Подземелья и драконы

Они плеймейкеры — так их называют остальные. Только они выбирают, кто, когда и в какой роли будет участвовать в операции, и в какой именно, они утверждают пути отхода и подсчитывают допустимый сопутствующий ущерб. Они слишком много знают и вряд ли смогут когда-нибудь покинуть организацию, по крайней мере, живыми. Они не годятся для драк, их оружие — мозги. Ах, да. Они прекрасно дополняют друг друга — по крайней мере, так говорит их Босс, который, как только в организации появляется Иван, сразу вызывает к себе их обоих для официального знакомства. — Ты мне нравишься, — первое, что слышит Лука сразу после того, как они назвали свои имена и обменялись рукопожатием. Показательное закатывание глаз ничего не даёт. — Даю тебе три секунды, Лука, на то, чтобы ты сделал лицо проще, — говорит Босс, глядя в телефон, — иначе твоим рабочим местом станет подземелье... — Он поднимает взгляд. — Отныне и вовеки веков. Так что настоятельно рекомендую тебе взглянуть на своего нового напарника и продемонстрировать образец дружелюбия. — Напарника? — Лука чуть было не прикладывает ладонь к глазам, но, быстро взглянув на Босса, придерживает дёрнувшуюся руку другой рукой и, повернувшись к Ивану, растягивает губы в широкой фальшивой улыбке. — Подземелье? — вскидывает брови Иван. — И что вы там делаете? — Оргии устраиваем... — ворчит Лука и прикусывает язык, снова столкнувшись взглядом с Боссом, который вполне может выполнить своё обещание. — Оу... — восхищённо выдыхает Иван, и Лука не может понять, поверил тот или нет и кто над кем издевается. Его новый напарник демонстрирует простоту и дружелюбие, хотя в зубастой улыбке проглядывает что-то лисье, а в честно распахнутых глазах блуждают хитрые искры. Экстраверт. Ужасно. Нужно быстрее от него избавиться, как от остальных, — Лука мог с гордостью похвастаться, что больше месяца напарники рядом с ним не задерживались. — Я вижу тебя насквозь, Лука, — говорит Босс, наставив на него указующий перст. — Даже не думай об этом! — Понятия не имею, о чём вы, Босс! — вскидывает ладони Лука. Луку чуть не наградили в начале карьеры прозвищем «игуана», а потом «комодский дракон» из-за привычки ходить за тем, кому он задал вопрос, пока тот не сдавался и не вываливал всю нужную информацию. А ещё за то, что он, как рептилия, искал человеческого тепла, охотно обнимался, тут же забывая, с кем и под каким предлогом. Прозвища не прижились, на Луку махнули рукой, привыкнув к его странностям. Но все знали, что он сам проявляет инициативу. Сам начинает разговор. Никак иначе. Все, кроме новичка. Новичок ходит за ним, не умолкая ни на минуту, не обращая ни малейшего внимания на тишину в ответ или невнятное бормотание, звонит в любое время суток и треплется полчаса. Лука молча слушает его голос с хрипотцой, искренне недоумевая, почему не может положить трубку. Через месяц, когда прежние напарники обычно срывались на крик, материли его и орали в кабинете Босса, что близко к Луке не подойдут, Иван (Лука не сразу запомнил, потому что какая разница) вдруг говорит: — Я хочу встречаться с тобой. Лука анализирует предложение, интонацию, мимику. Спрашивает: — Что ты подразумеваешь под «встречаться»? — Ну... — Держаться за руки? — Да! — Подарки на Рождество и день рождения? — Да! И Валентинов день. — Ходить вместе в кафе и супермаркеты? — Да! — Поцелуи? — Да! — Секс? — Когда ты будешь готов, не обязательно. — Преследование? Иван заливается краской, но взгляда не отводит. — Нарушение личных границ? Ревность? Иван качает головой, глядя в пол. — Дополнительные обязательства, забота о другом взрослом дееспособном человеке? Иван кивает, не поднимая глаз. — Нет. — Лука не раздражён. Ему даже любопытно. — Ладно, — говорит Иван. — Но я воспользуюсь любым