Кратное двум

На самом деле, я никогда не знала, кто был ущербнее в глазах нашего отца - я или Ваня. На неё он обращал внимания примерно столько же, сколько на садовую мебель. А я была Номер Четыре-С-Половиной. Исходя из странной логики папочки, выходило, что я даже не была достойна целого числа. Хотя мой брат (ради исключения, родной) предпочитал говорить, что у отца просто проблемы со счётом. И с именами. Потому что позволить назвать близнецов Клаус и Клодетта мог только человек, обделенный малейшей долей фантазии. Мне нравилось думать плохо об отце. Особенно сейчас, когда он отошёл в мир иной, а я ехала с Аляски, чтобы почтить его память. Будь моя воля, я бы забила хрен, послала цветы и выкурила в его имя косячок, но совесть - та ещё сука. Да и хотелось проверить, как там мои братишки и сестрёнки. Или хотя бы сделать вид, что нам не насрать друг на друга. Ради Пого и Грейс. Я поправила длинные плотные перчатки на руках и выглянула в окно. Город почти не изменился, хотя последний раз я была тут пять лет назад. В центре всё ещё находился огромный особняк Академии, каменная крепость, пристанище странных детей-супергероев. Мой психолог долгое время считал, что наш отец внушил нам мысли о сверхспособностях, но стоило мне один раз упомянуть его погибшую дочь, как он отчего-то поверил. Может, на пользу пошел рассказ о том, что его малышке было всего семь, когда он её задушил? Скорее всего. Больше к психологам я не ходила. - Мисс, мы на месте, - я вручила таксисту деньги, выходя под мелкий моросящий дождь и закидывая рюкзак на плечо. - Всего доброго. Заходить внутрь я не хотела. Я знала, что меня там ждёт и с каждым шагом, неизбежное приближалось. Когда за мной закрылась дверь, а тёмный широкий холл дыхнул некоторой затхлостью, стало окончательно не по себе. Но выбора не было. Судя по голосам, в гостиной уже спорили мои дорогие братья и сестры. -... Я не верю в то, что отец умер естественной смертью, - Лютер вскочил с кресла в тот самый момент, когда я зашла в комнату. - Здесь что-то не так, говорю вам. - Даже если его убили, я совсем не хочу выяснять кто, - подала голос я, обращая на себя внимание присутствующих. - Привет. - Клоди! - первой ко мне ринулась Эллисон, как всегда яркая, живая и слегка фальшивая. - Я рада тебя видеть. - Взаимно, Эл, - я быстро отстранилась, избегая объятий. - Диего, Ваня, Лютер, как жизнь? О, а вот и мой любимый старший брат. Клаус, я живая, не смотри на меня так. Ну... Надо бы сказать, что эпатажный внешний вид близнеца меня почти не смутил. Юбка, боа, крашеные ногти, старая подводка, невнятные татуировки. Клаус был довольно деструктивен по своей натуре, а его внешность просто отражала скрытое безумие. Думаю, я бы выглядела и одевалась так же, если бы погода на Аляске это позволяла. - О, Клоди, - в глазах брата на секунду мелькнула радость, - я рад тебя видеть. Он нетвёрдой походкой подошёл ко мне, крепко обнимая и звонко чмокая в затылок. Я быстро обняла его в ответ. И хотя Клаус был единственным человеком на планете, кто понимал, через какое дерьмо мне приходилось проходить каждый день, я всё ещё плохо переносила физические контакты. Так что, остранившись, я аккуратно подтёрла размазанную подводку под его глазами и ласково улыбнулась: - От тебя воняет. Рядом звонко хихикнула Эллисон, фыркнул Диего и почти улыбнулась Ваня. Лютер сохранял каменную рожу, как будто от этого зависела судьба мира. - Адская близняшка снова в деле, - я упала на диван, закидывая ноги в тяжёлых армейских ботинках на подлокотник. - Так что, откуда информация, что папочку кто-то убил? - Ниоткуда, но его монокля нет, - ответил Лютер снова усаживаясь в кресло. - Ты же помнишь, что он никогда с ним не