UNDER WATER

I let you in my brain I used to doubt, now I believe I let you ease my pain Using your black magic on me Я пущу тебя в свой разум. Я сомневался, но теперь я верю. Я позволю тебе облегчить мою боль, Используя на мне свою чёрную магию. I don't know how you do what you do But you do it so good to me My favourite pill when I'm getting so blue Your taste is all I need Я не знаю, как ты это делаешь, Но ты делаешь мне так хорошо. Моё лучшее лекарство, когда мне становится тяжело, Твой вкус – всё, что мне нужно. You make it so damn good to be bad You're the best I ever had You're cold-blooded and I love it Ты заставляешь меня чувствовать, что быть плохим – так восхитительно. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты хлоднокровен, и я обожаю это. Baby, you're my ocean, I can't stop swimming The salt of your waves, and I can't stop sipping The moment that I get you all alone Ты мой океан, и я не могу перестать плыть. Соль твоих волн, и я не могу перестать осушать их. В момент, когда я застаю тебя совершенно одного Jaymes Young – Black Magic

***

Появившись в кампусе, Мин поймал на себе чрезмерное внимание проходящих мимо студентов, что совершенно ему не нравилось. В холле общежития он мельком взглянул на своё отражение в большом зеркале, и понял, в чем может быть дело. Его вид был настолько мрачным, неприветливым в целом, что он выглядел чужеродно в этом оплоте культа сверхпродуктивности и достигаторства. Ещё ироничнее было то, что на зеркале был стикер с хэштегом #учисьсулыбкой с иконкой инстаграма и аккаунтом универа. Под ними крайне красноречиво смотрелось отражение Юнги, посылающее нахуй даже его самого. Мин не ожидал, что настолько сильно изменился. Он сутулился, взгляд был крайне заебанным. Вещи сидели на нем ещё более мешковато, всё-таки он потерял слишком много в весе. Не то чтобы он раньше выглядел бодро и жизнерадостно, но сейчас был откровенно плох. Лифт полз по шахте также вяло, как плёлся до него Мин. Опять зеркало. Ну ебаный в рот. Мда, Чимин явно охренеет – увидеть его в таком виде. Да вообще увидеть. Ясно же, что Чимин будет сейчас скорее удивлён, смущён или растерян, чем рад внезапному возвращению Юнги. Наверное, будет лепетать о том, что должен был прибраться, подготовиться к его появлению, и побежит делать свой бесконечный чай для себя и сомнительного вкуса кофе для него. Но старший не мог пересилить себя и выполнить просьбу о том, чтобы предупредить, ведь Юнги не будет Юнги, если не воспользуется возможностью понаблюдать, как хлопают недоуменно глаза и пухлые губы округляются в беззвучном "о", а потом надуваются обиженно. Если подумать, то когда он первый раз переступил порог этой комнаты, он был разбит, подавлен, а теперь, можно сказать, воодушевлён? Сейчас он даже не раздражался от нахождения на территории вуза, а это уже многое значило. Предвкушение встречи странно будоражило внутри. Ещё вставляя ключ в замок, Мин расслышал шум воды за дверью, и искренне обрадовался, что Чимин оказался сейчас в их комнате. Юнги перебирал возможные способы подколоть его, когда тот выйдет из душа, не заметив возвращения соседа, и, ухмыльнулся, переступая порог. Но сбросив на автомате сумку с вещами на пол, он так и остался стоять. Распахнутая в душ дверь ввела его в ступор. Недвусмысленные движения тела, размытого стеклом, вполне распознаваемые звуки – полувсхлипы-полустоны не оставляли сомнений в том, чем именно занимался Чимин, уединившись в душе. Мин уставился в проём, никак не обозначая своего присутствия, ехидная улыбка медленно сползла с лица. Его словно окатили колодезной водой, до того ледяной, что она обжигала, отчего рефлекторно перехватило дыхание. Весь энтузиазм вышибло из головы нахрен, как остатки мозгов у гопника после её встречи с битой. Да твою же мать. Интим небольшого пространства. Влажный тёплый воздух, отдающий хлоркой. Шум воды. Глухие стоны за стеклом. И кто кого застал врасплох? К такому Мин явно не был готов. Проблеск разумной мысли – поступить как адекватный человек, тихо выйти и прикрыть за собой дверь, неожиданно для самого Юнги перечеркнулся бредовым: Хочу это увидеть. «Сука, да что ты делаешь!», – шипел внутренний голос, но ноги будто забетонировали. И чем дольше Юнги медлил, тем плотнее накрывало навязчивое: Хочу. Увидеть. В голове слабо дёрнулась, но ушла в слив вместе с льющейся за стеклом водой последняя здравая мысль, оставляя оглушающую пустоту. Глаза упорно и безо всякого стыда выискивали среди россыпи капель и дорожек воды на стекле очертания тела, собирая воедино, дорисовывая скрытое, смутно напоминающее о чём-то. О чём? Где он мог это видеть? Вмиг наваждение схлынуло, когда внезапно и неумолимо быстро происходило неизбежное: пальцы, отодвигающие стекло, мокрые пряди, спадающие на лоб, расслабленный взгляд, вспыхнувший шоком, даже нет, ужасом, а с ним вскрик и грохот перегородки; резко оборвавшийся шум воды, и отшатнувшийся к стене, а потому ставший едва различимым силуэт. Поздно дёргаться. Волной адреналина прошибло, замкнуло, а