шансом. — Угрожаешь? — улыбается Лука. — Предупреждаю, — уточняет Иван. Лука смеётся. Он первый бы усомнился в умственных способностях напарника, если бы не видел его за работой. Возможно, это стратегия. Ещё через месяц он вынужден признать, что стратегия работает. Он убеждается в том, что Иван не так прост, когда они, выполняя задание, рассчитанное на кабинетную работу и мозговой штурм, вдруг оказываются в тоннеле и Лука, слыша нарастающий гул, спрашивает: — Умеешь безболезненно пропускать сквозь себя крупные длинные предметы? — Нет, — говорит Иван. — Я анальный девственник. Он толкает Луку к стене и прижимается к нему всем телом, вторгаясь коленом между ног. — Решил исправить напоследок это упущение? — интересуется Лука. — Внизу в стене есть откидывающаяся ступень для обходчиков, как раз между твоими ногами: если ты перестанешь упираться, я смогу её открыть и помогу тебе на неё взобраться. И тогда, возможно... Он не договаривает, не глядя на огни приближающегося поезда, с усилием стопой откидывает ступень, подхватывая Луку под мышки, затаскивает на неё и влезает сам, втискивая того в кирпичную кладку. Поезд с рёвом проносится мимо, вихрем чуть не срывая их со спасительной площадки, Лука обхватывает Ивана за плечи, Иван кладёт голову ему на плечо и утыкается носом в шею, они пытаются слиться воедино со стеной, чтобы спасти свою жизнь, поэтому ощущение губ на своей шее Лука вспоминает лишь позже — когда они выбираются из тоннеля, поддерживая друг друга. Лука не любит недомолвок и намёков, тем более между напарниками, поэтому спрашивает открыто: — Мне показалось или... — Он останавливается и трёт шею. — Нет, не показалось... — Видимо, Иван следует той же политике. — «Или»... Использую все шансы. И за руки мы держимся... Лука опускает взгляд на их пальцы, действительно переплетённые, иначе они не устояли бы на ногах. — Зараза... — улыбается он и снова прикасается к шее. — Засоса нет? — Нууу... — разглядывает его Иван. — Если не будешь расстёгивать верхнюю пуговицу, он не буден виден. — Чёрт... — ворчит Лука, щупая ворот рубашки. — Она отлетела, когда ты меня на ступеньку швырял... — Ну, извини, — пожимает плечами Иван, и Лука не видит в его серо-зелёных глазах с искрами и следа раскаяния. — Адреналин, ужас смерти, животный рефлекс — как тут зубами в шею не вцепиться? — Лисья морда... — Лука отворачивается, чтобы скрыть улыбку. — Нужно в порядок себя привести: Босс точно на ковёр вызовет. — А мы не скажем, что в тоннеле были, он и не узнает, — заявляет Иван, и Лука смеётся его наивности. *** — Лука... — зловещим тихим голосом говорит Босс. — Я надеюсь, ты догадываешься, что твои мозги нужны мне в этом здании, а не на стене тоннеля? Лука, застёгнутый на все пуговицы, предпочитает отмалчиваться и кивать. Иван встревоженно смотрит на него. — Тогда почему ты повёл себя как полный идиот, сорвавшись со своего удобного кожаного кресла и отправившись какими-то тайными переходами нашего замка навстречу неизвестности? — голос Босса становится всё более саркастичным. — Это была моя идея, Босс, — как в школе, поднимает руку Иван. — Отлично... — Босс откидывается на спинку кресла. — Не знал, что идиотизм передаётся половым путём. — Мы не... — протестующе вскидывается Лука. — Хорошо, — кивает Босс. — Я не буду спрашивать, откуда у тебя этот здоровенный засос на шее, который ты так старательно прячешь. — Животный рефлекс... — бормочет Лука, поправляя ворот рубашки. — Это несчастный случай. — Иван придвигается к Луке, словно в порыве закрыть его грудью. — Ладно, — машет рукой Босс. — Это на самом деле меня мало интересует. Интересно другое... — он наклоняется, подавшись вперёд. — Какого хрена вы, плеймейкеры, сами, без помощи, попёрлись в эти подвалы? У нас полно карт, которые