Что-то кончается, что-то начинается.

[Вернёмся назад] — Император мёртв, — сухо процедил Морвран Воорхис, сворачивая лист пергамента в аккуратную тонкую трубочку. Его перстни с драгоценными камнями отливали золотом на фоне угольно – чёрного траурного кафтана. «Даже такой умелый актер, как ты, не сумеет правдоподобно сыграть глубокое разочарование, — подумала Цирилла, украдкой поглядывая на его каменное лицо». — Благо, мы давно готовились к этому дню, и не позволили горю застать нас врасплох. Королевский совет уместился за длинным столом из красного дерева. Главой заседания стал сам Воорхис. Хитрый лис с зализанными волосами и подведёнными тушью глазами, конечно, метил куда выше. И за его опасные амбиции поплатились все задействованные в вероломстве лица: Йоахим де Ветт, Герцог Ардаль аэп Даги, Граф д'Арви, Граф Бруанне и, конечно же, Беренгар Леуваарден, что предал императора, а после передал императору имена других заговорщиков. Все они давно покоились в земле, и никому не было дела до них, как и самой Цири. Она лишь с горечью отмечала, что Воорхис, который являлся сердцем и головой грязного заговора, остался по другую сторону тюремной решётки. Об этом, кажется, забыли все. Даже сам император, хотя Эмгыр вар Эмрейс описывался как: «злопамятный человек, никогда не забывающий ни о хорошем, ни о плохом». — Стало быть, нужно немедля готовиться к похоронам и… остальным важным событиям, — тихо сказал Шилярд Фиц-Эстерлен, сидевший рядом с Цири и закрывающий своей лысой башкой весь обзор. — «Остальные важные события», — грубо передразнил Воорхис, — идут впереди планеты всей. Нильфгаард не существует без правителя, как… — Вам не кажется, дорогой Морвран, что Вы слегка сгущаете тучи, — перебила его Цирилла. Она резко отдёрнула Шилярда назад, заставив нильфгаардца прижаться к спинке резного стула. – Эмгыр умер сегодня утром, а Нильфгаард, — слава Великому Солнцу – всё ещё стоит на земле и, уверена, не ввалился в неё ни на дюйм. Несколько пар глаз устремились на лицо раздраженной девушки. Великий Канцлер улыбнулся и кашлянул, привлекая к себе внимание собравшихся. — Император умер, но оставил довольно ясные указания. Говорить здесь не о чем, — он повернулся в сторону Воорхиса, награждая того презрительным взглядом, — и обсуждать здесь нечего. Цирилла Фиона Элен Рианнон прямая наследница нильфгаардского престола, дочь покойного Эмгыра вар Эмрейса. Теперь эта девочка – наше солнце и наша ответственность. Правильный подход и забота о будущем государства – вот , что требует обсуждения. И всё же, — он встал, собирая в руки края мантии, — сначала церемония… Цири поспешно последовала его примеру. Душные посиделки в компании лицемеров – не её приоритет. В окнах маняще играло солнце, к нему – то она и направилась, отмахнувшись от навязанных спутников. Задержавшись на мгновение у двери, Цири поймала взгляд Канцлера. Её немой вопрос был понятен, и ответом послужил лёгкий кивок. Сбегая по мраморным ступеням вниз, Цири позволила ветру растрепать идеальную композицию, созданную служанками перед встречей совета. Ей хотелось лишь глотка свежего воздуха и свободы,-- она была жадной до всего, что напоминало ей времена в пути. Преодолев холл, девушка зайцем выскочила на дорожку, ведущую в Нижний Город. Именно оттуда к ней направлялся званый гость, которого она так жаждала увидеть. Беловолосый ведьмак так же отсчитывал часы до момента встречи со своим предназначением. Казалось, в тот день, в Белом саду, его сердце было разбито, но время и водка залечили «бездушного убийцу чудовищ», оставив после себя лишь легкое послевкусие родительской тоски. — Геральт! – завопила Цири, и на мгновение ведьмаку показалось, что он слышит детский голосок испуганной девочки из Брокилона. Но та девочка выросла и теперь не уступала по силе ни одной из воинственных дриад. И явно превосходила в могуществе. Он обвил худое тело девушки изрезанными жилистыми руками настоящего профессионала. Цири почувствовала запах алкоголя, костра и грязи. Но то её не отталкивало, а, скорее, нагоняло ностальгию. Когда – то она пахла точно так же. — От тебя несёт Плотвой! – рассмеялась она, отпуская из цепких объятий измученного дорогой отца. — Я повздорил с хозяином одного из трактиров и решил не испытывать судьбу, оставаясь там на ночь, — спокойно ответил Геральт, вновь перекидывая через плечо дорожный узел. — Правильно, — покачала головой Цири. — Сейчас нам совсем не нужны кровопролитные ссоры. — Император не оценит моё и без того неприятное появление. — Эмгыр мёртв, — практически безэмоционально ответила Цири, на что получила не менее безразличную реакцию со стороны Геральта. «Ведьмаки, — сказали бы другие. – Просто мне насрать на Эмгыра, — ответил бы Геральт». Он хотел было сострить про неожиданные радости жизни, но отдавал себе отчёт в том, что шутник из него никудышный. Ведьмак видел, что неизвестные ему мысли хлынувшим потоком прорвались в голову девушки, — её выдало лицо, что так хорошо запомнилось Белому Волку. — О чём ты думаешь? — Изначально я руководилась лишь одним желанием – увидеть тебя. Мне очень этого хотелось, понимаешь? — Понимаю, — кивнул ведьмак. — Но ситуация в корне изменилась сегодня утром. И теперь я вынуждена просить тебя о помощи. Они остановились у парадной двери. Геральт недоверчиво покосился на стражников в чёрном, которые столь же недоверчиво просверлили взглядом его седую голову. Цири фыркнула, отдергивая его за рукав. — Ты можешь остаться здесь, как мой гость. Не смотри на остальных. Ведьмак улыбнулся. — Если бы я обращал внимание на каждого человека, который смотрит на меня с презрением, я бы покинул большак и зарылся ежом где – нибудь под брокилонскими кустами. — Я и забыла, каково тебе временами. — Явно лучше, чем тебе сейчас. Цири задумчиво почесала бледный лоб. — Я прошу найти одного нашего общего друга, который, вероятно, находится далеко от границ Нильфгаарда. И, столь же вероятно, прячется от гнева Эмгыра. — Мне хорошо знаком гнев властителей. От него тяжело скрыться, но если делать это умело, то… — Потому я и обращаюсь к тебе, Геральт, — шёпотом взмолилась Цири, — Только ты сможешь его найти. — Подумай дважды. Помимо Эмгыра, здесь осталось много людей, желающих его смерти. — Я не могу оставаться здесь совсем одна. Кто со мной будет? Ты? Геральт свёл густые брови на переносице. Скорый спор с Цири не входил в его планы, но противостоять такому упорству не мог даже тот, от кого девочка набралась этого упорства. — Хорошо, — коротко согласился он. – Я постараюсь вернуть Кагыра домой. Лицо Цириллы украсила широкая улыбка. Она знала, что Геральт не откажет ей в столь важной просьбе. Сам же Геральт улыбался по несколько иной причине. Кажется, что одно из самых опасных и кровопролитных приключений в его жизни, однажды началось подобным образом.