Подземелья и драконы

Иван просыпается с острым чувством дежавю. Маленькая комнатка, узкая кровать и, блядь, спаси и сохрани, шаровары из лёгкой полупрозрачной струящейся ткани, золотой браслет выше локтя и ещё странное болезненное ощущение... Иван опускает глаза, ругается вполголоса на хорватском и осторожно трогает золотое колечко в припухшем соске. Повинуясь приступу паники и странным картинам, распускающимся в голове, срывает пояс и заглядывает в трусы, хотя там как раз никакого дискомфорта не чувствуется. — Малыш, не волнуйся так: на твоё достоинство я не посягал. Пока. Ну, конечно. Али со своей способностью перемещаться совершенно бесшумно. Иван откидывается на подушку и сводит брови в раздумьях. Он как-то не проникся к султану или перспективному наследнику и по совместительству главе секретного отдела. Слишком отпечатались в памяти глаза, интонации и, чего уж там, прикосновения, в которых было несколько больше личного, чем хотелось бы. Хотя, может, это просто профессионализм. Но разговор поддержать никогда нелишне. — И вам не хворать, Али. Что это? Продолжение проверки? Или умыкнули ценного сотрудника в свой отдел? И где Лука? — Лёгкий тон даётся с трудом, но в этот раз туман от препаратов рассеивается быстрее, чем на достопамятном ужине, хотя голова тяжёлая. — Именно умыкнул. А Лука мне без надобности. Иван прикидывает, что пирсинг сделан часов пять назад, а без сознания он был, судя по ощущениям, как бы не полсуток. За это время его можно было увезти бог знает куда. А значит, он в полной жопе с поехавшим недосултаном. Роскошно. — Али, а на кой хрен я вам понадобился? — Хочу тебя соблазнить. — Что? — Что слышал. Считай это тестом на психологическую устойчивость. — Мою или вашу? — Хороший вопрос. Настолько хороший, что я предложу тебе сделку: ты три дня выполняешь всё, что я тебе скажу, а я оставляю твою честь в полной безопасности и после отпускаю тебя на все четыре стороны. — Надеюсь, не в пустыне голышом. — Только если сам попросишь. Где скажешь, в чём скажешь. Хоть в килте на параде волынщиков в Эдинбурге, хоть в ушанке на Красной площади. Иван кивает, а Али вдруг подхватывается и упирает ему в грудь палец, сменив тон с небрежного и даже ленивого на командный: — Быстро и коротко: первые три мысли, которые у тебя возникли сейчас... — Вы с Боссом поспорили и изначально договорились на три дня. Вы с ним поставили на нас: Луку и меня, только не знаю, что за условия пари. В отчёты войдёт из происходящего только часть, чтобы оправдать расходы. И четвёртое — ставить нужно было на Луку. — Умыкну, — хищно осклабившись, обещает султан, — запру в кабинете, отберу шмотки и прикую за ногу. Будешь пахать на меня. Кабы ещё не это вот кокетство. Или самоуничижение. Почему нужно ставить не на тебя? С чего ты взял, что победит твой Лука драгоценный? Не ожидая ответа, Али выходит, слышно, как поворачивается ключ. Иван снова падает на постель и ворчит себе под нос: — Потому что можем победить мы оба. *** — И что я должен делать? — Танцевать! — Я???!!! — Ты отказываешься от сделки? Иван вздыхает. Выходит жалобно, но Али непреклонен. Он полулёжа устраивается на чём-то вроде мягкого шезлонга и прямо с телефона включает скрытую стереосистему или даёт приказ музыкантам, спрятанным за стеной, — Иван бы не удивился. Тягучая вкрадчивая музыка, так похожая на самого Али, наполняет зал. Иван стоит как столб и ощущает себя абсолютным идиотом. Может быть, даже идиотом в квадрате. Султан нетерпеливо хлопает в ладоши: — Давай-давай! Шевели задницей. Услаждай мой взор! Иван бросает на него злобный взгляд и пытается вспомнить, что видел по телевизору или те два раза, когда коллеги затащили его в стрип-клуб. Поворачивается к Али спиной, расставляет ноги шире и делает пару пробных покачиваний бёдрами, положив руки на поясницу. Султан свистит и требует большего. Иван поднимает руки над головой и увеличивает амплитуду движений, подсаживаясь в каждой стороне на опорную ногу. Ткань шаровар скользит по коже, что неожиданно приятно. Ощущение собственного идиотизма усиливается. Султан издает какие-то задавленные звуки и, обернувшись, Иван видит, что тот закрыл лицо руками так, что сквозь раздвинутые пальцы выглядывает только один блестящий глаз. Плечи его трясутся. — Нет-нет, не останавливайся, я... я вообще сейчас умру, — выдыхает Али, — никогда не ви..