Кратное двум

Oh why, oh why do they teach us Shakespeare Ах, зачем, ах, зачем нас учат Шекспиру, When you're only 16, with no idea, what it all means Когда тебе только 16, и ты не понимаешь, что всё это значит. Oh Romeo, oh Romeo he thinks it's a love thing Ох, Ромео, Ромео, он думает, что это любовь, - All masks and kisses from the balcony Все эти маски и воздушные поцелуи с балкона. It's deeper than that bro, it's a fuckin' tragedy Но это намного глубже, братец, это, блин, трагедия Fink - Shakespeare

***

- Долго ты собираешься тут лежать? Открыть глаза оказалось гораздо легче, чем я рассчитывала, учитывая, что удар о пол был слишком мощный, чтобы обойтись без сотрясения. Но мне было не больно, даже когда я поднялась на ноги, раскидав пожухлые листья под ногами. Стоп. Листья? - У меня вообще-то есть дела, Клодетта. Как и у тебя. Я тревожно крутанулась на месте, попутно ощупывая затылок. Я была в чёртовом лесу. У меня не было никакой раны. Всё вокруг было словно выцветшим и поблекшим, а ко мне обращалась странная девочка лет тринадцати. Она сидела на велосипеде, прожигая меня взглядом чёрных глаз, и нетерпеливо барабанила по рулю. - Не хорошо заставлять людей ждать, - снова произнесла незнакомка. - Что со мной? - мне, если честно, не особо хотелось знать ответ на этот вопрос, но убедиться надо было. - Я... - Ты умерла на рейве от черепно-мозговой травмы, Клодетта, - закатила глаза девочка. - Смерть была мгновенной и безболезненной. Хотя и незапланированной. Я ожидала увидеть здесь твоего брата. - Клаус... - хрипло произнесла я. - Он же там один. - Ну, он уже минуту пытается привести тебя в чувство и скоро догадается, что у него ничего не выйдет. А тебя ждут. Иди. Я посмотрела в указанную сторону и быстрым шагом направилась туда, спотыкаясь о корни деревьев. Если это был рай - то какой-то херовый. Так что, меня было не обмануть. Я умерла и оказалась в Аду. Как прозаично. Я умерла. Умерла!.. После десятков безумных миссий в детстве, каждая их которых могла обернуться летальным исходом. После наркотической зависимости и трех передозов в двадцать лет. После маньяка Ричарда, драки с Чачей и пули в животе, я бездарно погибла на наркорейве, не удержавшись на ногах, пока просила угашенного Лютера пойти домой. Хотелось громко рассмеяться. Ирония всей этой ситуации просто поражала. В голову пришёл некрасивый памятник Бену, и я задумалась, будет ли рядом с ним стоять мой. Наверняка, Пого или Грейс займутся организацией похорон. Хотя, каких к черту похорон? Смерть перед Апокалипсисом спасла мою семью от трат на поминки. Ура. - Эй! Есть тут кто? Увидеть чистую парикмахерскую в старом сарае, куда я зашла, было странно. Белые стены, стерильный пол, зеркала и такая тишина, что моё собственное дыхание показалось мне громом. Я прошлась вдоль столов, замечая в отражении, что на мне все та же футболка Клауса, и отвернулась, не в силах вынести правду. Нельзя думать о брате. Надо было рассмотреть что-то другое, отвлечься. Но с фотографий на стене на меня смотрело всё семейство Харгривз. Почему-то с повешенных не по порядку портретов, улыбались Диего, Клаус и Бен. А ещё тут была фотография Вани. И Эллисон с её дочерью. Лютера с Грейс и Пого. Номера Пять, хмуро глядевшего в камеру. Я упала в кресло, крепко зажмуриваясь и массируя переносицу. Всю жизнь видеть нежеланных мёртвых, но не иметь возможности увидеть живых родных. Первый круг Ада?.. До второго я явно не доживу. Хотя, постойте-ка... На плечи мне резко опустилось полотенце, но чьи-то сильные руки не позволили мне дёрнуться в сторону, распуская мой пучок. Кто-то быстро, но аккуратно провел расческой по тугим кудряшкам, стараясь их распутать, а затем произнёс: - Ты заставила меня ждать. Ох, нет! Нет, нет, нет... - П-папа? - заикнувшись, уточнила я, слегка наклоняя голову, чтобы увидеть человека сзади. Сэр Реджинальд привычно сверкнул глазами и жёстко вернул меня в ровное положение. - Я не... - У нас не так много времени, как ты думаешь, Номер Четыре-с-половиной. Я ожидал увидеть здесь твоего брата. Хотя погрешность в вычислениях имела место быть. - Ты хотел, чтобы умер Клаус? - уточнила я, сдерживая шипение, когда отец в очередной раз оттянул волосы гребнем. - Хотя, почему меня это удивляет?.. - Прекрати паясничать, Номер Четыре-с-половиной. Я инстинктивно замолчала, словно передо мной щёлкнули хлыстом. В руке отца сверкнули ножницы, и он принялся аккуратно подстригать мне кончики волос. - Вы с Номером Четыре могли бы и раньше со мной связаться. Но вместо этого предпочли пичкать себя всякой дрянью, загрязняя свой организм и дестабилизируя способности. Самое моё большое разочарование - это ты и твой биологический брат. Он не раскрыл и половины своего потенциала. Ты