предохранители вышибло. Оглушительная тишина. Только пульс долбил в ушах Юнги. Постепенно к нему, по нарастающей возвращая звуки в пространство, добавилось медленное, отчётливое, с долгими равными интервалами, как обратный отсчёт: кап… кап… кап… Боже, Чимин, только не веди себя как загнанная добыча. Юнги ведь случайно заметил, и честно думал даже молча уйти. Впрочем, теперь уже неизвестно, что он там собирался делать. Теперь он так просто не уйдёт... – А дверь ты... прикрывать не пробовал? – раскалывая уже давящую тишину, Юнги хриплым и довольно нахальным тоном обозначил своё присутствие. Словно и не он тут пялился, и не он без спроса вошёл. В своём духе. – Мог бы сделать вид, что не заметил, извращенец! – явно шокированный предъявой, Чимин, наконец, ожил и попытался защищаться из-за своего не слишком надёжного укрытия, – Хули, блять, пялишься?! – Это кто ещё извращенец? – Мин облокотился на косяк, переминаясь с ноги на ногу. Уголок губы пополз вверх, обозначая улыбку и скрывая замешательство, – Да и как тут не заметишь. Молчание. Неловкое до ужаса и такое волнительное, накаляющее эмоции молчание. – Может ты, ну… не знаю, наконец, дверь закроешь? Надеюсь, ясно, что с той стороны… – Чимин продолжал обороняться, но стыд и неловкость были сильнее. – Зачем? Ты продолжай, – бросил небрежно Мин, скрещивая на груди руки. Он и сам не до конца понимал, шутит сейчас или нет. Зачем ему это? Кто бы мог подумать – похоже, разум возвращаться не собирался. Почти маниакальное желание крепло. Восприятие Юнги сужалось всё больше до единственного, настойчивого: "хочу увидеть". Перед ним обнажённый парень, они в замкнутом пространстве, и ему некуда деваться. Казалось бы, совершенно справедливые упрёки от Чимина должны остудить, но наоборот, только подогревали… Что? Азарт? Желание? Плохо контролируемую жажду получить… что-то. – Решил издеваться? – дрожащий голос из-за стекла. Юнги такая реакция привела в замешательство. Издеваться? Это правда выглядело как издёвка? Он даже немного протрезвел от такой постановки вопроса. Нет, это точно не то, чего он хотел. – Вовсе нет. Я и правда хотел бы посмотреть, – уже серьёзно, без тени иронии. Пока взгляд сверлил силуэт сквозь запотевшее стекло. – Что?.. – выдохнул неверяще Чимин, переминаясь с ноги на ногу, и под ними хлюпала не ушедшая ещё в слив вода. – А ты думал, будешь так звучать и двигаться, и не обратишь на себя внимания? – проговорил негромко Юнги, объясняя, ему казалось, очевидное Паку, – Продолжай делать всё то же, что и делал. И приоткрой, пожалуйста, иначе не будет видно. Голос Юнги звучал низко, еле слышно, его слова парализовали Пака. Таким заведённым и вызывающе дерзким, настойчивым он его ещё не видел. И это, как назло, сильно возбуждало. Играло на его желании наконец-то быть... слабым. Слушаться. Подчиняться указам. Не мочь сопротивляться. И всё же непредсказуемость и такая внезапность пугали. Он хочет посмотреть? На что? Как Чимин дрочит?! Зачем?! И это Юнги-то?! – Я... не могу… – совсем уж сдавленно и почти шёпотом прозвучало в ответ. Ответ неверный. Испуганный нежный голос загнанного в угол Чимина провоцировал что-то неконтролируемое внутри Юнги. – Не отказывай мне, Чимини, – безапелляционно и окончательно Юнги отрезал пути к отступлению. Two Feet - I Feel Like I'm Drowning кап... кап... кап... И каждая капля, разбивающаяся о кафель – заколоченный гвоздь в крышку чиминова гроба. И его бессилия отказать Мину. Движение за стеклом, запотевшая перегородка, отъезжающая в сторону и полностью открывающая вид на обнажённое тело Чимина, стоящего вполоборота. Преграды, мешающей старшему видеть, больше нет. Юнги не шелохнулся. Глаза вперились в парня напротив, рассматривая его открыто, жадно, ловя каждую деталь. Не поднимая головы, Пак протянул руку к флакону на полке. Выдавил немного на ладонь и отвернулся. Взгляд, что он чувствовал на себе, его прожигал и сковывал, и он просто застыл с налитой в ладонь жидкостью. В этот момент, глядя на эту мокрую спину, на эти движения Мин, наконец, осознал. Ну конечно. Он ведь уже попадался на это. И такое знакомое, из ниоткуда взявшееся смятение и непонимание своей собственной реакции уже было, тогда, в бассейне. Он будто вернулся в тот самый день, день их первой встречи, превратившийся со временем в его навязчивую опиумную фантазию. В обрывки размытых снов, неуловимые и странно волнующие. Зима. Бассейн. Замкнутое кафельными стенами пространство, запах хлорированной воды, звонкое эхо ангельского голоса, пар, россыпь капель на раскрасневшейся коже. И красивое тело перед его взглядом. За это время фантазия пустила корни и долго бродила, прочно засев в его голове. Он столько раз вспоминал тот день, что это стало уже его личным наваждением. Хочу увидеть. Хочу. Его. – Просто представь, как делал бы это, пока я не пришёл, – хрипло проговорил Юнги, наконец, разлепив губы. Он осознал, что его слова прозвучали извращенно, но это уже было неважно. – Я не… – Чимин, сдавленно и даже не оборачиваясь, – могу. – Ты сможешь. Ради