songfic mess

Апрель догорает последним закатом месяца, что отражается своими огненными протуберанцами на потолке. Намджун наблюдает за тем, как озорные лучи прыгают от шкафа к полу и обратно, отпечатываются на его щеках и он жмурится, растекаясь в улыбке – тепло умирающего солнца ласкает кожу, будто кто-то с заботой гладит его и шепчет что-то на ухо шумом проезжей части, доносящегося из открытого окна. В комнату врывается ветер, невероятно теплый, насыщенный ветер предсумеречной поры – самого романтичного времени на свете. Намджуну хочется смеяться, в груди щекочет радость – тягучая и липкая радость. Сегодня весь день он вспоминает все то, что было. Эти недоразумения в аэропортах, путаницы с часовыми поездами и рейсами, трудности перевода и языковой барьер. Он вспоминает то, что с чего все начиналось, и на глаза не наворачиваются слезы, нет. Это что-то другое, да. Что-то, что заставляет покрываться мурашками, а сердце – стучать с утроенной силой. Намджун, кажется, счастлив. Счастлив, несмотря ни на что. Солнце совсем теряется за крышами небоскребов. Небо переодевается в темное и вечернее, словно кто-то пролил на полотно чернильницу. В голове играет одна из тех песен, услышав которые ты в любом случае погрузишься в далекое и прошлое – Намджун получает от этого неслыханное удовольствие. Мама всегда говорила, что он – конченный романтик. По прошествии стольких лет, Намджун даже не хочет это опровергать. Он мечтает о том, что это чувство внутри него, наполняющее и укрывающее, разольется на весь мир, на всех людей вокруг него, на близких и не очень, на родных и совершенно чужих. Чтобы каждый из них почувствовал то, насколько прекрасно небо в самом конце дня, насколько чудесны осколки, блестящие от света лампы и переливающиеся бликами с отпечатками алых капель. И то, насколько это невероятно и вдохновляюще - падать навзничь и подниматься вновь. В комнате почему-то пахнет травами – лавандой и базиликом. Открытая бутылка белого вина распускается в воздухе запахом зеленых яблок. Намджун прикрывает глаза. Комната утопает в весне. Человек живет прошлым. Тем, что было до; тем, что могло бы быть. Человек копошится в воспоминаниях, словно и сокровищнице Аладдина, пытаясь достать самый старый и самый редкий экспонат. Человек страдает ностальгией каждый раз, когда остается один, и грустить, и смеется, и плачет. И все это – над прошлым, но... ... Намджун делает маленький глоток. Приятная прохлада вина щекочет нёбо. К темноте глаза быстро привыкают, к тишине – тоже. Сердце стучит шумно и глухо в груди. Счастье окутывает Намджуна целиком. Да, эти раны на руках, на ногах, на лице и на душе. Да, эти острые осколки в сердце и в легких. Да, эти занозы на пальцах и на языке. Да – они есть, от них никуда не деться; они теперь – часть него, без них он – кто-то другой, кто-то чужой и далекий. Они напоминают ему обо всем, что было. О взлетах головокружениях, о падениях невероятных. О свете и тьме. О зное и морозе. Они напоминают о том, как ужасно все было в начале, и как волшебно стало теперь. Он ощущает каждую крупицу времени, что песком оседает в его голове. И думает лишь о том, как прекрасно все было. И что прекрасное, на самом деле, не может быть прошлым. Прекрасное – оно здесь. Рядом. Мама говорит, что Намджун романтик. Последний романтик на земле. Намджун лишь кивает, пока веселые пузырьки в бокале чокаются друг с дружкой, а от счастья грудь раскрывается и заливает комнату светом – солнечным светом далеких звезд и галактик, которые прячутся внутри него. Микрокосмос в масштабах чьей-то крохотной жизни.