Зависть.

И они вошли в дом. В гостиной Урахара подал чай и присел рядом с приятелем. - Иногда смотрю на него, и прямо мороз по коже гуляет. Глаза у него в последнее время стали какими-то мертвыми. Пить почти перестал: уставится в свою книжку, которую принес из Готей, и целый день молча сидит. Почти ничего не ест. Чашку чаю выпьет, и все. Я уже измучился весь. Не знаю, что делать. Совесть меня совсем уже загрызла. Иссин сурово взглянул на Кискэ и велел: - Веди меня к нему. Заберу я его у тебя - надо ему внимание уделить, присмотреться к его душевному состоянию. Не хочу такого груза на своей совести. К нему Бьякуя сердцем прикипел, хоть и на вид суровый и холодный как кусок мрамора, а вон как переживает за него. Весь извелся, печальный ходит. Урахара кивнул в ответ и повел его к Ренджи. Абараи они застали лежащим спиной к входу, услышав, что кто-то идет к нему, он повернул голову, взглянул на нежданных гостей и снова отвернулся, не сказав ни слова. "Да... - подумалось Иссину, - И правда, парнишка не слабо так изменился. Всегда такой неугомонный и жизнерадостный был, а тут одна бледная тень, совершенно безучастная к окружающему миру. Они подошли поближе и услышали чуть глуховатый и совершенно безразличный голос лейтенанта: - Чего надо? Чего сюда пришли? Киске, это ты его сюда позвал? Куросаки-старший покачал печально головой: - Никто меня не звал. Ко мне постоянно наведывается Бьякуя. Тебя ищет. Переживает из-за тебя. Все так же, не поворачиваясь, Абараи фыркнул: - Как же... Прямо-таки переживает. Ничего ты не знаешь, вот и не говори глупости. Ладно. Побеседовали, и уходите. Не о чем мне с вами разговаривать. Киске повернулся уходить, когда Иссин зацепился взглядом за книгу, лежавшую подле тела Ренджи. Он наклонился и взял ее в руки. Прочитав ее название и сообразив о чем она, бывший тайчо сурово спросил: - Абараи, дружок, что за черные мысли бродят у тебя в голове? Ничего не скажу за Кучики, не знаю – чужая душа потемки. Скажу за себя: ты всегда был хорошим другом моему сыну и всегда нравился мне. Поэтому я не могу бросить тебя в таком состоянии на произвол судьбы. Я забираю тебя с собой. Поживешь со мной, расслабишься, придешь в себя, и все будет хорошо. Ренджи в мгновение ока подхватился на ноги и попытался прошмыгнуть мимо друзей, крикнув на ходу: - Не пойду я с тобой! Не хочу видеть Бьякую и вообще обитателей Готей-13! Хватит с меня! Вот только он не учел одной немаловажной детали: все это время он почти ничего не ел, мало того, долгое время глушил свою душевную боль саке, которое щедро поставлял ему Урахара, и в результате рефлексы его, равно как и тело, уже не могли действовать так же безупречно, как прежде. Так что, Иссину удалось почти безо всяких усилий поймать брыкающегося Абараи и прижать к своей груди, пытаясь как-то утихомирить отчаянно пытающееся вырваться тело. Но упрямец все так же не прекращал попытки выбраться из капитанского захвата, и пришлось Куросаки-старшему применить бакудо №94, Банкин (( Печать) Связывает руки цели духовными ремнями (от плеча до кистей)). Лишь после этого Ренджи присмирел и поник в его руках. - Если ты не хочешь видеть никого, и Бьякую в том числе, я обещаю, что спрячу тебя в своем доме, и никто не узнает, что ты у меня. Мне кажется, что тебе пора поговорить с кем-то о том, что тебя так мучает. Позволь мне позаботиться о тебе, Абараи. Ты ведь не чужой для меня. Лейтенант замер в его руках на мгновение, а потом кивнул головой: - Ладно. Но помни – ты пообещал, что обо мне никто не узнает! - И я сдержу свое слово! – сурово подтвердил Иссин. Он поудобнее подхватил Ренджи и, кивнув приятелю на прощание, быстро скрылся с глаз, унося с собой лейтенанта. *** А в Уэко Мундо жизнь шла своим чередом. Ичиго и Айзен были очень счастливы вместе, и не один раз, бывало, Темный Владыка говорил: - Ты даже представить себе не можешь, как я счастлив, что судьба нас с тобой соединила! Оказывается, жить с человеком, которого любишь, и который любит тебя, так потрясающе прекрасно! Только рядом с тобой я начал понимать, что такое НАСТОЯЩАЯ жизнь! А Ичиго улыбался в ответ и добавлял: - Теперь наша жизнь стала по-настоящему счастливой, ведь мы живем друг для друга! Вот только далеко не все были рады этой семейной идиллии, царившей в Лас Ночес. Глядя на этих двоих, Ичимару скрипел зубами в бессильной злости и думал: "Ну вот с какой стати этому рыжему недошинигами досталось все и одним махом? И Айзен, и статус Королевы, и вообще ВСЕ! А я столько страдал, столько боролся и в результате остался ни с чем! Где же, в конце концов, справедливость?!?!"