меня, – доверительно, но властно. Он уже говорил это раньше. Чимин не пошевелился. – Я хочу этого. Давай же, – Мин пристально смотрел на стоящего перед собой, и его голос предательски выдал его чрезмерное нетерпение. Пак медленно повернул голову и исподлобья посмотрел через плечо, как будто хотел убедиться, что за его спиной действительно стоит Юнги. За секунду до того, чтобы посмотреть в глаза, взгляд старшего был где-то в области бедер, и Пак не мог этого не заметить. Его смущало, но не отталкивало происходящее, хуже того, внутри сгущалось то неправильное, жгучее и вязкое, отчего безвольно теряешь контроль и стелишься в самые ноги. Чимин поддался языку старшего, хотя тот даже его не касался. Ну и чёрт с ним. Будь по-твоему. Свободной рукой, дрожащей от волнения, Пак включил воду, но отвернул лейку немного в сторону, так что часть воды потоком лилась по стене и нарушала оглушающую тишину. Чимин поставил левую ногу на бортик, стоя правым боком. Он распределил смазку в ладонях, судорожно думая, как начать. "Просто представь, как делал бы это, пока я не пришёл". Накрыл, а потом обхватил правой рукой напряженный член, не переставая думать о том, что на него смотрят, на него, собирающегося прямо сейчас прямо вот так дрочить напоказ. Жар продолжал жечь кожу щек. Ноги стали ватными. Как же стыдно и... горячо в руках. И, как бывало, когда Пак выступал с танцем, страх отпускал после того, как он делал первый шаг на сцену, а мир сужался до её пределов. Так и сейчас, мир сужался до размера душевой и до них двоих. Постепенно, чувственно, как бы погружаясь в обволакивающие его тёплые океанские воды, Чимин стал бережно ласкать себя. Пробуя, как в первый раз, и находясь под пристальным взглядом Мина. Юнги что, и правда прямо разглядывает его? Наблюдает за тем, как тот медлительно дразнит себя, растягивая ощущения? Прямо вот так? Быть на виду оказалось совершенно опьяняюще, до одури. От невозможности сблизиться даже взгляд проступал на коже как прикосновение. Он продолжал гадать, что происходит в голове у Мина. Ему нравилось, что он и есть тот, кто заставляет Пака возбуждаться? Или ему нравилось, что это представление только для него? Чимин гладил, обхватывал член всей рукой, водил по нему, накрывал и сдавливал головку и скользил к основанию, издавая стоны, которые не мог сдержать, возбуждаясь от каждого из предположений, что возникали в мыслях. А ещё от того, что как сильно он хотел заставить Мина сдаться и наконец самому погрузиться с ним. Юнги изучал его так, словно впервые видел, как выглядит мужское тело. Словно сам никогда к себе не прикасался. Он смотрел, как теперь ритмичные движения заставляли младшего склоняться вперед, округляя спину, и запрокидывать голову. Характерные звуки раздавались на фоне льющейся воды. То, что он видел, вытягивало из него тугие веревки, что скручивались и тянули вниз, как будто был камень, привязанный к шее утопленника, и увлекал за собой на дно. Пак, похоже, гораздо лучше знал себя, чем Юнги, и это завораживало, словно сетка солнечных бликов под поверхностью воды. И он ублажал себя сейчас с таким упоением, что это не могло не быть красиво. Юнги иногда закрывал глаза ради короткой паузы на отдышаться, и сглатывал, стараясь смочить пересохшее горло. Они встретились глазами с Чимином, в чьих уже было столько дурмана и просьбы. То ли о том, чтобы Мин наконец сблизился с ним, то ли о том, что он не хочет, чтобы тот прекращал смотреть и любоваться. Обнаруживая демонов, во взгляде Пака проскакивали огоньки, призывные, безумные. Их Чимин старался прятать, но Мин сделал всё, чтобы сломать преграду. Юнги уже успел обо всём пожалеть. Что вошёл, что увидел, что остался, что смотрит. Это было невыносимо. «Что я вообще делаю? Почему я до сих пор избегаю того, чтобы…» От возникшего нетерпения Юнги сорвался и сократил расстояние между ними в два шага, остановившись почти вплотную. Чимина всё больше вмазывало от того, как действовали его движения на смотрящего, и как его демоны ликовали из-за этого. Он выжидающе замедлился, лукаво улыбаясь, немного отстранился и выпрямился, глядя из-под опущенных слипшихся мокрых ресниц. Часть воды лилась на затылок и стекала по волосам на лицо и попадала в рот. Вот он, Чимин, весь нараспашку, обманчиво уязвимый, прямо перед Юнги. Старший, словно убеждаясь в реальности этого парня, прикоснулся тыльной стороной пальцев к животу, отчего мышцы под ними дрогнули, реагируя на лёгкое прикосновение и холод широкого металлического кольца. Сумрачное осознание того, что Чимин и правда сейчас перед ним, он материален, соединяло видения и реальность. «Чёртов извращенец», – мысленно выругался на себя Юнги за то, что он делал и собирается продолжать делать с младшим, и что, он знал, будет мучительно для обоих. Рука плавно провела извитую линию кверху, заставляя пресс под собой напрягаться, игнорируя сбитое дыхание, и член слегка дëрнуться. Пак зажмурил глаза, втянул воздух и облизал воду, что попала на губы, продолжая часто и поверхностно дышать через рот, ожидая