видел по..доб..ного зрелища. Он ржёт уже в голос. Иван обиженно замирает. С шезлонга доносится покаянное: — Прости. — Али возвращает лицу условно серьёзное выражение — Нет, это несомненно... Чёрт, и камеры здесь не установлены... Ладно-ладно, не обижайся. Давай теперь приватный танец на коленях. В смысле, у меня на коленях. Иван с сомнением разглядывает колени с прорехами на модных джинсах. Али чуть выше его, комплекция примерно одинаковая, но... Впрочем, кто сделку предложил, тот девушку и танцует. Музыка продолжает играть, Иван подходит к шезлонгу и перекидывает ногу через него, зависая над султаном. Что делать дальше, он плохо представляет. Али подмигивает и вдруг слегка тянет за колечко в соске, маячащее прямо перед носом. Иван от неожиданности плюхается всем весом на его колени, шезлонг теряет устойчивость и одну ножку, и Али с Иваном оказываются в странном положении — ноги выше головы. Иван, лёжа на султане, всхлипывает не в силах вынести ещё и это и утыкается ему в шею, сотрясаясь от смеха. — Ты может слезешь с меня? — интересуется Али. — За..зачем? — заходится Иван. — Вы же хотели приватный танец. Куда уж приватнее. — Я это как-то по-другому представлял, — сухо сообщает Али, но все портит хихиканьем, всё же спихивая неудавшегося танцора на пол и вздыхая, — вот если бы ты меня попросил, я бы тебе такой танец выдал... — А и выдайте! — Иван устраивается на ковре удобнее, опираясь на локти. Али, будто только и ждал этого сомнительного приглашения, становится в центр зала, сбросив сандалии, и плавно движется в такт музыке, мелко переступая босыми ногами, изгибаясь в талии и покачивая бёдрами куда с большим изяществом, чем Иван сможет даже после долгих тренировок. В финале танца задирает футболку и пускает по смуглому поджарому животу волну. Иван искренне аплодирует. *** Босс как-то не привык к тому, чтобы в его кабинет дверь открывали ногой. К тому, что его могут схватить за классический галстук и ткнуть лицом в собственный стол, жизнь Босса тем более не готовила. — Лука! Что происходит? — удаётся выдавить ему, елозя губами по стеклу, прикрывающему столешницу. — Твой. Секретный. Султан. — Удар лба Босса о стекло, из-под которого ему улыбаются с фото совершенно неузнаваемые юные психолог и аналитик, отмечает каждое слово. Босс считает удары и ловит мгновение, когда Лука набирает в грудь воздуха для обвиняющий тирады, не пытаясь поднять голову, перехватывает руку за запястье, выкручивая, а второй вцепляясь в длинные волосы и, услышав шипение и вырвавшееся «Блядь!», отпихивает кресло и вскакивает, огибая стол и закрепляя успех. Лука рассматривает перевёрнутую вверх ногами фотографию двух молодых людей со странно знакомыми чертами, отказываясь признавать поражение. Босс отпускает его заломленную руку и выпутывает пальцы из прически, немилосердно дёргая. Придвигает Луке стул, кивает на него, поднимает кресло и усаживается. Добродушно предлагает: — Поговорим как цивилизованные люди? *** Иван прекрасно понимает, что его приручают. Утром — книги на тумбочке (сплошь по психологии), свежая смена белья и чистые шаровары (для разнообразия зелёные). Завтрак в компании необыкновенно оживленного Али, болтающего о пустяках, потом предложение поплавать в бассейне и погулять в саду. Ни слова о сделке. Ни одного приказа. Ощущение каникул у дальнего, но любимого родственника и только охранники, не оставляющие Ивана ни на секунду, напоминают о реальности. Во время обеда за столиком на улице (высокий забор не даёт возможности оценить пейзаж, но погода и растения намекают, что, возможно, они