можно было спокойно рассмотреть, сидя в тёплом уютном кабинете, а не... — Они неточные, Босс... — перебивает его Иван. — Не все переходы на них отмечены... Нам нужно было проверить самим, чтобы не было утечки информации... Того, что ведёт в тоннель, ни на одной карте нет... — И думаю, Босс, — подаёт голос Лука. — Что отмечать его нет необходимости... Пригодится на будущее... возможно. Босс смотрит на них несколько секунд, постукивая пальцем по нижней губе, а после говорит: — Свободны. Оба. Они выходят из кабинета Босса и останавливаются у кулера глотнуть холодной воды. — Пронесло... — с облегчением говорит Иван. — Угу... — кивает Лука, опустошая пластиковый стаканчик. — Может, в нашем замке ещё и клад поискать? — наклоняется к нему Иван. — А то скучно постоянно в кабинете сидеть... Разбогатеем, махнём на море... Пятизвёздочный отель, пентхаус, тайский массаж, все дела... — Угу... — снова кивает Лука, сминая стаканчик. — Как только ты ладонь с моей задницы уберёшь, так сразу на поиски и отправимся. Иван отдёргивает руку и, улыбаясь, смотрит вслед направившемуся к их кабинету Луке. *** Секретная организация — это всегда очень-очень много понтов. Какие там секреты, когда головной, простигосподи, офис располагается в настоящем замке. Ну как, настоящем... Не Средневековье, относительный новодел и коммуникации все на уровне, но у них есть, кроме комнат отдыха, поля для гольфа, соляной пещеры и массажного кабинета, настоящее подземелье. Аутентичный сырой подвал с какими-то проржавевшими кандалами, цепями, отхожей дырой в полу, охапкой гнилой соломы и прочим антуражем. Тусклый электрический свет не портит впечатления. Непонятно, зачем такое помещение вообще нужно, возможно, просвещенный хозяин устраивал здесь хэллоуинские вечеринки, а может, держал конкурентов, помешавших его бизнесу. Лука приводит сюда Ивана, чтобы показать местную экзотику. Удивительно, что никто не устроил экскурсию до него, Ивана любят. Его, Луку, тоже любят, но немножко не так: признавая за ним право на странности, мол, гении они такие. В любом случае, они прекрасно проводят время, дурачась и запугивая друг друга только что придуманными страшными историями. К этому моменту Лука признаёт, что недооценил Ивана и его давнишнее предложение, которое, к слову, больше не повторяется и не вспоминается. Иван приносит ему кофе в картонном стакане с крышкой. На боку стакана написано «Лука» — всякий раз разным шрифтом. Иван обнимает его, когда Луке нужны объятия, слегка сгибая колени, чтобы ему было удобнее, а когда не нужны — находит себе занятие, не требующее внимания напарника. Работается с Иваном прекрасно: они понимают друг друга с полуслова, а то и вовсе без слов. Их тандем приводит в восторг даже донельзя засекреченное руководство — Босс вручает им какие-то невнятные грамоты в рамочке. «Работники месяца», — шепчет углом рта Иван, и Луке стоит больших усилий не рассмеяться посреди Очень. Серьезной. Церемонии. По. Мотивации. Сотрудников. Проблема секретных организаций — в переоценённой секретности и недооценённой безопасности. Несмотря на то что последние недели их не отпускают домой на ночь и запрещают выходить в город (прощай, кофе), нападение оказывается совершенно неожиданным. Захват проходит даже буднично: всем понятно, что здесь только исполнители — боссы где-то в другом месте. Люди в черных шапочках и немаркой удобной одежде военного образца, некоторые в бронежилетах, все с оружием спокойно просят сотрудников собраться в большом зале и не делать глупостей. Обещают отпустить всех по домам, потому что это просто бизнес. Охранников уводят и уносят куда-то в другое место. Очевидно, была утечка, потому что один из безликих захватчиков мгновенно выцепляет из толпы Луку. Иван дёргается следом, но ему