своей участи. Jaymes Young – Black Magic – А теперь, представь, что это делаю я, – Юнги смотрел прямо, но его зрачки, как у пьяного, с трудом фокусировались из-под полуопущенных век. – Почему ты, кхм, просишь меня о таком? – еле слышный, кроткий вопрос мог бы помочь выбраться из смиренного послушания и разрядить напряжение, от которого всё тело прошибало разрядами. И на самом деле он хотел спросить: почему ты не дашь себе волю? – Потому что от того, как ты сейчас выглядишь, меня просто разъёбывает, – каждый слог пробирал младшего ещё сильнее, затягивая на шее удавку, – и я не могу ничего делать, кроме как продолжать пялиться на тебя. Со стороны. "Разрядил". Пак, проглотив сказанное, с шумом впустил давно не вдыхаемый воздух и зажмурился. Нет, кажется, Чимин обречён слушаться. Обычное физическое возбуждение оказалось ничто, в сравнении с этой потерей реальности, когда рядом он. Мин не из тех, кому могло бы быть просто говорить о таких своих желаниях. И Пак сдался, позволив себе раскрепоститься. Если Мин действительно хочет просто смотреть, то пусть смотрит внимательно. Чимин завёл руку за спину. Убедившись в том, что Юнги следит, он представил, как тот мог бы быть сейчас позади него. Расстегнуть джинсы. Залезть в них рукой и достать свой член, крепко обхватывая у основания. Другой рукой провести по его спине от поясницы и выше, отчего в реальности Пак прогнулся вслед за ней, запрокидывая голову, схваченный за волосы этой же воображаемой рукой. Медленно скользя между ягодиц и надавливая, он почти ввёл три пальца в себя. Подался тазом назад, срываясь на свой самый сладкий, почти хнычущий стон. И насадился на них. Мин невольно схватился за пах и с силой сжал, испытывая нестерпимое давление под ширинкой. Паршивец. Мелкий извращенец. Что он вытворяет? Почему он так это делает? И, господи, почему он так блядски стонет? Чимин сначала делал медленные неуверенные движения, потом всё более настойчиво мастурбировал и проникал внутрь. Он слегка растягивал себя и давил на переднюю стенку, усиливая удовольствие, которое стремилось к финалу, усиленное разыгравшейся фантазией. Но Пак нуждался, до исступления, до безумия нуждался в Юнги, тем более эта возможность была так близко. Он решил попытаться, и потянулся расстегнуть наконец джинсы старшего, отпустив свой стояк. Но тот ухватил за запястье и отвёл от себя его руку обратно. Не сегодня. Не в этот раз. Отпустив, Мин накрыл щёку своей ладонью и держал за невыносимо милое разочарованное лицо своими длинными сбитыми пальцами. На пару секунд зажмурившись, он выдохнул, и позволил напряжению, не находящему выход, течь через себя. Ему самому было тяжело от того, что он сдерживался, это вызывало онемение в конечностях и тянущее чувство внизу живота, но по-другому он не мог. – Нет, пока нет, Чимини, – большой палец, отставленный от остальных, скользнул вверх по подбородку, по пухлой искусанной губе за неё, раскрывая рот, и надавил на блестящий слюной язык, на который Юнги смотрел, вспоминая то, что он умеет, – сейчас я хочу, чтобы ты сам себя оттрахал, у меня на глазах, так что продолжай. Юнги слегка задрал голову, тем не менее пристально глядя в жалобные, молящие глаза напротив. Мин держал его за нижнюю челюсть и ласкал язык скользящим внутрь и наружу большим пальцем. Смотрел на послушного парня перед собой, находящегося всё-таки в его власти, на его приоткрытый рот с влажным языком, затуманенный взгляд и сверкающие струи, текущие с волос по скулам. С его собственных локтей уже тоже капала вода. Во рту пересохло, и хотелось собрать всю эту влагу с Чимина. Он переложил руку на затылок, намокая ещё больше, сам потянулся к его скулам, мягко касаясь высохшими губами и вбирая с них воду, как бы упиваясь самим Чимином, но испытывая лишь ещё большую жажду. Обводя эти скульптурные изгибы, Мин провёл линию ниже, от угла челюсти к подбородку, и зацепил каплю, скопившуюся с нижней губы. Чимин подался вперед, ища встречных губ, но Юнги отстранился, по-прежнему бросая Пака неудовлетворенным, отчего тот жалобно застонал, почти заскулив от досады. Но Мин не собирался помогать. Его фантазия должна была исполниться, и он должен был увидеть всё наяву. Со стороны, как тогда, когда невольно подглядел за ним в душевой бассейна. Мин видел, как член Чимина сильно напрягся в его в руке и сопротивлялся давлению сверху в попытке оттянуть оргазм. Какой ненасытный пошлый Чимини. Слушается своего хёна и делает себе хорошо. Хотелось схватить силой, хотелось делать всё, что вздумается, принуждать к самым грязным вещам. Хотелось снова ощутить, каково это, раздвинуть эти губы своим членом и скользнуть в этот сладкий рот, и откровенно трахать. И это пока Чимин вставлял в себя сложенные вместе пальцы, а после сам насаживался на свою руку, двигая только тазом, то прогибаясь, то округляя поясницу, и тяжело дыша. Мин смотрел, стоя совсем рядом, тёр и сжимал себя сквозь ткань джинсов, испытывая нестерпимое желание. Он не понимал, как этому парню удаётся делать с ним такое одним своим видом. – А