Что-то кончается, что-то начинается.

В широкие окна светило солнце – и в его лучах виднелись пылинки, то оседающие на поверхность деревянного настила, то взмывающие вверх при легком дуновении ветра от мимо проходящих сапог. Воздух был спёртым, непривычно жарким для новой императрицы, хоть она и провела на юге добрые полтора года. Температура здесь не спадала даже ночью, что напоминало ей о временах в Туссенте. И даже прекрасная погода с безоблачным голубым небом, чего так не хватает порой на Севере, не умаляли её желание скрыться от палящих лучей. Но то желание являлось незначительным, детским капризом, кои следует усмирять, находя иные плюсы и радости. С поставленной задачей девушка справилась довольно быстро, отыскав за дворцовыми садами оранжерею, размеры которой не могли не привлечь внимание любопытного новичка. Кагыр, любезно сопровождавший её при ознакомлении с двором, как и сами цветоводы, не смогли удержать усмешки над бурной реакцией Цири, впервые увидевшей изобилие всевозможных цветов. Здесь было всё: от лечебных трав, про которые она знала из книг в Каэр Морхене , до вполне себе характерных цветов, норовящих укусить прохожих за края платьев или камзолов. Ей нравилось приходить сюда утром, когда солнце только показывалось из –за гор, освещая всё вокруг нежным оранжевым светом. Деревянная скамья, усердно ошкуренная от любой неровности, служила ей местом для раздумий. Благо, она привыкла лежать на твёрдых поверхностях, и её императорское тело не изнывало вдали от шелков и перин. Цирилла предпочитала уединение и спокойствие, отправляя навязанных фрейлин заниматься своими делами до назначенных часов, в которые те могут быть полезны. Одна лишь Клара, молодая темноволосая девушка из рода Анагыд, вызывала у Цири тёплые чувства. Их взаимная симпатия началась с того момента, как новоиспечённая императрица изволила смачно сплюнуть с балкона при большом зале, а после услышала за спиной приглушённый хохот. Цириллу раздражали бесконечные своды правил, коих её обязали придерживаться, а потому моменты непринуждённости и дозволенности давались ей с трудом и большим удовольствием. Она знала, что хохотушка Клара, любительница рассказов про нордлингов и ведьмачьи похождения, не побежит к придворным дамам, дабы "охать" и "ахать" в расшитые платочки, осуждая «недостойное поведение». — Сегодня особый день, — произнесла Клара вар Анагыд, преклонив голову перед размякшей в лучах утреннего солнца императрицей. От подобных приветствий Цири всё ещё чувствовала себя неловко. — И чем же он отличается от остальных? — Годовщина Славной Реставрации, Ваше Величество. Многие из ныне живущих солдат участвовали в штурме императорского дворца, чтобы свергнуть узурпатора и посадить на трон Вашего отца. — И почему я не знаю об этом? — Праздник неофициальный, Ваше Величество. Но очень значимый для наших офицеров. — У Военной Академии, должно быть, сегодня выходной? — Нет. Наши славные солдаты не берут выходных, их обучение не прекращается ни на день, вплоть до самого выпуска. Империя ценит силу, — Клара осеклась, уловив в своих словах мысли другого человека, что было ей совсем не свойственно. – Так говорил Ваш отец. — Да, — покачала головой Цири, — Эмгыр ценил боевую мощь. И полагался на неё. Но знаешь, что больше всего ценю я? Клара подняла взгляд на бледное