расставался. - Последний раз я видела отца пять лет назад, - я похлопала себя по карманам в поисках сигарет и, закурив, кинула пачку Клаусу. - Может, он просто начал носить линзы? - Я сказал то же самое, - Диего развёл руками. - Но нашему Номеру Один нужна загадка. - Заткнись, - рыкнул Лютер. - Я точно знаю, тут что-то не так. - Извини, бро, но ты неубедительный, - резюмировал мой близнец. - Так что я... -... Пожалуй пойду выпью, - закончила я, отбивая Клаусу "пять" и направляясь с ним к бару. - Хуевый день, братишка? - Хуевая жизнь, сис, - со смешком выдохнул брат. А затем добавил так, чтобы слышала только я: - Видишь его? - Привет, Бенни, - грустно улыбнулась я, чуть поднимая стакан с виски. - За тебя. По какой-то странной причине, призрак нашего погибшего брата предпочитал тусить с Клаусом. У меня он появлялся пару раз в месяц, чтобы сообщить, что близнец пьян и обдолбан, но жив. Наверное, это звучит цинично, но вытаскивать брата из ямы, в которую он сам себя загнал, я даже не планировала. У нас были идентичные способности, но я не проводила в наркотическом угаре 95% своей жизни. Впрочем, я и не спонсировала его зависимости. Бен, конечно, каждый раз читал мне лекции, но в моей жизни хватало своего дерьма, чтобы ещё копаться в дерьме Клауса. - Хорошо выглядишь, - брат подмигнул мне, опрокидывая в себя алкоголь. - Йога? - Травка, - откликнулась я под неодобрительным взглядом Бена. - Помогает мозгам не вскипеть. - Меня выручает кое-что другое, - усмехнулся Клаус. - Хочешь? Он достал из кармана пакетик с двумя красными таблетками и покачал им перед моим лицом. - Господи, родной, давай не сегодня, - я ловко выдернула дурь из его пальцев, пряча в декольте. - Устроим позже поминки. С танцами на столе и шлюхами. Но не сегодня, ладно? Скажи такое Лютер или Диего, Клаус бы заржал и потребовал бы вернуть все обратно, но я была для него кем-то вроде якоря. И он слушал меня в детстве, слушал подростком и слушал сейчас. Бен улыбнулся, показав свои очаровательные ямочки и произнес: - Спасибо, Клоди. Иногда херово, что я не могу сделать это сам. - Учись, - хмыкнула я. - Что я пропустила? - Ну, - мы с Клаусом синхронно развернулись на барных стульях, чтобы видеть, что происходит в центральной части гостиной, - Эллисон, Диего и Ваня не согласны с Лютером. Он считает, что отца убили, но доказать ничего не может, - пояснил брат. - "Похороны" будут чуть позже. Я планирую нажраться. - Ничего нового, - со смешком выдохнула я. - Ваня на наркотиках? - Я бы сказал, что, да, - Клаус усмехнулся, - но это вы с ней всегда были подружками. Не я. - А Диего всё геройствует? - А костюмчик ты его не видишь? Я окинула взглядом Номера Два, отмечая пару новых шрамов, которые украсили правую часть его лица рядом с виском. Кожаный комбинезон плотно облегал подкаченное тело, а любимые ножи Диего ненавязчиво торчали из каждого кармана. - Пахнет сексуальным напряж-е-е-нием, - негромко пропел Клаус. - Мне даже неловко. - Пахнет твоим перегаром, - отмахнулась я. - И не ври, что сам не оценил эту задницу. Я кивнула в сторону Диего, который снова ожесточённо начал спорить с Лютером. - Фу, он же наш брат, - скривился Клаус. - Плюс, он совсем не в моем вкусе. - Про "брата" будешь Эллисон и Лютеру затирать, - я фыркнула, допивая виски и перехватывая лямки рюкзака. - Моя комната ещё на месте? - Как всегда, напротив моей, - откликнулся брат, задумчиво рассматривая что-то за спиной. - Тут за тобой какой-то хрен ходит. Это нормально? Я обернулась. Прямо рядом с огромным портретом пропавшего Номера Пять стоял знакомый мужчина, чьи глаза буквально прожигали во мне дыру. Я поежилась и снова повернулась к близнецу, забирая его стакан и делая глоток. Он даже не