теперь кончай, – Юнги наконец разрешил, сменив приказной тон на просьбу. – Когда ты решил, что можешь командовать? – хрипло, прерывисто и явно запоздало прошептал Чимин, быстрее двигая рукой и глядя сквозь стоящую в глазах воду, размывающую всё перед ним. – Когда увидел, как ты хорошо слушаешься, – прямо во влажный приоткрытый рот проговорил Мин, поддавшись порыву в самый последний момент, и впился в него губами, ловя возвышающийся оргазменный стон. Чимин согнулся, поддаваясь стягивающему чувству внутри. Опьянённые глаза Пака закатились под веки, и он весь обмяк, еле стоя на нетвёрдых ногах. Мин держал его за лицо и не отпускал от себя. Ещё несколько облегченных стонов младшего с его расслабленного рта Юнги продолжил жадно снимать своими губами. Мин держал в объятиях мокрое обессиленное тело, несмотря на то, что сам от этого промок. Вода так и лилась позади. Первая мысль, что посетила Пака, пока он повалился на старшего, была довольно иронична. Да, Юнги может и не надевал наручники, и даже не раздевался, но он и без этого обездвижил и отымел, как никто другой. Чимин ухмыльнулся, уткнувшись в чужое плечо, и стараясь не запачкать рукой Мина, а тот прижимал к себе. Спустя пару минут, Юнги всё же отстранился. – Юнги, ты заставил меня, – младший пожаловался, словно он сам нисколько не хотел и вообще, его бесстыже принудили. – Получается, что так. Но не похоже, чтобы ты особо сопротивлялся, – Мин стоял в мокрой футболке и вытирал руки о полотенце, шутливо упрекнув младшего. – А ещё ты жадина. – Чего это ещё? – Сам знаешь, – Пак снова засмущался, уронив глаза в пол и отвернувшись. Мин звучно рассмеялся, умиляясь тому, как Чимин дуется. А ведь гнал прочь и ругался, чтобы Юнги ушёл, ну-ну. Что ж, долго жадничать Мин не будет. Теперь нет. Пак потянулся к воде и сполоснул руки, а потом подставил лицо под струи, потёр лицо и откинул назад волосы, брызгая. То, что весь пол был залит, это ещё мягко сказано. Видя, что Юнги снова смотрит, он спрятался, задвинув обратно стекло. – Давай домывайся, енот-полоскун. Я пойду переоденусь, – и вышел. Пак вспомнил, что тот звал его так при первых неделях их совместной жизни. И это было настолько их, личное, что он чувствовал себя теплее, чем от всех этих слащавых фраз, что слышал после секса. Его голова ещё не прояснилась после оргазма, но он уже чувствовал, что он в безопасности, что о нём всегда позаботятся. Несмотря на всё, сейчас ему комфортно. Нет, конечно он не обижается. И больше не стыдно. С Юнги не нужно выглядеть правильно. Не нужно бояться показаться странным. С Юнги можно всё.

***

Две недели спустя Диплом Юнги сдал в последний момент (не без посторонней помощи в написании, конечно же), годы учёбы в университете позади, осталось лишь получить всеми желанную, и такую бестолковую на деле корочку. Всë это время до выпускного они проводили вечера вместе, никуда кроме как по делам не выходя. Юнги показывал наброски новых песен, и рассказывал, как всё начиналось. Они смотрели по вечерам Твин Пикс и Настоящего Детектива, Чимин ужасался человеческой жестокости, а Мин лишь умилялся его реакции, когда тот хватал его за руку или отворачивался на жутких моментах. А после обсуждали мистику и глубинный смысл этих сериалов, а потом и книг, и музыки, и всего на свете. Наконец оказавшись в безопасности, они, изголодавшиеся по их уюту, тишине и обычным занятиям, восполняли этот недостаток и не возвращались к кошмарным событиям. Всё было позади. Чимин собирался с самого утра, уложил волосы назад ото лба, надел костюм цвета марсала, что на пепельном шатене смотрелся ну невероятно необычно и стильно. Ему можно было не соответствовать строгому дресс-коду, он ведь не выпускник, и как таким не воспользоваться? Юнги же утром поехал в Massimo Dutti, единственный магазин классической одежды, что знал. Купил первый костюм и сорочку, что предложила ему консультант, там же его надел и приехал с рюкзаком на спине, куда запихнул свои вещи. У тортоподобного здания, украшенного безвкусным нагромождением воздушных шаров, собирались недавние студенты и их родители, все одетые с иголочки. День был безоблачный, солнце пекло, поэтому группы людей жались в тенях деревьев, болтали и фотографировались. Юнги следил за ними какое-то время, а потом закурил. Он не заметил, как Чимин подошёл к нему со спины, и, обернувшись, с ходу выпалил: – Охуенно выглядишь! В смысле, красиво, – Юнги прокашлялся. Он явно не ожидал, что Чимин таким образом понимает официальный стиль. – И ты выглядишь потрясающе в костюме, хён, – Чимин не понимал, как можно было настолько удачно подобрать первый попавшийся вариант, и мысленно ладонью бил в лоб, глядя на лямки от рюкзака, мнущие пиджак. – Как я могу верить твоему предвзятому мнению, а? – Мин, затягиваясь. «Действительно предвзятое», – подумалось Чимину. – Почему ты куришь сейчас? – Пак не мог не заметить задумчивость Юнги. – А почему бы и нет? Могу себе позволить, уже не отчислят, – старший выпустил облако дыма в небо, невесело ухмыльнувшись. – Что, родители не