всё ещё где-нибудь в Европе, в Испании, например, или Франции) Иван не выдерживает: — Али, можно я задам три вопроса? — Конечно, малыш, — улыбается султан, — но я отвечу только на два. *** — Иван пропал. — И при чём тут мой секретный султан? Лука покусывает нижнюю губу, пытаясь понять, основаны ли его выводы на логике или чувствах и выдержат ли проверку, но решается, привычно переходя на бесцветный тон, зарезервированный для отчётов: — Накануне мы с Иваном работали допоздна и поссорились. Босс поднимает брови в немом изумлении, но не прерывает. Лука продолжает: — Он предложил пойти утром в город: у нас полдня должны были освободиться — а я сказал, что его слишком много в моей жизни и мне нужно отдохнуть. От него. Утром он не появился. Потом — тоже. На его столе лежал лист бумаги — я сразу заметил, но не сразу прочёл. Заявление на отпуск с сегодняшнего дня. От руки. — Почерк? — Его. На первый взгляд. На второй — уже не так уверен. А потом я взломал ваш комп. Дистанционно. И увидел информашку, в которой говорилось, что руководитель секретного отдела отбыл в срочную командировку без уточнения локации. Сегодня. — Хм. Взломал он. Всё самое важное... — ...в бумажном виде. Я учёл и посмотрел, когда вы выходили. То же самое плюс ваши пометки от руки. И рисунки. — Кхм... — Что наводит на некоторые мысли... *** — Не маловато ли времени для развития стокгольмского синдрома? Зачем пирсинг? Каковы ваши условия в пари? Султан с удовольствием смотрит на него: — Пирсинг. Тут всё ясно — сразу подумал, что тебе пойдёт, ну и хотелось как-то пометить тебя, что ли. — Как свою собственность? — Наложникам слова не давали. Нет, просто... Хотя, может, ты и прав... Условия. Я открываю филиал Организации дома, в Брунее, и руковожу отделом оттуда. С тобой в качестве помощника и преемника. Иван захлёбывается лимонадом, и Али любезно похлопывает его по голой спине. — Вы ебанулись, Али, при всём уважении! Кто вам сказал, что я куда-то поеду? Султан улыбается загадочной, очень султанской улыбкой. Иван мысленно перебирает свои теории и немногие известные факты: — Так, — медленно говорит он, — я ошибся. В пари участвуете вы и я, — и мстительно добавляет: — но ставить всё равно нужно было на Луку. *** — В какие бы игры вы ни играли, Босс, впутывать сотрудников — непрофессионально. — Поучи меня ещё. — Разве что это внутрикорпоративные проблемы. Неужели у султ... у руководителя секретного отдела на вас такой компромат? В любом случае, я официально уведомляю, что вмешаюсь. — Я и не собирался запрещать. Так даже интереснее. Одно условие: если вычислишь их местоположение, возьмёшь меня с собой. В качестве реверанса я предоставлю всю информацию об Али и вертолёт. *** — Кстати. Твоё сегодняшнее задание. Иван закатывает глаза, а Али ухмыляется: — Расскажешь мне на ночь сказку. — Только никаких препаратов, — быстро говорит Иван, чувствуя червячков беспокойства в солнечном сплетении от мысли вновь оказаться в спальне султана. — Ничего не могу обещать, — смеётся Али, — но можешь рассказывать на голодный желудок, если скажешь, что бурчание в животе не будет громче твоего бурчания. *** Ночь приходит до обидного быстро, и Иван откладывает книгу, поднимаясь навстречу охранникам. На кровати-аэродроме Али выглядит... одиноким. Иван напоминает себе, с кем имеет дело, но свернувшаяся под одеялом фигура не оставляет его равнодушным. Усаживаясь на край матраса, он уже знает, какую сказку расскажет. — В одном восточном царстве жил-был наследник престола. Красивый и способный юноша, звали которого, скажем, Алладин. — Султан переворачивается на спину, закидывая руки за голову, глаза его блестят в свете ночника, но никаких комментариев не следует, и Иван продолжает: — Алладин был бродягой в душе и скоро понял, что не хочет дворцовой скуки и рутины, а хочет приключений. Сбежав из дворца, он ни разу не пожалел об этом, тем более что вскоре встретил Генр... хм... Жасмин — принцессу своего сердца. На