Зависть.

- Ну как? Тебе понравилось наше маленькое развлечение? Это я еще не довел дело до конца. Решил узнать – вдруг ты передумал, и согласишься принять разумное решение и подчиниться нам? Вот в этот момент он и понял смысл услышанной однажды на Земле фразы: "Перед смертью не надышишься". Он всеми силами оттягивал момент, когда придется дать ответ Бьякуе и в то же время понимал – он уже не сможет изменить свое решение, даже если эта пытка будет продолжаться. А уж в этом он ничуть не сомневался. Конечно же, проклятый ошейник не позволит ему умереть. Но раз за разом переживать весь этот ужас было неимоверно тяжело. Уж лучше бы Кучики причинял ему физическую боль. Это было бы не так тяжело для его психики, как то, что он пытался сотворить с ним сейчас. Он поднял глаза и упрямо буркнул: - Не надейся. Даже теперь я не соглашусь. Тайчо насмешливо улыбаясь, пожал плечами: - Ну что же... Значит, мы можем продолжить! И он продолжил. Когда Повелитель Уэко Мундо почувствовал как в нос и рот, открывшийся в мучительной попытке то ли крикнуть, то ли глотнуть не существовавший под водой воздух, хлынула вода, его сознание милосердно отключилось. Но приходя в себя, когда Бьякуя наконец-то поднял его из воды, он тяжело и болезненно отплевывал воду и кашлял, пытаясь избавиться от заполнившей его внутренности жидкости. Когда Кучики-доно повторил процедуру еще несколько раз, он не выдержал и сквозь кашель прохрипел: - Хватит... Просто убей меня... И все... Тайчо засмеялся и ответил: - Убить тебя? Отказаться от удовольствия увидеть тебя раздавленным и покорным? Да ни за что! Ладно. Цени мою доброту. На сегодня я с тобой закончил. Так что, можешь отдыхать и набираться сил. Завтра я вернусь... Он отвязал обессиленного вконец пленника от пыточной доски и потащил обратно в камеру. Он бросил его на пол и запер камеру пыток на ключ. Повернулся к Соуске и сказал: - Видишь? Я проявил милосердие и не стал доводить процесс до логического конца. Так что, задумайся над своим поведением и завтра дай мне тот ответ, который я хочу от тебя услышать. Он круто развернулся и удалился, закрыв за собою двери на ключ. А поверженное божество лежало на полу и думало о том, что ждет его завтра. Он не мог ничего сделать. Он был совершенно бессилен и понимал как никто, что в данной ситуации выхода нет – он не может дать тот ответ, который ждет от него его палач. Соответственно, Бьякуя не остановится, пока не добьется своего. А значит все будет продолжаться пока он либо не сойдет с ума и станет бесполезен, либо ситуация не разрешится как-то иначе. Хотя другого варианта событий он не видел при всем своем желании потому, что благодаря ошейнику умереть он уже не мог. *** А тем временем в Каракуре Иссин и Абараи жили дружно, получая удовольствие от своего сосуществования. Ренджи никогда не предполагал, что человек гораздо старше его самого может быть таким простецким и своим в доску. Он мог трепаться с ним обо всем и ни о чем, помогать ему в клинике, и при этом чувство было такое, словно с ним рядом находится закадычный приятель. Никаких условностей, никаких ограничений. Он даже набрался наглости и посоветовал Иссину побриться и добавил, что для полноты картины ему недостает лишь сигаретки в зубах. Для свободолюбивой натуры Абараи это было просто бальзамом на душу. Кроме того, если ему не хотелось чем-то заниматься, то никто его и не заставлял это делать. Помимо всего прочего Куросаки-старший готовил офигительно вкусно. Лейтенант с восхищением в душе иногда думал, что с такими кулинарными способностями хозяину дома нужно было не клинику открывать, а собственный ресторан. И был совершенно уверен, что с этим рестораном он разбогател бы в два счета. Но, видя, с какой любовью относится Иссин к своему детищу – клинике, он, конечно же, не стал ничего говорить. Они сидели и обедали в приятном дружеском молчании, когда Абараи вдруг вспомнилось, как он хотел посоветоваться с бывшим тайчо по поводу своего лица, на котором всегда четко и ясно можно было прочитать все мысли и эмоции, переживаемые лейтенантом. Он глотнул чаю и для начала спросил: - Мне вот интересно – ты всегда по моему лицу сразу определяешь и мои мысли, и чувства. А вот ты сам можешь скрывать ото всех свои эмоции? Куросаки-старший улыбнулся: - Конечно, могу. Столько лет прожить в Готей 13 и не уметь? Кхм... – замялся он, сообразив, что собеседник тоже там жил, и может обидеться. - В смысле... я хотел сказать, что общаясь с генералом и некоторыми персонами из его окружения, приходилось учиться этому нелегкому искусству, - выкрутился он из неловкой ситуации. Любопытный Абараи тут же уцепился за предоставленную возможность: - Докажи! А то вдруг у тебя это тоже не очень-то хорошо получается! Иссин пожал плечами: - А ты скажи или сделай что-то очень неожиданное, и увидишь, что я останусь совершенно спокоен и безразличен, и сделаю вид, что ничего не случилось. Ренджи задумался на минутку, а потом с хитрой улыбкой одним прыжком оказался рядом и... впился губами в рот старшего товарища. Куросаки-старший в состоянии удивления и некоторого шока хотел, было, поинтересоваться, что это вытворяет его гость, но едва лишь он приоткрыл рот, как язык нахального лейтенанта тут же проник внутрь и стал по-хозяйски его исследовать. Сперва хозяин дома хотел оттолкнуть наглого мальчишку, но лейтенант оказался докой в вопросах поцелуев – сразу ощущался немалый опыт и... "Страсть?" - удивленно понял Иссин. Желание оттолкнуть вдруг напрочь пропало, а на смену ему пришло совсем другое. Уже давно, очень давно никто не целовал его вот так – жадно и страстно, никто не гладил его волосы и не прижимался так сладко, всем телом, словно предлагая приласкать, и он не устоял. С невольным стоном, вырвавшимся откуда-то из глубин души, он ответил на поцелуй и стал жадно поглаживать тело своего гостя. Было забыто все: и обед, и вопрос и весь окружающий их мир. В этот момент существовали только эти двое, и их вспыхнувшее столь яростно желание.