приедут? – Чимин озадаченно смотрел на парня. – А зачем спрашиваешь, если и так всё понял, – грустная улыбка выдавала старательно скрываемую досаду. – Мне жаль, Юнги. Не то чтобы Мин удивился. Он скорее снова убедился в том, что и так знал. Отцу нет дела до того, что происходит в его жизни, пока он ведет себя не так, как хочет семья. В недавнем разговоре выяснилось, что то, что Юнги угодил в больницу накануне диплома – следствие того, что его плохо воспитали и он «потерянный человек». Что ж, так и есть, в понимании такого человека, как его отец, и Юнги не заслуживает его гордости. Тем более, такой законченный пидрила, как теперь выяснилось. При мыслях о том, как отреагировал бы на такие новости отец, Мин злобно ухмыльнулся. Возможно, ради того, чтобы это увидеть, и стоит рассказать. А мать его сослалась на работу, хотя было очевидно, что она скорее сама не приедет, чем приедет одна, как разведенка, без мужа. Бесконечное "что подумают люди". Тошно. Но и Мин, в свою очередь, давно не мог назвать родителей своей семьёй. Рядом, когда всё стало плохо, оказались не они, а друзья и этот пепельноволосый парень. Юнги посмотрел на него исподлобья и опустил взгляд. Разочаровывающее чувство ненужности, такое детское, но такое болезненное, всё ещё задевало Мина, но ведь появилось теперь кое-что ещё, куда более реальное и важное. – Забей. Я уже решил для себя, что это не должно меня парить. И оно не будет, – Юнги бросил бычок в урну и сунул руки в карманы, продолжая игнорировать правила ношения официального костюма. Чимин кивнул, соглашаясь со сказанным. Сегодня он пришёл, чтобы поддержать Юнги, и как всегда, так и сделает. Конечно, он уже пожалел о том, что выбрал такой вызывающий цвет, потому что начал замечать, что они одни смотрятся, как эпатажная парочка. Остальные же в основном в черно-белом, а девушки в разноцветных платьях, и все с родственниками. Тем самым они привлекали к себе всё возможное внимание (в общем-то, и не в последнюю очередь из-за шумихи вокруг слива злосчастной фотки). *twenty one pilots - Level of Concern* Скоро подошло время начала, и они проследовали внутрь этого кремово-шарикового монстра. Вступительное слово все слушали со вниманием, но когда начался концерт, он проходил своим чередом, а шевеления в зале – своим. Людская масса хаотично перемещалась по холлу, пританцовывая под музыку и общаясь друг с другом. – Это что за лохи на сцене грустно бренчат, почему там не ты? – какой-то парень поравнялся с парочкой и обращался к Юнги. Его тёмно-серый коричневатый костюм-тройка не слишком выделялся на фоне типично чёрных, надетых на большинстве выпускников, но вблизи выглядел ну очень элегантно и представительно, ещё и в сочетании с коньячного цвета ботинками. Возможно, дело было в статном мужчине, на котором это всё было надето. Чимин подумал, что перед ним чей-нибудь состоятельный родственник, но никак не выпускник. – Хей, Джун, охуенно выглядишь, тебя и не узнать. Не то что раньше, – Мин ударил ладонью по ладони, кулаком о кулак старого друга, что не вязалось с первым впечатлением Чимина о нём. И то, что это Джун, тот самый предыдущий сосед, тоже не вязалось. – Ну да, ну да. Вот насчёт тебя-то точно стоило бы это сказать, – Намджун похлопал друга по плечу. Хоть что-то приятное в этом чёртовом дне для Юнги – увидеться со старым другом спустя столько времени. Хотя последняя их встреча в универе была не так давно, но слишком – по ощущениям. – Да, похоже на то. Клянусь, я к этому руку не приложил. Это этот виноват, – Юнги небрежно кивнул на младшего, – Чимин, мой сосед, постарался. – Что ж, приятно познакомиться, "просто сосед Юнги" Чимин, – Намджун по-голливудски улыбался, и тоже протянул руку для пожатия. – Мне тоже приятно. Не знаю, как вы прожили столько вместе, я его еле вытерпел, – Пак демонстративно закатил глаза, отыгрываясь за слова о "соседе". – Могу понять, этот засранец ещё та заноза в заднице, – Джун выражался явно свободнее, чем Чимин ожидал. – Эй, я всё ещё тут, – суровый вид и недовольный голос Мина заставил парней рассмеяться. Намджун пожелал хорошего вечера и пошёл искать своих родных в толпе. Концерт шёл своим чередом. Чимин невольно замечал косяки хореографических номеров, поэтому быстро потерял интерес к происходящему. У людей в толпе откуда-то начали появляться академические шапочки, какой не было у Юнги, и Чимин дернул его за рукав и потянул к организаторам, заставив получить свою. Но Мин поклялся, что если и наденет её, то только на хуй, и на что младший, заливаясь от смеха, ответил: «Тогда уж прямо на сцене». К парням присоединился наконец Хосок, как всегда лучезарно улыбающийся, и только сейчас добравшийся до них сквозь толпы знакомых, что останавливали его на поболтать. На нём был стритстайл костюм, с просторными брюками-бананами и прямым пиджаком. Тоже не слишком соответствующе дресс-коду. Конечно, он не поскупился на комплименты обоим. Конечно, он излучал ту самую живую энергетику, от которой заряжались все окружающие его люди. Как и всегда. И был рад видеть