лицо Цириллы. — Мирное время. Они улыбнулись друг другу. — Нам очень повезло, что теперь правите Вы. Клара наполнила кубок водой, что вечно заканчивалась в самый неподходящий момент. Императорская казна терпела большие расходы, завозя в Нильфгаард чистую воду, но то было жизненной необходимостью, а в столице никто никогда не торговался за глоток жизни. Её же окрестности всё ещё оставались тёмным лесом. — Можешь идти, — сказала Цири, поднимаясь на затёкшую ногу. – И, пожалуйста, найди Кагыра. Пусть явится ко мне до обеда. «Найди Кагыра» оказалась очень полезной и универсальной фразой. Лишь только Клара вышла за пределы оранжереи, закрыв за собой стеклянную дверь, как чёрный рыцарь плавно вынырнул из –за угла, стремительно выдвигаясь ей навстречу. Юная фрейлина покраснела от вида мужчины. Совсем недавно, она рассказала Цири, что её обязывают хранить девственность до выгодой свадьбы с каким – нибудь высокопоставленным лицом, если таковое когда - либо обратит на неё внимание. «Конечно, — пыталась поддержать Цири. – Ты очень красива. Уверена, любой мужчина захочет взять тебя в жёны». У самой же девушки сводило желудок от мысли, что её хрупкое тело будет принадлежать мужчине, на выбор которого у неё нет права. Возможно, он будет стар и уродлив. Возможно, он будет плохо с ней обращаться. Возможно, он окажется красив и галантен, но она никогда не сможет полюбить его. Однако обязанности сковывают её руки, и Кларе придётся отдаться избраннику ради долга. Впрочем, её положение едва ли было лучше. Кагыр и Клара поравнялись, поприветствовав друг друга коротким кивком, после чего рыцарь с шумом вошёл в помещение. — Ваше Величество, — он низко поклонился, не поднимая на Цириллу глаз. Она хотела отмахнуться, но, посчитав открытую со всех сторон оранжерею довольно небезопасной и просматриваемой, лишь коротко улыбнулась в ответ. — Подойди. Чёрный рыцарь, возвышающийся над своей правительницей на две головы, остановился в трех шагах, с любопытством рассматривая окружение. Она знала, что ему так же нравятся зелёные коридоры и запах цветов, но ходить сюда один Кагыр не решается. «Боюсь, что однажды увижу Вас там с кем – нибудь другим, — писал он в тайном письме, подложенном Цирилле под подушку. – Не хочу, чтобы моё сердце разбивалось в столь красивом месте. Для этого вполне подойдёт заезженный трактир». Она тысячу раз брала перо, дабы написать утешительный ответ, но так и не смогла ничего придумать. Ничего, кроме очевидной лжи. «Императоры владеют империями, но двумя вещами владеть не могут: своим сердцем и своим временем. И то, и другое принадлежит империи, — вспоминала она слова отца. Вбивала в свою изнурённую дворцовыми правилами голову, пока не закрепила окончательно» . Она подошла ближе, холодными тонкими пальцами касаясь цветка хризантемы, что был аккуратно прикован к мундиру. — Ты моя правая рука, — серьёзно сказала Цири, сведя брови у переносицы. – Мои глаза, уши и даже, на данный момент, голова. Почему ты ничего не сказал мне о Реставрации? — Простите меня, Ваше Величество, — ответил Кагыр, явно смущённый и растерянный. – Я посчитал, что… — … что? – перебила его Цири. – Что мне нет до этого дела? Ошибаешься. Я почувствовала себя очень неловко. Говоря честнее — полной дурой! Цирилла смотрела на него снизу вверх, что со стороны, вероятно, выглядело