самом деле Жасмин была главой банды беспризорников, но Алладин был романтичен, влюблён и честолюбив, так что вдвоём им удалось невозможное: создать тайную империю, которой правили они рука об руку. А потом выяснилось, что принцесса гораздо более честолюбива, вовсе не романтична и, возможно, не так уж влюблена. Алладин ушёл в тень, не понимая, что занимается как раз тем, чем всегда хотел: читает людей и плетёт интриги, — а принцессе Жасмин было тяжело нести бремя власти в одиночку. Долго ли, коротко ли, но как и в любой сказке пришёл злой незнакомец. Джафар мстил за свою погибшую репутацию, поскольку павшие товарищи его мало волновали, и похитил Алладина, чтобы нанести два удара: лишить тайную империю правой руки и разбить сердце принцессе. Его план был неплох. Но и у принцессы нашёлся козырь в рукаве. Тигр Раджа — всеобщий любимец, но опасный хищник, был вовсе не экзотическим домашним питомцем, а второй стороной личности и без того не самой слабой принцессы. Поэтому, когда Жасмин добровольно заняла место в темнице рядом с Алладином, никто не ожидал той бойни, которую устроили потом грозный юноша в чалме и хлещущий хвостом по бокам тигр — яростные демоны, надолго отбившие охоту злодеям связываться с Организ... прошу прощения, тайной империей. Но сказка ещё не закончена, хоть с тех времён прошло сто лет, тигр всё реже выходит на прогулки, принцесса чахнет над скучными бумагами, а Алладин тоскует по Жасмин. И никто из них не признаёт своих чувств. На этом я прекращаю дозволенные речи, о драгоценный повелитель! — серьёзно заканчивает Иван. — Хронология перепутана... — беззлобно ворчит султан. — И ощущение, что секретные файлы в этой конторе секретные только для дворников. Но сказка хороша. Особенно, где про тигра. Спасибо. Пожалуй, я не казню тебя поутру. Свободен. — И вам спокойной ночи, Али. *** На следующее утро (снова синие шаровары, трусы с диснеевской Жасмин, книга о скрытой в мимике информации) Иван начинает завтрак в одиночестве. Даже охранники оставляют его. Длится это недолго, и в дверях столовой появляется султан. Спиной. И через секунду Иван понимает почему: Али пятится от Луки, целящегося в него из пистолета. Следом — руки в карманах, прогулочным шагом — следует Босс. Охранников нигде не видно, так что, вероятно, спасательная команда состоит не из двух человек. Лука взводит курок, Али останавливается и поднимает руки. Иван бросается между ними, успев поймать самодовольную султанскую улыбку. С некоторым трудом отбирает у Луки оружие и вопросительно смотрит на Босса. Тот принимает на себя командование: — Вертолёт на площадке за особняком. Все — туда. Дома разберёмся. Остальные доберутся второй ходкой. — Наручники, — тихо и непримиримо напоминает Лука и, получив кивок от начальства, застёгивает браслеты на запястьях Али. *** По дороге все молчат. Благо шум винтов не располагает к разговорам. Добираются за час, но Иван оставляет на потом расчёты и вопросы о месте своего вполне каникулярного заключения. Есть проблемы поважнее. — Кто победил в вашем пари? — выпаливает он, как только они все оказываются в кабинете Босса. Султан ухмыляется. Лука выглядит слегка удивлённым поверх не отпускающего его напряжения, а Босс, пожевав губами, говорит: — Вот сейчас и выясним. Али? Ты останешься? Или? — Ты знаешь, решение не за мной. Но, Иван, учти, если ты решишь не ехать в Бруней, я, конечно, откажусь от своего плана. Но принцессы и тигры в наше время не те, так что я могу пойти по дорожке Джафара и начну мстить. А ты догадываешься, кого я выберу, чтобы нанести два удара одновременно. — Я ничего не понял, — признаётся Босс, — и, сдается мне, ты нарушаешь правила пари и пользуешься недостойными методами, но решение и не за мной тоже. — Я... — Иван опускает плечи и смотрит в пол. Шепчет еле слышно: — Я пойду с ним. Он делает шаг к Али, весь — воплощение поражения. Султан нетерпеливо звенит наручниками, но Босс выглядит странно довольным, доставая