доброжелательно упирают под рёбра автомат и советуют не делать резких движений. Утечка довольно давняя, судя по тому, что про Ивана они не знают. Разговора не получается. Главный среди напавших на офис хочет от него каких-то секретных данных. Лука невыразительно смотрит в сторону и столь же невыразительно молчит. Не из преданности организации, хотя и поэтому тоже. Просто в его голове столько информации... непонятно, что именно нужно допрашивающим. Его усаживают на стул, пару раз бьют по лицу, скорее для проформы, вводят в вену сыворотку и ждут чуда. Лука знает, что скажет, что угодно, если спросят сейчас. Просто нужно правильно сформулировать вопрос. С этим возникают проблемы, и приходит в себя Лука в том самом подвале. Кажется, вместо нужных сведений он под воздействием препаратов выдал бессвязный поток цифр и даже пытался рисовать какие-то схемы, вырываясь из чьих-то рук. Может, там и была та самая информация, но, чтобы опознать ее, нужен IQ повыше, чем у этих ребят. Ощупывая ржавый, как выяснилось, только сверху ошейник на горле, проверяя длину цепи и пытаясь устроиться на не такой уж и гнилой соломе, Лука думает, что шансы выжить у него крайне малы. Этим людям нужны сведения, а дать их Лука не сможет при всём желании — они говорят на разных языках. Радует до некоторой степени, что из всех пострадает только он. Как раз на этой мысли дверь со скрипом отворяется и в неё влетает, проезжаясь по каменному полу животом, Иван. Он без рубашки, и его явно били. Двое сопровождающих молча подхватывают его, деловито распинают на стене, приковывая за запястья и щиколотки, и удаляются. Надо же, все эти железяки вполне рабочие, современные и с ключами — отмечает Лука, пока Иван осматривается, вертя головой. — Ну вот и пытки начались, — жизнерадостно заявляет он, гремя своими кандалами. — Ты будешь нечеловечески страдать, глядя на моё прекрасное тело, не имея возможности дотянуться до него, в смысле, до меня. И выдашь всю информацию кому угодно. — Не такое уж и прекрасное. — Лука с сомнением рассматривает кровоподтёки и ссадины на рёбрах и животе. — Почему ты без рубашки? И как ты вообще тут оказался? — Рубашку эти сняли, точнее сорвали, оцени мой животный магнетизм. Решили, что шокеры через джинсу плохо действуют... — Ивана передёргивает. — А насчёт того как — дело техники. Ясно, что подвал — самое неприятное место в замке, прости, в офисе. Этот средневековый антураж будоражит убогое воображение каждого питекантропа и тот, кто будет много выступать, загремит именно сюда. — Или получит пулю в лоб. — Или так, — легко соглашается Иван. — Но аналитик я или кто? Я все рассчитал и вот результат. Лука рассматривает результат с иррациональной и странной в этих обстоятельствах нежностью. Тем не менее он категорически не представляет, что теперь делать. Время тянется. Сырость оседает на коже, Лука с тревогой замечает, что Иван заметно дрожит. Непонятно, сколько они уже здесь. Звяканье цепей наводит тоску. Иван, безуспешно пытавшийся устроиться хоть сколько-нибудь удобнее, вдруг напрягается и смущённо зовёт: — Лука, я хотел спросить... — Что? — Ну, понятно что... Как пройти в библиотеку, что ещё меня сейчас может интересовать? Как здесь с туалетом? Эксперимент показывает, что до дыры в полу цепь Луки дойти позволяет, а до Ивана он не дотягивается вытянутыми руками совсем немного. Впрочем, последнему это никак не помогает. Лицо Ивана становится всё более несчастным. — Ну, какая разница, может, нас пристрелят через полчаса, — пытается утешить его Лука. — Через полчаса я буду умирать уже в мокрых штанах, а это унизительно. И потом, может, все уже ушли, а про нас забыли. В каком виде меня найдут через, например, неделю? — Не ссы... Ой, извини. Я в том смысле, что патологоанатомам всё