весьма забавно. Но повышенный тон императорского лица не показался Кагыру чем –то милым и смешным. Он напрягся, каменным взглядом уставившись в пол. От этого взгляда Цири почувствовала себя ужасно. — Надеюсь, больше такого не повторится, — сказала она на порядок тише, отводя прицел глаз с виноватого лица Кагыра. — Конечно. Я могу идти? — Нет, — отрезала Цири, возвращая своё расслабленное тело на нагретую солнцем скамью. – Присядь. Кагыр послушно опустился на противоположную сторону, упираясь ладонью в острое колено, обтянутое дорогой чёрной кожей. На его пальце красовался фамильный перстень Дыффинов , что так нравился Цири. Кагыр поймал её взгляд. — Тонкая работа. Он должен был принадлежать моему брату, Айллилю, но, к несчастью, он до срока умер. — В битве с северянами. — То было честным сражением, в котором он проиграл. — И все же ты ненавидел нас за это? — «Нас»? – усмехнулся Кагыр. — Я из Цинтры. Ты и сам отлично знаешь, что изначально Цинтра была северным королевством. — Первая война изменила это навсегда. Теперь Цинтра — провинция сильного Нильфгаарда, а вы – правительница, благодаря которой Нильфгаард всё ещё силен. Нравится Вам это или нет, но теперь вы… — Чёрная, — докончила Цири. – Я знаю. Можешь не бояться говорить мне очевидную истину. В конце концов, для этого ты и здесь. Кагыр утвердительно кивнул. — Что ты можешь сказать обо мне, как о правителе? – спросила она, вновь устремляя взгляд изумрудных глаз на Кагыра, выискивая правду в его безэмоциональном лице. — Что вы справедливая и добрая. Что Нильфгаард за последний год помиловал больше людей, чем за десятилетие до этого. Что вы правите честно и даже мудро. Иногда. Цири улыбнулась, звонко шлёпнув рыцаря по плечу. Он улыбнулся в ответ, согрев ей душу, ведь улыбка зачастую была чем – то несвойственным для него. — Вы молода и неопытна, но стараетесь и учитесь. Это главное. — Я многого не знаю о местах, что по праву считаются моими. — Виковаро, Туссент, Назаир, Гесо, Мехт, Эббинг, Меттина, Долина… Корат. Понадобится время, чтобы изучить всё, чем вы владеете. И, возможно, посетить. — Не терпится увидеть. — В Корате можно встретить единорога. Воистину красивые существа. — Весной я хочу отправиться в путешествие. Объехать все свои владения! — Прекрасные планы, — воодушевленно сказал Кагыр, — но объехать всё сразу, увы, не получится. Император не может надолго оставлять столицу. — С чего же мне начать? — С малого, разумеется. Вы не проезжали даже окрестности города с тех пор, как прибыли сюда. — А ведь правда! – смущённо согласилась Цири. – Я едва ли выходила в Нижний Город. А ведь мне было так интересно… — Я Вас понимаю, — Кагыр принялся успокаивать девушку, чтобы та, сломя голову, не сорвалась нагонять упущенное. – Дела дворца затягивают и лишают всяческих сил. Ваш отец практически не покидал свой кабинет последние месяцы до войны. — Но война окончена. Я бы хотела хоть ненадолго выехать отсюда. Увидеть Геральта или Йеннифэр… может, даже Лютика. Он плотно засел в Новиграде. Кагыр скривился. — Да, — сказала Цири, — я знаю, что ты не любишь ездить дальше Понтара. — Не важно, чего хочу я, — отозвался офицер. – Важно, чего хотите Вы. — Хочу прокатиться сегодня вечером. Инкогнито. «Ну вот, — подумал Кагыр, согласно качнув головой, — верные решения не заставили себя долго ждать».