парней в хорошем расположении духа. – Ну что, вы готовы? – потирая руки, Хосок играл бровями, явно на что-то намекая. – К чему? – Пак подумал, возможно, речь о выдаче дипломов? – Ну, к мега-вечерине в коттедже. Всё как Юнги НЕ любит, – видя недоумение на лице Пака, Хо повернулся к Мину, – Юнги, а ты что, ему не сказал, м? – А это так важно? – он явно не разделял такого же воодушевления. Пак непонимающе хлопал глазами. Окей, это в стиле Юнги, но какого хрена Чимин вообще должен делать на вечеринке, это разве не для выпускников? – Ну ты и ретааард*, – Хосок протянул, сложив руки на груди и постукивая каблуком, – конечно важно, блин! Вы же в этих улётных костюмчиках не поедете. Нужно будет что-то полегче накинуть. – Да я взял с собой, – Юнги как будто был не в восторге от того, что его отчитывают. Ну не сказал и не сказал. Он же всё продумал. Хотя, если бы не аргумент Хо в пользу того, что это порадует Чимина, он даже не подумал бы туда соваться. – А о Чимине подумать? – Я и для него взял. Пак шокированно вытаращил глаза на Юнги, боясь представить, что именно там ему взял Юнги. Он же только черное и носит, как он смог бы выбрать в шкафу из цветастых шмоток, что к чему подойдёт? Да и когда он успел? – Юнги, ты уверен? Мне точно не нужно зайти в общагу перед этим? – Чимин испуганно смотрел на хёна. – Да забей. Всё будет ок, – он положил руку Чимину на плечо, и потёр красную ткань, – Твой роскошный костюмчик останется целым и невредимым. – Надеюсь, ты всё же взял что-то нормальное и я не останусь безо всего... – Чимин скептично, но смиренно выдохнул. – А что, как вариант? – Юнги вбросил, как всегда без тени улыбки на лице. Хосок рассмеялся в голос. Чимин тоже, но заметно покраснел и спрятал лицо в руки, на что Мин еле заметно улыбался. «Дамы и господа! Выпускники и гости мероприятия! Внимание! Мы переходим к самой торжественной, и самой волнующей части сегодняшнего мероприятия – выдаче дипломов!..» – раздалось в зале. – И самой нудной, – добавил Юнги, – хотя, здесь всё нудное. «... Просьба тех, чьи фамилии будут названы, подниматься на сцену и сказать прощальное слово!» Факультет Юнги оказался первым. Он заранее пошёл к сцене, зная, что он в середине списка. Чимин и Хосок ждали его фамилии, и как закадычные подружки обсуждали выходивших на сцену и находящихся в зале. Когда наконец прозвучало «Мин Юнги», своей ленивой походкой тот, шаркая и держа в руке квадратную академическую шапочку, вышел на сцену и направился к микрофону. Юнги наклонил и притянул его к себе, прикрывая причинное место головным убором и близко в него проговорил усталым, прокуренным, но таким пробирающим голосом, звучащем как будто тактильно, проступая мурашками у Чимина на затылке. Даром, что коротко: – Я искренне рад окончить этот университет. Это действительно самое приятное во всём обучении. Всего хорошего. В кучке младшекурсниц, видимо пришедших посмотреть на красавцев выпускников, прошла волна вздохов и шёпота. Юнги максимально вежливо поклонился, подошёл к опешившему ведущему, запихнув шапочку себе под локоть и вынул у него из рук свой диплом, пока тот телился. Поклонился, не стал пожимать руки, как тут принято на западный манер, и также лениво ушёл за кулисы. Спустя неловкую паузу, ведущий продолжил, профессионально игнорируя недоразумение. Чимин и Хосок ржали, как кони, и уже дошли до какого-то хрючного состояния, глядя на возбухающих от возмущения и причитающих профессоров и родителей. Мин нёс в руках жёсткую обложку, в которую даже не заглянул, и бросил шапочку на ближайший стул. По пути к лестнице, ведущей обратно в зал, он столкнулся с девушкой. С его бывшей девушкой. Юна явно ждала его тут. Она стояла в концертном платье и гриме, видимо готовясь к выступлению на закрытии официальной части выпускного вечера. – Эй, Юнги, ты что-то долго пропадал, – её голос звучал обиженно, и что-то неприятно заворочалось у Мина в груди. Не к ней, а к тому, как они расстались. То есть никак. – Да, это правда, – не избегая её глаз, он ответил честно. Разошлись они действительно нехорошо. А ведь Юна всё-таки дарила ему какое-никакое тепло, как умела, когда-то. – Со своим новым парнем? – съехидничала Юна, быстро заводясь, сложила руки на груди и вопросительно вскинула бровь. – Я думал, ты раньше всех была в курсе, что мы вместе, – Юнги всё же напомнил ей про её выходку. – Ну ты и мудак, всё-таки! Я ведь как лучше хотела! Мог бы и поговорить со мной нормально, ну вот за что ты так со мной? – срывающимся голосом она выдавала то, насколько сильно он всё ещё к ней небезразличен, но под конец неожиданно затихла и отвела взгляд, стараясь вести себя спокойнее, – Видеть тебя больше не хочу... Мину стало не по себе. Он чувствовал, что должен хоть немного исправить случившееся, если это вообще возможно. – Послушай, мне правда жаль, что тебе пришлось связаться с таким, как я. Мне не представилось случая извиниться раньше, поэтому прости меня, если сможешь. Я поступил как мудак. Ты и правда заслуживаешь лучшего, Юна, – Мин наклонился к девушке, и