равно — они и не такое видали. Иван хихикает и жалобно говорит сквозь смех: — Ты совсем не помогаешь... — Глаза его внезапно загораются. — У меня идея, заткни уши. Лука подчиняется, но всё равно слышит, как Иван в полный голос кричит, призывая хоть кого-нибудь, пожалуйста, и гремит железом. Один из тюремщиков заходит, бдительно держа руку на оружии. Они с Иваном шепчутся, пока Лука сидит, показательно отвернувшись и не отнимая ладоней от ушей. «Действительно, животный магнетизм», — думает он, когда раздаются шаги и журчание. — Ну что, полегчало? — Ты просто не представляешь насколько. Кстати, ключи у него на поясе. Связка и один отдельно. Думаю, что твой. Связку не смогу, а этот попробую снять. — Думаешь, этот хмырь ещё раз рванёт тебе на помощь? — Думаю на пару раз я могу рассчитывать. Мы с ним теперь практически друзья, и он меня за задницу лапал, пока вёл. Лука хмурится. Иван ехидно спрашивает: — Ревность? Лука презрительно хмыкает: — Не обольщайся, просто ты в такой позе, с этими кандалами слишком уязвим. — Я буду осторожен, — серьёзно обещает Иван. — Главное, чтобы целых два раза захотелось, а то ни воды, ни еды нам явно никто приносить не собирается, даже мой туалетный кореш. Туалетный кореш действительно дважды успешно исполняет свою миссию, уже не вынимая пистолета из кобуры. Во второй раз Иван спотыкается и виснет на нём, поднимается, бормоча извинения. Впрочем, тюремщик, кажется, не против: закрывая кандалы ключом со связки, он слегка притискивает Ивана к стене и награждает сальной улыбочкой, уходя. Иван широко улыбается в ответ на вопросительный взгляд и начинает извиваться всем телом, словно в экзотическом танце. Лука поднимает брови: — Странная и несвоевременная попытка соблазнения? Хотя движения бёдрами тебе определённо удаются. — Очень смешно. Не мог же я ключ в карман положить при всём честном народе. Сунул за пояс, сейчас вывалится. Спорим, ты не хочешь знать, где он в этот конкретный момент? — Ты бы его ещё проглотил. Ненамного дольше бы ждали, пока выпадет. Наконец ключ звякает о пол, выскользнув из штанины, Иван подталкивает его носком кроссовки, и Лука, с трудом дотянувшись, после недолгой возни освобождается от осточертевшего ошейника. С наслаждением разминает затёкшую и натёртую шею. — И что дальше? — Понятия не имею, — честно отвечает Лука. — Тоже мне гений. — Какой есть. Сейчас подумаем... Дверь распахивается, и в подвал заглядывает охранник. Охранник организации. — Эй, вы в порядке? — Всё нормально! — кричит ему в ответ Иван. — Ты же не галлюцинация? — Вот ключи, в кармане у типа под дверью нашёл. — Вместо ответа охранник бросает ключи, чуть не попав Ивану в голову. Лука перехватывает связку, чувствуя, как кровь бешено стучит в висках. — Ход, которого нет на картах? — спрашивает он. Охранник кивает. — Только не выходите сразу, мы тут ещё не закончили. Лука благодарит уже пустой дверной проём. Слышны выстрелы. Он прикрывает дверь и возвращается к Ивану. Становится напротив, тянется к кандалам на запястьях, но опускает руки. Проводит пальцем по груди, животу, обходя царапины и чернеющие синяки, гладит кожу под поясом джинсов... — Нарушение личных границ? — интересуется Иван. Лука кивает и прижимается к нему, стараясь согреть, вцепляясь в плечи, слышит смешок: — Забота о другом взрослом дееспособном человеке? — Можно подумать, кроме меня, здесь есть ещё взрослые и дееспособные люди... — бормочет Лука ему в шею. — А знаешь, что бывает с теми, кто много выступает? — Они попадают в подвал? — Лука не видит, но чувствует, что Иван улыбается. — Именно. Я бы мог встречаться с тобой здесь. — Встречаться? Какая свежая мысль. Я подумаю. — Подумай, — соглашается Лука, отстраняется и демонстративно опускает связку ключей в карман. — А я подожду.