ключ из заднего кармана, по лицу Луки невозможно прочесть ничего. Иван, всё ещё не отрывая глаз от ковра, явно делая над собой усилие, просит: — Можно я попрощаюсь? Али подталкивает Босса локтем, не прекращая разминать запястья — демонстративно, потому что металлические браслеты вряд ли им успели повредить — и милостиво кивает. А потом сжимает руку на плече, сминая дорогой материл делового костюма. — Красиво. Как в кино, — вполголоса говорит Босс, не пытаясь стряхнуть его ладонь. — Ты просто не романтик, Генри. Может быть, в этом и проблема, — откликается Али. Плеймейкеры стоят и смотрят друг на друга. Ни одного движения, даже ресницы, кажется, не дрожат. — Алауддин Хаккул Нассаруддин Болкиах, что ты творишь? — произносит Босс тихо, но внятно. — Ты выучил моё имя? — разворачивается к нему Али. — Я поражён. — Я всегда его помнил. Неужели тебе здесь плохо работалось? Али задумчиво рассматривает Ивана и Луку, молчание между которыми становится душераздирающим: — Не дави на меня. Я и так почти готов, — он хлопает в ладоши, привлекая внимание. Лука вскидывает на него глаза, Иван не поворачивается, его спина закаменевает. — Ладно, — объявляет Али, — растрогали старого интригана. Пусть всё остаётся по-прежнему. Иван, моё предложение по переходу в отдел в силе. Здесь. Не в Брунее. Ну его, этот филиал. Иван оборачивается хищным гибким движением. Он улыбается. Широко, как мальчишка, с той разницей, что у мальчишек редко можно увидеть такое взрослое удовлетворённое злорадство: — И кто теперь выиграл? Ответьте, Али... — Он подходит к Боссу и султану, намеренно покачивая бёдрами, снимая золотой браслет и отбрасывая в сторону, останавливаясь напротив. Подмигивает Боссу: — Надеюсь, вы ставили на меня. — А как же, мой мальчик. Али хмурится, потом его лицо светлеет и он хохочет, хлопая Ивана по плечу: — Паразит! Манипулятор! Горжусь тобой, малыш! Иван скромно опускает глаза, стреляя взглядом в сторону Луки. — Я остаюсь в аналитическом. Но всё же, знаете что, Али. Я был бы не против пройти у вас стажировку. Лука ухмыляется и показывает большой палец. Босс успокаивающе гладит султана по спине и шепчет: — С меня ужин. Не обещаю, что романтический, но свечи и столик на веранде будут. — И возмещение расходов! — Ну это уж как водится. *** Лука прижимает Ивана к стене прямо в коридоре. Прерывает возмущённое «Что ты де...» поцелуем, а потом берёт за плечи и прикладывает спиной так, что голова Ивана издает глухой звук, впечатываясь в твёрдую поверхность. Шипит: — Я запру тебя... — В кабинете... — продолжает за него Иван, потирая затылок. — Отберёшь шмотки и прикуёшь за ногу... — Именно! Ты мне все нервы вытрепал. Напарничек, блин! — Ты вроде хотел от меня отдохнуть? — невинно замечает Иван и получает по губам тыльной стороной ладони и тут же новый поцелуй с зубами и привкусом крови. Лука выглядит совершенным психом, что странно контрастирует с недавней бесстрастной маской. Он шарит руками и губами везде, где дотягивается, кусая и сжимая пальцы до синяков, прикусывает сосок с пирсингом, тут же обводя языком золотое колечко и, только услышав стон, отстраняется и рассматривает Ивана, прислонившегося к стене с закрытыми глазами и опущенными руками. Трогает только что оставленные яркие метки и заключает: — То-то же. Иван обессиленно смеётся и садится на пол, соскользнув по стене, с ужасом понимая, что не может остановиться. Пощёчина прерывает смех. Иван хватается за щёку: — Хватит меня бить! — Хватит трепать мне нервы! — Откуда у тебя нервы? Я что, виноват? Иди, Али по роже дай. Ему, похоже, полезно. — Я волновался, — тихо говорит Лука, усаживаясь рядом. — Я постараюсь больше не волновать тебя. Это чревато, — улыбается Иван, обнимая его за плечи. Лука мнётся, наклоняет голову, завешиваясь волосами и из-за этой невесомой защиты просит: — Оставь пирсинг. Иван смеётся, на этот раз действительно искренне: — Только если ты позволишь выкинуть шаровары и не заставишь меня танцевать.