добилась больших результатов, но совершенно не стараясь. - Ты даже не понимаешь, чего от нас требовал, - негромко возразила я. - Запирать в склепе было совсем необязательно. - Победи свой страх, иначе он победит тебя, - сэр Реджинальд принялся за мою чёлку, позволяя мне видеть его лицо. - Я хотел, чтобы вы стали сильнее. - Мы все были просто детьми, - я почувствовала, как по моей щеке скользнула одинокая слеза, теряясь в складках полотенца. - Вы никогда не были просто детьми, - жестко отрезал отец. - Вас объядиняла ваша эксклюзивность. Что, впрочем, не помешало вам затеряться на долгие годы. - А что с Лютером? Он нашёл все письма. - Да, нужно было их сжечь, - еле заметно поморщился отец, вызвав у меня горькую улыбку. Классический Реджинальд Харгривз с его абсолютно неземной логикой. - Но вы снова в сборе, а значит, я все сделал правильно. Я замерла, даже не моргая. Дикая мысль, пришедшая в голову, просто не могла оказаться правдой. - Не говори, что ты специально... - осипшим голосом пробормотала я. - Отец? - Лишь значительное событие могло собрать вас вместе, - кивнул он. - Объединить перед лицом угрозы всему миру. - Ты знаешь про Апокалипсис? - Конец Света наступит совсем скоро, Номер Четыре-с-половиной, - папа быстро отряхнул мои плечи, вглядевшись мне в лицо. - Его причиной станет... Громкие музыкальные басы заглушили голос сэра Реджинальда, а его лицо стало выцветать, пока совсем не пропало. Я постаралась ухватиться за белый халат отца, но мои пальцы прошли насквозь, не давая ни шанса. - Нет! Пожалуйста, не сейчас! - воскликнула я. - Мне нужно дослушать! Нельзя возвращаться, я... - Не уйдёшь сейчас, не уйдёшь никогда, - уже знакомая мне девочка появилась передо мной так внезапно, что я вздрогнула. А потом она широко улыбнулась, помахав рукой: - До скорой встречи, Клодетта Харгривз. Меня словно схватило огромным рыболовным крючком, утаскивая от неё и вышвыривая на душный пол клуба. Я резко втянула прокуренный воздух, кашляя и пытаясь подняться, но соскальзывая на пол. Холодные ладони брата, которые я бы узнала из тысячи, цепко ухватились за мои запястья, вытягивая наверх, пока я судорожно пыталась заново научиться дышать. Горло саднило, в глазах плясали чёрные кляксы, в ушах шумело море в перемешку с музыкой. Клаус приобнял меня за талию, быстро уводя сквозь толпу к выходу, в то время, как я старалась прийти в себя, чтобы хотя бы начать переставлять дрожащие ватные ноги. Близнец прошагал со мной на буксире почти два квартала, прежде чем усадил меня на лавку, падая рядом. Я обняла руками колени, чувствуя тошноту и тупую боль в висках. Если бы я не знала, что произошло, то можно было бы подумать, что ломка мучала не одного Клауса. - У тебя не было пульса около пяти минут, - наконец, подал голос он. - Какого хера это было? Я был уверен, что ты умерла! - Я и умерла, Клау. По-настоящему. И попала в Ад, кстати говоря, - откашлявшись, ответила я. - Указателей там, конечно, не было, но на Рай не было похоже совсем. - Как ты вернулась? - Вопрос отличный, - истерично рассмеялась я. - А у папули я спросить об этом забыла. - Ты его видела? - присвистнул брат. - Как у него дела? Чем занимается между поджариванием грешников на костре и игрой в шахматы с Калигулой? - Он... - я непроизвольно ощупала волосы. - Ничего особенного. Не хочу об этом говорить. Я, пошатнувшись, встала, проводя ладонью по лицу и пару раз глубоко вдохнула и выдохнула прохладный ночной воздух. Все же жить было приятно. Даже так, как я. - Эй, Кло, - тёплые ладони брата легли мне на плечи, легко массируя. - Не загоняйся. Ты в полном порядке, я рядом. - Этого вполне достаточно, - шмыгнула носом я, сжимая его пальцы в своих и делая шаг назад, чтобы оказаться в объятиях. Мы молча посидели на лавке ещё около пяти минут, раскурив одну сигарету на двоих. Я всегда любила нашу с Клаусом связь, которая позволяла понимать друг друга с полувзгляда, короткой улыбки или мельчайшего жеста. И я любила, когда близнец обо мне заботился. Иногда в своей эпатажной манере, подсовывая какие-то таблетки, а иногда по-настоящему, тепло и уютно, так, что я чувствовала себя в полной безопасности. Даже сейчас, когда его мышцы сводило от ломки, когда его лоб блестел от холодной испарины, а руки мелко подрагивали, он все равно был здесь. Со мной. - Пойдём домой, - попросила я. - Тебе надо поспать. Клаус болезненно кивнул, протягивая мне ладонь. Я крепко ухватилась за брата, и почувствовала, как расслабляюсь. Бог ли, Дьявол ли, но меня вернули к моей странной семье. К наивному, но храброму Лютеру. К жестокому, но сентиментальному Диего. К эгоистичной, но любящей Эллисон. К горделивому, но мудрому Номеру Пять. К единственной нормальной из нас Ване. И к Клаусу. Моему Клаусу.