возмутился. Вероятно, потому, что у отца был огромный бар. Думаю, им можно было напоить до смерти маленькую армию. - Забей, - наконец, ответила я. - Он всегда уходит. Пойду в комнату. Поностальгирую и выкурю свое успокоительное. Присоединяйся, если захочешь. Клаус махнул рукой, не давая чёткого ответа, но он мне был и не нужен. Я понимала его сейчас на одном нам понятном уровне: ни один из нас не хотел случайно увидеть призрак отца, который, возможно, все ещё обитал где-то в доме. И самым верным способом отключить нашу дебильную силу, было ужраться или обдолбаться. И поскольку второй вариант я у него отобрала, Клаусу оставался только бар. - Куда ты? - Диего оторвался от спора, окинув меня внимательным взглядом. Я слегка приподняла левую бровь, выражая свое удивление. - Я устала с перелёта. Хочу поспать перед тем, как мы устроим пышные похороны. - Тогда просто выскажи свое окончательное мнение, чтобы наш дорогой Лютер успокоился, - Диего выглядел уязвимым, хотя очень пытался это скрыть. Всегда второй. Печально, но такова жизнь. - Мне не нужно мнение, - перебил его Первый. - Всё дело в монокле. - Да всем было плевать на этот тупой монокль, - процедил Диего, судя по всему, еле сдерживающийся от убийства брата. - Именно, - как-то неуверенно кивнул Лютер. - Значит, это что-то личное. - Прошу прощения? - голос Вани показался абсолютно безжизненным. - Что ты имеешь в виду? - О, наш братик говорит о том, что кто-то из нас мог убить отца, - поджав губы, пояснил Диего. - Крутой у нас лидер. Всё замерли. Даже я перестала улыбаться. Конечно, мы не были идеальной семьёй. Точнее, до идеала нам было, как до Китая колесом, но подозревать, что хоть один был способен на убийство отца? Это было слишком. - Послушайте, я не... Лютер попытался что-то сказать, но момент был бездарно проебан. Я вновь закинула рюкзак на плечи, не собираясь слушать нелепых оправданий. Но меня остановил Первый, сжав руку на моем предплечье: - Клаус обкурен, но, может, ты попробуешь связаться с папой, Клоди? Это же ваша способность и... Я замерла, чувствуя злость на брата. В его мире все было так просто, что я еле проглотила мат, которым хотела облить Первого с ног до головы. Выдернув руку, я развернулась, наклонив голову: - Я похожа на телефон, Лют? Или на человека, который хочет разговаривать с сэром Реджинальдом? - показательно расстегнув внешний карман рюкзака, я показала самокрутку, которую сделала ещё в такси. - Сейчас я последую примеру Клауса, и хер ты мне что скажешь. - Клоди, - в разговор вступила Эллисон, выглядя очень мило и капельку виновато, но я знала, что это не так. Просто сестричка, как всегда, становилась на сторону своего любимчика. - Это важно. Я не в восторге от подозрений Лютера, но ради общего спокойствия... Достали. Окончательно скинув рюкзак, я зажала самокрутку между губ, поджигая её зажигалкой, вытащенной из кармана. Выдохнув облако густого дыма в сторону родственников, я развела руками: - Упс. Клаус тихо рассмеялся, кончиками пальцев поглаживая узорчатую урну с прахом. - Ради общего спокойствия, Эл, - я ещё раз затянулась, стряхивая пепел прямо на мраморный пол. - Красиво говоришь. Вот только ни один из вас, - я обвела присутствующих взглядом, - не знает, что такое спокойствие. И спасибо за это папуле. Я приехала его хоронить. А не болтать с ним. - Думаю, ему не до разговоров, - закончил Клаус, прижимая урну к груди и забирая бутылку со стойки. - Теннисный матч с Гитлером в самом разгаре. Пойду, пожалуй, мне ещё надо прикончить маму. Я пожала плечами, поднимая рюкзак и направляясь к лестнице на второй этаж. Наша с близнецом способность была не тем, что помогало по жизни. И за тридцать лет родственникам было бы здорово это усвоить.

