Зависть.

Совершенно вымотанный Айзен лежал на полу и медленно приходил в себя. Да. Ошейник постарался, он выжил и даже уже ощущал, как понемногу восстанавливается его тело. Он откашлял еще какую-то часть воды и перебрался на лежанку. Там все же было как-то теплее и комфортнее чем на полу. Ни о чем не хотелось думать. А какой смысл? Сквозь стены он ходить не может, силы потерял, и находился в полной и абсолютной власти Кучики. Организм бодро восстанавливал повреждения, а он с тоской понимал, что вскоре вернется его мучитель и продолжится пытка. Эта или какая-то другая – не важно. Его палач найдет способ поразвлечься так, или иначе. Он закрыл глаза и неожиданно для себя уснул. Он на удивление крепко спал, когда его схватили и куда-то поволокли. Он даже не успел прийти в себя и оказать хотя бы видимость сопротивления нападавшему. Окончательно он пришел в себя, когда уже все было практически закончено. Они находились в камере пыток – он и Бьякуя. "Ну да... - усмехнулся иронично и чуть печально внутренний голос, - А кого ты еще ожидал тут увидеть? Не Ямамото же с Гином и извинениями за причиненные неудобства! М-да... - подумалось ему, - Иронизировать я еще способен, а значит, кое в чем еще в состоянии противостоять Кучики. Уже хорошо". Он осмотрелся. В этот раз для разнообразия его, судя по всему, топить не собирались. Он стоял привязанный к двум перекладинам – они удерживали его тело в вертикальном положении, и к ним же были безжалостно прикручены его руки. Айзен нарочито безразлично посмотрел на своего палача и ничего не сказал. А тот с усмешкой заявил: - Решил несколько разнообразить наши с тобой развлечения. Сегодня у нас на повестке дня все тот же вопрос – готов ли ты подчиниться мне? Соуске с легким интересом спросил: - Тебе? Вы же с Ямамото вроде бы действовали заодно? Бьякуя спокойно отозвался: - Да тебе, собственно, какая разница? Я пообещал генералу, что буду держать тебя на коротком поводке и соответственно, его интересы в этой истории ни как не будут ущемлены. Так что, ты согласен слушаться меня? - И верно – разницы никакой, - безучастно ответил Повелитель Уэко Мундо, - Хоть тебе, хоть ему я скажу одно и то же – не стану я вам подчиняться. Не хочу и не буду. Ничуть не огорчившись, Кучики–доно подтащил поближе к себе от стены жаровню, весело пылавшую жаром, и достал оттуда ёрои доси, с раскалившимся докрасна клинком. Подойдя поближе к пленнику, он безжалостно вогнал его острие в плечо. Дикая боль взметнулась и захлестнула Соуске с головой. Он изо всех сил удерживал в себе крик боли, закусив губу до крови. Тело его изогнулось, и он застонал, тяжело дыша и пытаясь как-то утихомирить эту боль. *Мизерикорд, мизерикордия, кинжал милосердия (фр. misericorde — «милосердие, пощада») — кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Появился в Западной Европе в XII веке и представлял собою кинжал с узким 3-4-хгранным клинком длиной 20-40 см. Такое же оружие имелось и в Японии: там оно появилось также к XII в. и было известно под названием «ёрои доси» («сокрушитель доспехов»). В то время ёрои доси затыкали за пояс сзади, но позднее стали чаще носить на правом боку. Мизерикорд и ёрои доси использовались для добивания противника и в случае борьбы в доспехах. Наибольшее распространение мизерикорд получил у рыцарского ордена госпитальеров, у которых подобный стилет входил в обязательную часть гардероба. А его мучитель с демонстративным сочувствием заботливо спросил: - Ну что? Еще не передумал? Если согласен – я могу прекратить. Айзен на секунду закрыл глаза и, собравшись с последними силами, ответил твердо: - Нет. В ответ тайчо подхватил еще один ёрои доси и вогнал его в другое плечо. Вторая волна боли накрыла пленника с головой. Еще более мучительная и сильная, чем предыдущая. Он пытался прийти в себя и ловил воздух ртом, в попытке справиться с приступом острой боли. Голова его бессильно склонилась, но пощады он так и не попросил, а Бьякуя пожал плечами и вытащил клинки из его тела. - Откровенно говоря, не думал, что ты выстоишь, - признался он, - Но это, в общем-то, и хорошо для моих собственных целей. Раз ты способен выдержать такую боль, то дальше можно не продолжать. Все равно не сломаешься. Повелитель Уэко Мундо промолчал, но про