***

Они двинулись, как только нильфгаардское солнце стремительно опустилось вниз, догорая в отражении неспешной Альбы. Цири пожертвовала личным комфортом, накинув на плечи широкий капюшон, задачей которого было скрывать её личность от встречных путников, кои, очевидно, слышали про особенности внешности местной правительницы. Кагыр же удобно облачился в солдатскую лёгкую броню с золотым солнцем на груди. — На время нашей прогулки, я избавляю тебя от необходимости официального обращения двора, — сказала она, натягивая кожаный повод. — Конечно, Цири, — довольно улыбнулся Кагыр, оставляя лошадь девушки позади. «Ну и нахал, — подумала Цири, сдерживая ответную улыбку». Однако его шутки продержались недолго. Стоило им выехать за пределы Нижнего Города, как ровная дорога сменилась протоптанной землёю, а Кагыр плотно прижался к правому боку от лошади Цириллы, внимательным взглядом окидывая окружающие деревья и кусты. — Какой ты серьёзный, — усмехнулась она, пуская лошадь в галоп. Кагыр громко вскрикнул, пришпорив коня, и в пару секунд повис у неё на хвосте. Шум леса заглушил топот копыт, и Цири наконец – то могла смеяться во весь голос. Она бросала короткие взгляды через плечо, раздразнивая настигающего её Кагыра, подгоняла лошадь, сотрясала землю золотыми подковами. Сорвав капюшон и растрепав серебряные волосы, ветер свистел в её ушах всё сильнее, пока и вовсе не перекрыл собой остальные звуки. Лишь просьбы Кагыра остановиться долетали до глухого сознания, в котором сразу же возникал ответ – конечно. И они гнали лошадей дальше, пока золотые башни столицы не исчезли из вида. Тёплый вечер, разбавленный ударами твёрдого седла и дорожной пылью, на мгновение украл их из реальности. «А ты помнишь Цинтру? – всплыло в её голове. – Помнишь переправу на Ярре, погоню? Помнишь огонь, что был выше зданий, шире самых протяжённых ограждений? Помнишь перепутье жизни и смерти, полыхающий Танедд, детский плач и грохот лат? — Помню, — ответил в её голове голос Кагыра. – Львёнок из Цинтры, я всё помню». — Цири! – сорванный голос Кагыра окликнул её, очевидно, не первый раз. – Цири-и-и! Она резко натянула повод, отчего пошатнувшееся тело едва удержалось на лошади. Красавица явно испугалась. Геральт говорил, что лошади всегда чувствуют своих хозяев. Наши эмоции и чувства, а особенно страх и растерянность, для них совсем не секрет. Ей стоило приглядеться, прежде чем пыль, поднятая с земли от копыт, осела. Вдалеке нечётко отплясывало едва заметное тельце. — Что за существо? – прищурился Кагыр. Цири закатила глаза. — Это ребёнок, офицер. Кагыр погнал коня впереди, ладонью указывая девушке держаться за ним. — Рыцарь! – закричал мальчик, стоило тому увидеть приближающихся наездников, — Быстрее! Вы рыцарь?! — В чем дело? – спросил Кагыр. — Съели Марийку! Чудовища съели! – запищал малец, рванувшись в сторону узкой тропинки меж деревьев. Краем уха Кагыр услышал незамедлительную реакцию. Меч, спешно покидающий ножны, заблестел в свете яркой луны. — Привязывай лошадей! – скомандовала Цири, направляясь за мальчиком, и Кагыр в момент перебрал все знакомые ему религии, дабы выругать каждого из признанных богов. — Холера! – крикнул он, как настоящий нордлинг, и лишь акцент выдал в нём южанина. Перекинув поводья через ветки с десяток раз, он в слепую бросился за той, которую обязался защищать, но перед ним не было ничего, кроме выкалывающих глаза веток и темноты. — Ваше Величество! – закричал он в пустоту и, не услышав ответа, испуганно завыл. – Ваше Величество! Он спешно прокрутил в голове доклад о пропаже императрицы, объяснение перед двором, вероятность глупости всей затеи и, наконец, свою смерть от руки палача, но его острый слух, по какой – то причине отказавший ранее, наконец уловил звуки отдалённой битвы: вскрикивания Цири, удары меча, нечеловеческий хрип множества глоток. Кагыр уже путешествовал с ведьмаками и знал, что его стальной меч ничем не поможет в битве против нечисти, но рефлекторно достал оружие перед тем, как выскочить из –за крестьянской халупы в гущу недавних событий. И лишь полный глупец, вопреки клятве чести опоздавший на бой, может