***

Моя комната была убрана. Я знала, что это дело рук Грейс-мамы, потому что "заводские настройки" включали в себя уборку дома. Даже постельное белье было чистым и накрахмаленным. Зеркало не было покрыто слоем пыли. Фотографии на стенах так и висели, хотя последний раз им радовалась семнадцатилетняя Клодетта Харгривз, Адская близняшка. Я сняла кожанку и перчатки, оставаясь в чёрной майке под которой был спортивный топ, и медленно прошлась вдоль стены,  задевая кончиками пальцев плакаты и вырезки. "Дети-супергерои: Харгривз снова спасают людей!" "Пять фактов из жизни членов суперсемьи! Эксклюзив" "Адские близнецы: самые таинственные члены команды" Улыбка сама появилась на губах. Я даже и не помнила, почему мне так нравились эти заголовки. Детство у всех Харгривзов с натяжкой можно было назвать крутым, а нам с Клаусом так вообще в пору было ложиться в психушку сразу после побега из Академии. Но когда-то мне нравилось быть супергероиней. Теперь же я бы просто не отказалась от капли нормальности. Муж, дети, собака, небольшая квартирка. Может быть, пикники по субботам. Работа в библиотеке. А не спиритические сеансы за двести баксов, мертвяки и личная жизнь похожая на кусок дерьма. Последний мой парень сбежал, после того, как я обозвала его мёртвую бабку конченной стервой. Потому что она крутилась вокруг, пока мы занимались сексом, и бесконечно читала молитвы. Грейс явно старалась, потому что на туалетном столике все так же лежала моя старая, давно засохшая подводка и тушь. Я присела на пуф, задумчиво сталкивая их в урну. Потом мама их, конечно, вытащит, протрет и положит обратно, но сейчас это было чересчур. В зеркале отразилось моё бледное худое лицо, непослушные тёмные кудри и длинная шея, увешенная разными амулетами. Глаза покраснели и их серо-зелёная радужка стала грязно-болотной. Я устало потерла их руками, и подошла к кровати, падая на покрывало прямо в ботинках. Мне нужно было отдохнуть. - У тебя тут миленько. Холодок, пробежавший по моей коже, был уже родным, так что я даже не вздрогнула. Лишь приоткрыла глаза, убеждаясь в своей правоте. - Твой брат тоже меня видит. Может, пойти с ним поговорить, раз ты не хочешь? - Заткнись, Ричард, - пробормотала я. - Что тебе надо? - Хочу, чтобы ты рассказала полиции, что скинула мой труп в Юкон-Ривер. После того, как убила меня. Я устало выдохнула, не желая, чтобы призрак почувствовал мой страх. - Ты три дня держал меня прикованной к батарее, бил и насиловал. Мне нужно было тебя простить, обнять и понять? - воспоминания удушливой волной ворвались в память, но я сдержала порыв достать из декольте таблетки Клауса. - Надо было тебя ещё и сжечь. - К счастью, у меня есть целая вечность, чтобы напоминать тебе, где ты оступилась, милая, - Ричард показушно трогательно округлил свои голубые глаза. - Жалко будет, если ты в итоге окончательно свихнешься. - О, милый, ты не был знаком с моим отцом, - рассмеялась я, закидывая руки за голову. - Чтобы окончательно свихнуться, мне требуется нечто большее, чем один психованный призрак бывшего. Я провела ладонью по его перерезанной шее, наблюдая, как тело мужчины рассеивается под моим прикосновением. Ричард изменился в лице, как всегда, когда я так делала, напоминая о его нематериальности, и испарился. Эти моменты нашего общения нравились мне больше всего. Я выдохнула, желая долгожданной тишины, когда из-за двери глухо послышали аккорды давно забытой песни. Тихо простонав от накатившей ностальгии, я улыбнулась, и громко пропела: - I think we're alone now, There doesn't seem to be anyone around I think we're alone now, The beating of our hearts is the only sound! И впервые за долгое время я почувствовала себя дома.