себя подумал: "Попробовал бы ты это все на собственной шкуре и посмотрел бы я тогда на тебя!" Он с невольным чувством облегчения смотрел, как жаровня с ёрои доси перемещается на прежнее место и уже позволил себе понадеяться, что на сегодня уже все закончилось, как Бьякуя вернулся и заявил: - Ну что же... С прелюдиями мы с тобой покончили. Значит, пора переходить к делу. Генерал недоволен нашими успехами, и поэтому мне пришлось пойти на более жесткие меры. Ты помнится, говорил, что любишь своего Золотого Мальчика – Ичиго. Вот мы и поглядим, как сильно ты его любишь, да и любишь ли на самом деле. Соуске встревожено поднял голову и впился глазами в Кучики-доно. А тот, словно и, не замечая его реакции, продолжал: - Так вот. Мы с Гином вчера встретились, и я передал ему флакончик с ядом, созданный в лабораториях Маюри-тайчо. Знаешь, там, надо признать, работают очень талантливые люди... Снедаемый тревогой и ужасом Повелитель Уэко Мундо прервал его разглагольствования: - Что с Ичиго? – рыкнул он. - А что? – притворился непонимающим Бьякуя, - Ичимару позаботится о нем. Уже, наверное, подлил ему отраву и все в порядке. Соуске рванулся, снедаемый неистовой жаждой схватить гада за горло и убить тут же, безо всякой жалости. Но путы держали крепко и он лишь с ненавистью прошипел: - Не тронь Куросаки! Он здесь совершенно не причем! Его палач удовлетворенно засмеялся и сказал: - Вижу, ты и, правда, любишь мальчишку. Вот уж удивил, так удивил. Я-то думал, что тебе нужно только его тело. А ты и в самом деле влюбился в него как сопляк. Что же... значит, все будет проще и для тебя, и для нас. Теперь все зависит только от тебя. Ты должен сам решить, что для тебя дороже – жизнь Куросаки или ты сам. Выбирай. Либо мы дадим противоядие Ичиго, но в обмен на это ты станешь моей вещью до конца жизни и будешь слушаться меня беспрекословно, что бы я ни приказал. Либо он умрет, а ты останешься здесь до самой смерти. Услышав это, Владыка Уэко Мундо понял, что проиграл. Однозначно и бесповоротно. У него была одна-единственная слабость. И имя этой слабости было - Ичиго Куросаки. Он не мог допустить, чтобы его любимый умер. Это было все равно, что уничтожить свое сердце и душу, убить себя самого. В конце концов, он честно боролся все это время и не его вина, что враги нашли его единственное уязвимое место и ударили по нему безо всякой жалости. Но в этот момент в нем пробудилось сомнение, и он спросил: - А ты не врешь? Все так и обстоит на самом деле? Презрительно глядя на него, тайчо ответил: - Если хочешь, я могу дать тебе свое слово, что все сказанное мною - правда. Сегодня Ичиго отравят и единственное спасение для него – наше противоядие. Оно у меня имеется. Так что, если ты не покоришься мне, то он умрет, и будь уверен, попадет сюда как пить дать. А мы уж тут его встретим, как полагается. Только он будет еще очень долго жалеть об этом. Так что подумай: стоишь ли ты всей той боли и горя, которые он испытает по твоей вине? Охваченный отчаянием Айзен лишь застонал в ответ, и стон этот был больше похож на рык смертельно раненного животного, попавшего в ловушку. Он изо всех сил рванулся и изнуренно обвис в своих путах. Потом собрался с силами, приподнял голову и, глядя на своего мучителя с бессильной ненавистью, признал: - Твоя взяла. Если ты дашь Ичиго противоядие, и вы отпустите его домой в Каракуру, к отцу, то я согласен. Делай со мною что хочешь. Я буду тебя слушаться. Даю тебе слово. Кучики-доно подошел поближе и почти ласково потрепал пленника по щеке: - Ну вот. Видишь? Все оказалось легко и просто. А ты сопротивлялся... Не волнуйся. Я добрый, и буду тебе хорошим хозяином. Я даже позволю тебе попрощаться с Куросаки. Мы отправимся в Лас Ночес, и ты скажешь ему, что пока отсутствовал, влюбился в меня. Поэтому вы разводитесь, и ты женишься на мне. С этих пор ты будешь только номинальным Правителем Уэко Мундо, а я - твоей Королевой. Но на самом деле все буду решать я, а ты будешь делать то, что я тебе скажу. Помни, я позволю дать Ичиго противоядие, но никто и никогда не должен узнать, где ты был, и как я стал твоей Королевой. Ты все понял? Соуске кивнул и тихо ответил: - Да. - Ну, вот мы и договорились, - довольно заключил Бьякуя и стал освобождать тело Айзена от пут.