мягко приобнял на прощание, а потом отстранился, – ты меня действительно больше не увидишь. Она застыла, шокированная тем, что произошло, не в силах что-либо сказать. Юнги, с искренним сожалением, посмотрел на неё, а после шагнул назад, развернулся и стал удаляться по коридору. – Стой! То есть как это уйдёшь? А как же магистратура? Университет? Я?.. – сначала вдогонку, а потом уже под нос, вполголоса, проговорила Юна. В её глазах дрожали сдерживаемые изо всех сил слёзы. Их связь окончательно разорвалась, её ожидания разбились. Цель последних месяцев обучения оказалась недосягаемой, но красивый жест Мина не оставил повода для ненависти. Она накрыла лицо руками и просто заплакала, тихо, без надрыва, несколько минут. Горько, но появилось странное облегчение от осознания того, что даже идеальная, умница Ким Юна простая девушка, и она тоже получает не всё, что захочет. Добиваясь желаемого, в основном за счёт манипуляций, ей становилось ещё более пусто, чем в каждый предыдущий раз. Парадоксально, неудача принесла ей своеобразное... удовлетворение? Возможно, то, чего мы так хотим, иногда прекраснее, когда мы это не получаем? Ей не хотелось ненавидеть его. И даже, странно, она мысленно пожелала Мину счастья. Да, с Чимином. Юнги её изменил. К ней навстречу шла группа людей, она аккуратно утёрла слёзы и рванула в гримерку, чтобы поправить грим. Шоу должно продолжаться. Юнги вышел в зал, уже забыв о сказанном на сцене, и переваривая внезапное столкновение. Отыскал парней, что ждали его возле фуршета. – Мои поздравления, – Чимин приобнял Мина, но быстро отлепился, – это была самая ужасная речь, что ты мог им сказать. Браво. – Ну ты и засранец, дружище, – Хосок мотал головой, поджав осуждающе губы и изогнув брови, – это было феерично, особенно эта багровая рожа профессора Вона. – Да я вроде ничего такого и не сказал. Разве не все так думают? Мин залез во внутренний карман пиджака и отхлебнул из прихваченной с собой фляги вискаря, своеобразно отмечая событие. Чимин, уже давно занятый закусками, перестал жевать и разинул бы рот, не будь в нём еды. – Вам нормально? – прожевав, Пак обратился к обоим, когда Юнги передал её и Хосоку. – Ну да. Тоже хочешь? – Юнги, как ни в чём не бывало, протянул и Чимину, но тот воздержался. Ему тут всё-таки ещё учиться. – О, смотри, вот и Джин нашёлся! – Хо кивнул в сторону сцены. Чимин, вместо выпивки, положил в рот очередную канапе на шпажке, и его губы забавно обнимали наколотую оливку. Он следил за сценой, куда вышел Сокджин, известный красавец универа, и выглядел тот, надо сказать, ослепительно. Его отточенную речь, наверное, никто не слушал, все были заняты его образом: великолепный костюм с черным приталенным двубортным пиджаком и белой сорочкой, и блестящими волосами, зачёсанными назад, делали его настолько элегантным и выделяли на фоне остальных, словно вообще всё это мероприятие было организовано в его честь. – Скоро моя очередь. Пойду подловлю его и отправлю к вам, – сказал Хосок и исчез в толпе. Скоро вернутся ребята, закончится это бесконечное вручение и они отправятся на шикарную вечеринку. Что может быть лучшим завершением вечера? Чимин понимал, что он явно рад этому больше, чем сам Юнги. – Ну что, каково получить корочку, а? – Чимин взял из рук диплом Мина и заглянул внутрь. – Я долго ждал, когда это случится, но теперь странно, что всё закончится, – Мин выглядел задумчиво. – Но ведь не всё. Многое останется, – Чимин посмотрел Юнги в глаза и мягко улыбнулся. – Да. Только поэтому я думаю, что отмотать здесь четыре года того стоило, – Юнги поджал губы и согласно покачал головой. Мин шагнул к столу, взял и поднёс Чимину ещё одну канапешку, тот поймал её губами, и чьи-то приклеенные к ним взгляды его не смутили. Ему даже нравилось, что они вдвоём выглядели так провокационно, и как любопытных перекорёжило от увиденного. – Надеюсь, что так, – дожевав закуску, тихо подтвердил Чимин.

***

Они вместе ехали за город на машине Джина, предвкушая бурную ночь. Впереди на пассажирском сидела его девушка, задремав, а на задних Хо, сидящий в телефоне, Юнги и Чимин. Шумное знакомство и болтовня по окончании официальной части выпускного перешли в молчаливую поездку к месту продолжения. Пак смотрел в окно. В его жизни тоже предстояло много перемен, и переживания о неясном будущем закрадывались в мысли. А ведь только всё стало хорошо. Чимин до сих пор даже не задумывался всерьёз о том, что Мин не пойдет учиться в магистратуру, а значит прошлой жизни вместе, в их комнате, конец. Поэтому Юнги и был так задумчив на вручении, и похоже, до сих пор в своих мыслях. Пак решил: как бы всё не сложилось в итоге, ничто не должно убить сегодняшний вечер, поэтому, как они доедут, он забудет об этом, хотя бы на время. Чимин положил руку на колено Юнги, и посмотрел на него. Тот накрыл его руку своей, слегка погладив, и продолжал смотреть вперед на дорогу через лобовое стекло. Чимин хотел бы знать, о чём тот думает сейчас. Только бы он не решил возвращаться в Тэгу. Только бы не решил...