***

Чувство отравляющего отчаяния возникло у меня, когда я уже помогла близнецу устроиться на кровати, тщательно укрыв его одеялом и шёпотом наказав Бену проследить за ним. Ходить за Клаусом хвостиком я, тем не менее, не собиралась. Он должен был справиться сам. Как ни странно пить мне не хотелось, даже когда я критично оценила изрядно поредевший бар. На столике всё ещё стоял стакан Лютера, и крошечная часть сознания тревожно мигнула, не имея представления о местонахождении Первого. Я отмахнулась. Искать я его не хотела. Пусть учится жить. Отец всегда говорил, что нужно сначала делать, а затем понимать, куда ты можешь применить этот опыт. Хоть в чем-то он был прав. Наверное. - Клоди, хорошо, что ты тут. Я подпрыгнула на месте, хватаясь за сердце и резко оборачиваясь: - Чёрт возьми, Эллисон! Я чуть не кинула в тебя бутылкой. - Я бы увернулась, - отмахнулась сестра, а затем серьёзно взглянула на меня. - У нас проблемы. - А когда у нас их не было? - фыркнула я. - Что там? - Если вкратце, то Пятый ранен, Диего в тюрьме, а Ваня встречается с убийцей и психопатом, - выпалила Третья. - И мне нужна твоя помощь. - Поподробнее насчёт последнего? - я сосредоточилась, не позволяя мыслям мгновенно запутаться в голове. - Какая помощь? - За Пятым уже приглядывает мама, Диего сказал, что справится, но Ваня... - сестра закусила губу, выглядя максимально расстроено. - Она абсолютно беззащитна. А этот Гарольд в двенадцать лет убил своего отца молотком. И у него на чердаке куча наших изображений, и у всех выколоты глаза. Он псих. Мы ей нужны. - Ты за рулём, - быстро оценив ситуацию, кивнула я. - Буду через пять минут. Я быстро добежала до своей спальни, скидывая в рюкзак всё, что могло пригодиться и натягивая куртку. Затем черкнула пару строчек в блокноте, оставляя его на тумбочке, чтобы братья смогли нас найти, и задумчиво покатав кончик ручки во рту, добавила внизу страницы короткую строчку, мысленно поблагодарив отца за великолепное образование: "... любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжётся, как терновник"*.

***

Сев в машину к Эллисон, я привычно усмехнулась, устало потирая глаза. Сестра плавно выехала на дорогу, мило улыбнувшись и кивнув: - Спасибо, что согласилась помочь. - Люблю помогать, - я почти не соврала, убедительно хмыкнув, ведь Ваню я, правда, любила. - Очень люблю помогать... "...и убегать, - добавила про себя, - убегать от своих проблем я тоже очень люблю". ________ *цитата из трагедии У. Шекспира "Ромео и Джульетта"