понять, насколько неловко почувствовал себя рыцарь, оказавшись перед бездыханными тушами вонючих падальщиков. — Мы уже подумали, что тебя гули съели, — рассмеялась Цири, убирая меч обратно в ножны. — Вы меня напугали! — Здесь ничего серьёзного, — отмахнулась Цири. – Несколько трупоедов. Видимо, где – то недалеко их гнездо. Мальчишка и его отец стояли в стороне, чертыхаясь и оглядывая тела убитых монстров. — Гули, — повторила Цири, поймав их взгляды. — Так, это… — начал мужик, тяжело сглотнув приступивший к горлу ком, — отродясь у нас такого не было. А как коровки начали дохнуть, так хоть волком вой… — Они приходят на запах мертвечины. Для них это целый пир. Кагыр прикрыл нос ладонью и поморщился. — Офицер, — обратилась к нему Цирилла. – Мы обязаны помочь этим людям. Утром организуем вылазку по окрестностям, пусть солдаты вооружаются огнём, серебром и ищут гнезда. Вполне возможно уничтожить их и без помощи ведьмака. — Я распоряжусь. — Будьте так добры. А сейчас нужно убрать отсюда все трупы и сжечь, дабы не приманивать других, если таковые ещё остались. Ей с трудом удавалось сдержать смех, наблюдая за выражением лица Кагыра. Сын Кеаллаха мучился с подступающим к горлу ужином то белея, то зеленея у неё на глазах. — Даже и не знаем, как вас благодарить, достопочтенные господин и… дама. — Правильно говори… — начал было Кагыр, но Цири остановила его резким ударом под дых. — У вас есть выпивка? – спросила она, оглядывая довольно примитивный дом. — Есть лимонная. Цири потёрла руки в предвкушении. — Пойдёт. Крестьянский домик стал для Кагыра нежеланным открытием. Ранее он не бывал в подобных местах, находящихся за гранью бедности, что сложно сравнить даже с конюшнями Дарн Дыффа. — Вам, стало быть, непривычно, — заметив лицо рыцаря, усмехнулся мужик. — Непривычно, — согласился Кагыр, — но в этом нет ничего плохого. В жизни встречается много непривычных вещей. Например, однажды я спал в гробу... — Интересная у вас жизнь, милсдарь, — растерянно ответил хозяин, дрожащими руками растирая горлышко пыльной бутылки. — А чем занимаетесь вы? — поинтересовалась Цири, занимая место в дальнем углу комнаты, до которого едва доставал тусклый свет от растекшихся свеч. — Чем и все здесь. Работаем на полях. Йени, вон, — он махнул рукой в сторону своего сына, — кузнецом хочет стать. Да кто ж его обучит? Раньше всяко получше было. А потом одна война, другая... и год к жизни уж вернуться не можем. — К сожалению, — отозвался Кагыр, — всегда страдает народ, который мы защищаем. — И за защиту спасибо. Мы научились не винить в своих бедах других. Чем богаты! Он поднял деревянную чашку, Кагыр и Цири последовали его примеру. Лишь маленький Йени с любопытством смотрел на них, бегая маленькими глазками от одного путника к другому. Цири понравилось разговаривать с людьми, столь далекими от её нынешней жизни. В какой - то момент она даже перестала чувствовать себя чужой. На ней снова красовался дорожных наряд, а спину согревал меч. Ей казалось, будто в подкосившуюся дверь вот -вот войдёт Высогота из Корво, который обязательно заставит её пить отвратительный на вкус отвар, а после досадно спросит: "Ты уже уходишь?" — А откуда у тебя этот шрам? — поинтересовался мальчик, разглядев рубец из - под ткани и волос. — Получила на войне, — спокойно ответила она, поморщившись от обжигающей глотку лимонной настойки. — Я тоже... своего рода рыцарь. — Девка - рыцарь... — непонимающе повторил малец, почёсывая торчащие волосы, — Первый раз вижу. Вы из столицы? — Да, мы оттуда. — Я только один раз был в столице. На базаре! Мне глаз не хватило, чтобы увидеть всё, что там продавали! Цири улыбнулась. Она вспомнила, как совсем девочкой, по поручению Йеннифэр, бегала на ярмарку с незнакомым ей мальчишкой. Она не вспомнила даже его имя, но тот день помнит хорошо. Он остался на языке вкусом свежей выпечки и сладких фруктов. — Мы может взять вас с собой, — наконец отозвалась Цири. — У нас ты обучишься кузнечному ремеслу. На лице мальчика заиграла улыбка, Кагыр лишь довольно цокнул языком. — Добрый, — еле слышно проговорил он. Цирилла непонимающе на него посмотрела. — Добрый правитель.

