стыдно. Ему не стыдно. Ему не стыдно. Ему не стыдно, ему не стыдно, ему не стыдно… — как мантру повторял про себя китобой, стоя перед смотрящим на него тяжёлым взглядом молчащим Даудом. Ему не стыдно. Ему нечего стыдиться. Это был не он. Он не виноват. Он ни при чём.       Но почему-то было такое ощущение, будто бы Мастер всё знал. Нет! Нельзя поддаваться на провокацию! Надо брать пример с невозмутимого Джордана, отлично играющего недоумение. Нет, ассасин не дрожит, он совершенно спокоен.       — Томас, — наконец, после долгих пяти минут молчания произнёс Клинок Дануолла, подходя к ученику.       — Да, сэр.       — Отнесёшь это туда, откуда взял, — продолжил глава наёмников, вложив в руку подчинённого смирившуюся с судьбой уставшую от всего этого мышку.       Китобой внутренне похолодел, подавив желание вздрогнуть и сжаться. Бездна! Как стыдно! Как же хорошо, что на нём противогаз и Дауд не видит его побледневшее, покрытое испариной и красными пятнами лицо!       — Да, сэр, — вырвалось у него прежде, чем он успел сообразить, что надо было сделать.       Джордан подавил желание расшибить себе лицо ладонью сквозь маску. Дурак! Ой, дурак!       — Тогда иди, потом вернёшься, — Клинок Дануолла удовлетворённо хмыкнул. Ну, так он и знал. Томас всё так же совершенно не умеет врать.       Подчинённый послушно испарился, не сдержав облегчённого вздоха. Он даже не подозревал, что его ждёт, когда он вернётся. А вернуться придётся.       — А пока я с тобой разберусь, — хищно прищурившись, произнёс глава китобоев и усмехнулся, грозной тенью нависая над оставшимся залётчиком. Что он не понимает что ли, кто ещё и как именно сумел подговорить одного нерадивого ученика на это? Похоже, наёмникам недостаёт ума, раз уж они не понимают, что их Мастер всё знает. На то он и Мастер.       — А что со мной не так? — удивлённо спросил Джордан, собираясь, видимо, играть в несознанку до последнего. Но он уже понимал, что конкретно попал…