Зависть.

На этом сознание Соуске угасло, и он уже не видел, как открылась дверь соседней комнаты, и вошел Бьякуя, с торжествующей улыбкой на губах. Они о чем-то поговорили с Гином, а потом завернули тело Повелителя Уэко Мундо в ковер, заботливо приготовленный Ичимару, и Кучики–доно взвалил его себе на плечо. Врата были открыты в соседней комнате. Туда и понес тайчо свою ношу, обронив на ходу: - Ну, значит, мы договорились. Приглядывай тут за всем и держи нас в курсе событий. А мы займемся нашим молодоженом. Хватит уже ему жить, как в голову взбредет. Скажешь Ичиго все, как мы договорились. Генерал уже подписал твое помилование, так что можешь ни о чем не волноваться. Он аккуратно закрыл за собой дверь гостиной, где Повелитель Уэко Мундо так неосмотрительно угостился очень специфическим чайком своего подчиненного, и скрылся в захлопнувшихся за ними вратах. *** В Готей 13 путешественников уже ждали с превеликим нетерпением. Как только Бьякуя со своей ношей показался во Вратах, к нему сразу же подошел Маюри-тайчо и повел в здание тюрьмы. Они спустились на самый низ – на нулевой этаж, где как уже и было сказано, находилась приготовленная для пленника камера. Там Кучики-доно сгрузил на лежанку свою ношу и развернул ковер. Увидев, КОГО принес капитан, Куротсучи слегка оторопел. - А Генрюсай-доно об этом знает? – осторожно поинтересовался он, - Хотя... что это я. Конечно же, знает. Сам ведь давал мне поручение. Ладно, - понимающе усмехнулся он. - Ключи от камеры я тебе отдаю. Дальнейшее – твои заботы, - сказав это, тайчо сунул ключ в руки Бьякуи и степенно удалился с места событий. - Да уж не сомневайся. Сам во всем разберусь в лучшем виде! – усмехнулся слегка презрительно Кучики-доно. Он склонился над лежащим без сознания телом и вынул из кармана ошейник, переданный ему чуть раньше Куротсучи. С торжествующей улыбкой он надел его на шею Соуске, затем открыл небольшой флакончик и поднес его к лицу пленника и стал ждать, когда же он придет в себя. Прошло несколько минут, когда глаза Айзена наконец открылись, и он с недоумением огляделся вокруг. Увидев Бьякую, он подхватился и с тревогой спросил: - Где я, и что здесь делаешь ты, Кучики? Капитан с нескрываемым наслаждением размахнулся и отвесил ему звонкую пощечину. - Не забывайся, падаль. Помни, с кем ты говоришь. А чтобы ты лучше осознал кто ты теперь, я скажу, что ты находишься в Мукене. Эта камера приготовлена специально для тебя. Айзен молниеносно сложил все воедино и проронил лишь одно слово: - Ичимару... Но в этом единственном слове было все: от обещания расплатиться с предателем, до осознания своего весьма незавидного положения. - Ты всегда соображал быстро и умел сложить два и два, - снисходительно похвалил его Бьякуя, - Обживайся, ты здесь теперь надолго останешься. Пока мы не договоримся. То, как по-хозяйски обращался с ним Кучики-доно, сразу навело Владыку Уэко Мундо на мысль проверить свои духовные силы. Результаты его совершенно ничем не порадовали. Видимо, тайчо тоже сообразил, чем он занимался, потому что с издевательской усмешкой проронил: - Не старайся. Подчиненные Маюри хорошо поработали. Они сделали этот ошейник, который я надел тебе на шею, специально по моему заказу. Теперь уже никто кроме меня и Куротсучи-тайчо не сможет его с тебя снять. А вещица хороша, и не только тем, что лишает духовных сил. Есть в ней еще множество сюрпризов для тебя. В общем, ты тут полежи, подумай, как сильно тебе хочется вернуться обратно в Уэко Мундо, а потом мы с тобой еще поговорим. Он развернулся и вышел из камеры с удовлетворенной улыбкой на губах. Щелкнул замок запирающейся двери, и Соуске остался один. Он с тоской огляделся. Серые стены без окон, тусклая лампочка под потолком, лежак в углу и какая-то дверь в нише, в дальнем углу камеры. Он подошел поближе и внимательно осмотрел непонятную дверь. Ни окошка, ни щелочки – внутрь не заглянуть, не понять, куда она ведет. Хотя... что-то подсказывало ему, что рано или поздно он узнает, что находится за этой загадочной дверью и весьма сомнительно, что то, что он узнает, чем-то его обрадует. *** Тем временем в Каракуре события развивались своим чередом. Иссин притащил к себе домой Ренджи и усадил его пить чай. Куросаки-старший пожил на свете достаточно долго, чтобы понять, что ни с сего ни с того такие радикальные перемены с личностями вроде Абараи не происходят. Значит, случилось что-то действительно серьезное, раз приятель сына даже видеть никого из Готей 13 не желает. Он был человеком опытным, и потихоньку–помаленьку сумел таки разговорить замкнувшегося в себе Ренджи. При всем своем нежелании говорить, Абараи неистово хотелось посоветоваться хоть с кем-то. Хотелось как-то разобраться в случившемся, в себе и вообще в своей жизни. До этого случая все в его жизни было ясно и понятно. Он знал, ради чего живет и воюет, и кто ему друг, а кто враг. А потом вдруг в один момент оказалось, что не все так очевидно. Что те, кого ты знаешь давно и прочно, вполне могут отгородиться от тебя, бросить в самый тяжелый момент, и ты начинаешь понимать, что, оказывается, и не знал ты эту особу вовсе. Что все было иллюзией, которую для тебя создал кто-то, или ты сам по недосмотру придумал себе все так, как хотел это видеть.