***

— Возвращаться будем об… обходным, — скомандовал Кагыр, натягивая кожаные перчатки, — Моё лицо не переживёт нового забега по кустам. — Как прикажите, — иронично ответила Цири, ловя его руку чуть выше локтя. Обхватив её длинными пальцами, девушка повисла на своём спутнике как игривый ребёнок, что никак не хочет мириться с окончанием веселья. Они шли медленно, балансируя весом собственных тел. Цири буквально падала в его руки — то ли усталость, то ли нильфгаардская лимонная толкали её в объятия чёрного рыцаря. — Сегодня Вы напугали меня, — тихо сказал Кагыр, — Не поступайте так больше. Ваше Величество слишком важна для государства. — Я слышу это всю свою жизнь, Кагыр, — неожиданно ответила Цири, не открывая зелёных глаз. – «Слишком важна для государства», «Интерес государства», «Не делай то, не делай это». Интерес государства, — повторила она, усмехнувшись. – А для тебя? — Что? — Я твой интерес? — Я больше других заинтересован, чтобы с Вами всё было хорошо. Цири недовольно фыркнула. — Ненавижу, когда ты отвечаешь мне, будто с карточки. — А что Ваше Величество хочет от меня услышать? – Кагыр остановился, посмотрев на растрепанный пучок волос, качающийся из стороны в сторону. — То, что ты пишешь мне по вечерам, когда возвращаешься во дворец от трактирных женщин, разумеется. — Я не хожу по трактирным женщинам. Ни по каким женщинам. — Почему? Ветер сдул непослушную прядь волос с лица Цириллы, показав её покалеченную кожу, как напоминание о прошлом, что обязано преследовать её всю оставшуюся жизнь. Кагыр снял перчатку, дабы коснуться её горячей щеки, пока твёрдая рука не остановит его, но препятствий между ними не возникло. Он хотел засмеяться от вида сонного лица, зажатого между его ладоней, но и в таком виде оно выглядело безумно красивым. Это лицо он видел во снах, проезжая весь Север, дабы найти свою мечту и вернуть домой. Не для Эмгыра. Не для Геральта. Он хотел, чтобы Ласточка спала спокойно, окутанная сновидениями, которые непременно сменились бы на хорошие — такие, что видят влюблённые девочки из обычных семей. Но Старшая кровь смыла его наивные представления мощным потоком, оставив после себя суровую реальность, с которой сложно мириться – вкус горечи на губах. — Поцеловав вас однажды, как я могу хотеть другую? — Должно быть, никак. — Вы отличаетесь от всех, кого я знаю. Такой силы нет ни у кого. — Где –то в другой жизни, — выдохнула Цири, — которую я едва ли помню, я путешествовала с эльфом, изучающим свойства крови Лары Доррен. И он говорил мне много слов. Слов про то, какая я удивительная и уникальная в своём роде. Говорил про любовь Лары к человеку по имени Крегеннан из Леда, про моих многочисленных предков, Цинтрийскую Львицу, Паветту и Дани, связавшего свою судьбу и судьбу моей матери предназначением. Я столько раз слышала слово «отличаешься» и «удивительная», что пропиталась к ним полным безразличием. Она нахмурилась, мгновенно сменив озорной румянец лица на дождь и ветер. — А когда мне вспороли лицо, — продолжила она, подняв стеклянный взгляд на лицо Кагыра, — то из меня потекла кровь. Тёплая, соленая, застывающая жижа, ничем не отличающаяся от любой другой. И я плакала. Слезы мои, кстати говоря, золотом не отливают. — Цири… — Так не смей говорить о том, какая я, исходя из моего титула и происхождения! До последних лет они лишь портили мне жизнь. Простая девушка, честно работящая для своей семьи, не отличается от меня по силе, ведь она сильна настолько, насколько должна быть. И ты, офицер, не должен смотреть на неё пустым взглядом, лишь потому что когда – то целовал меня. — Я люблю тебя, — возразил Кагыр, — Люблю не потому что ты ты цинтрийская княжна, императрица или носительница какого – то гена, о котором я толком ничего не знаю! — И почему же ты меня любишь?! – загремела девушка, толкнувшись в обшитый кожей доспех. Кагыр промолчал. Между ними загремело холодное сражение. Тысячи стрел заметались от лица к лицу, копья и мечи резали суровые взгляды двух несогласных друг с другом влюблённых. Как предназначение уводило их друг от друга, так и сводило вместе, дёргая за ниточки, отчего им оставалось лишь слепо подчиняться, пряча глаза от приближающегося света. Цири задержала в лёгких столько воздуха, сколько могла. Ей казалось, что губы Кагыра отнимут его весь, перекроют кислород, заставив биться в предсмертной агонии. Но они оказались влажными и тёплыми. Совсем не такими, как во время побега из замка Вильгефорца. Тогда их вкус был кровавым, а прикосновения колючими. Тогда им казалось, что они умрут, и Кагыр силой вырвал из «последних минут жизни» всё, что мог, а Цири почувствовала себя использованной и нагой. Но сейчас всё иначе. Стоит ей захотеть, и Кагыра больше никогда не будет рядом, но кому быть, если не ему? Она целует в ответ, опустив руку на шершавую щёку. Целует долго, бесцеремонно прикусывая напористый язык. И не менее бесцеремонно обрывает момент близости, прожигая лицо Кагыра звонкой пощёчиной. От этого ей становится смешно и неловко одновременно. Она и раньше била мужчин, позволивших себе слишком многое, но эти мужчины, как правило, ничего для неё не значили, не занимали важные должности при её дворе. Эмгыр учил её уважению, а Геральт учил давать в морду каждому, кто того заслужил, и Цири никак не могла найти золотую середину между собственными устоями. — Я не люблю говорить слов, что не имеют смысла. — Я тоже. — Значит, ты поймешь, почему я не отвечаю на твои письма. Мне придётся выйти замуж. Не знаю, когда, но знаю, что ради интересов империи. Кагыр пожал плечами. — Помнится мне, император хотел жениться на вас. Не слишком ли высокую цену империя просит от своего правителя? — Ты напоминаешь мне Геральта, — улыбнулась Цири. – Много ли ты знаешь о политических интересах империи? — Я стою у ваших покоев, а у меня хороший слух. — И ясный ум, иначе тебя бы не было рядом. Сын Кеаллаха коротко поклонился, выражая свою признательность за сказанные слова. — Сегодня мы отлично провели время, — разбавила неловкость Цири. — Это так, Ваше Величество. Она сладко потянулась, мурчащим котёнком распугав тишину вокруг. — А теперь, офицер, будьте так добры, доставьте меня в покои к рассвету. Иначе мне придётся читать в лицах моих фрейлин немые вопросы, на которые я не смогу дать честный ответ. — Я подгоню лошадей. — Благодарю. Оторвав взгляд от удаляющейся спины Кагыра, Цири села на поваленное дерево, что было мокрым и прогнившим, но оттого не менее удобным для уставшего тела. " Хорошие воспоминания, безусловно, греют наши сердца, — вспомнила она слова Трисс Меригольд, — но не стоит увлекаться ими слишком серьёзно. В противном случае, желание вернуться назад становится столь велико, что мешает жить дальше. Но ведь ты не из тех, кто боится будущего".