Единство

Швеция. Безысходность своего положения она ощущала каждой клеточкой тела. И знала, что проживает последние мгновения жизни. Жалела ли она о чём-либо? Уже нет. Какой смысл пытаться представить другой путь, если конец его всё равно остался бы неизменным? Она не дожила бы до преклонных лет и не умерла бы естественной смертью. Её жизнь сопровождалась риском каждую минуту, и рано или поздно она всё равно оказалась бы в таком положении. А может, и того хуже, умерла бы сразу. Так какой смысл тратить оставшееся время на оплакивание неизбежного? И чувство отчаяния сменилось смирением. Повеяла свежая прохлада и, ласково коснувшись её лица и шеи, потянулась к руке. Шестое чувство подсказало ей, что сейчас в этой палате она не одна, кто-то пришёл поддержать её в последние минуты, проводить до конца пути. Ей хотелось искренне поблагодарить за это, но сил не было даже дышать. По коже пробежал ощутимый приятный холодок, и она про себя улыбнулась: вот и всё, наступает покой… Но тут — Боже! — жгучее пламя обожгло кожу: вначале нестерпимо ужалило запястье, а после полыхнула шея. Тело мелко задрожало, и она ощутила, как кровь начала приливать к сердцу и остальным мышцам. Нереально! Так не бывает! Нарастающая же энергия в теле доказывала совершенно обратное. Силы прибывали, а вместе с ними рос и гнев: её беспардонно выдернули из состояния, казалось бы, нерушимого спокойствия и кинули прямо в пучину хаоса! Именно чувство негодования и заставило её открыть глаза. Какой-то мужчина стоял слишком близко и участливо держал её за руку. Попытки рассмотреть его не увенчались успехом, и в полумраке она увидела только ярко горящие глаза. Они её заворожили настолько, что гнев мгновенно уступил место восхищению. Между тем губ незнакомца коснулась лёгкая улыбка, а сам он, не дав ей возможности опомниться, подхватил её на руки, — и вот уже коридоры больницы, а после и само здание, остались позади. Она прикрыла глаза и, насколько это было возможно, расслабилась. Стегающий их ветер, вместе с исходящей от мужского тела прохладой, действовал как бальзам. А пламя внутри тем временем лишь нарастало, что вскоре она не чувствовала уже ничего, кроме боли. Крик сорвался с её губ, но его тут же унёс ветер. Вампир же невозмутимо продолжал бежать, не сбавляя темпа, даже когда его ноша начала извиваться в руках. И остановился только достигнув места, где вряд ли когда-либо ступала нога человека. Не выпуская из оков своих рук, он стал осторожно опускать её на прохладную землю. — Потерпи… — увещевал он. — Пожалуйста, потерпи… Её бил лихорадочный озноб, а в глазах через край плескалась злость. — Убей, — процедила она сквозь зубы. — Немедленно! Он успокаивающе погладил её по голове. — Даже если бы я хотел, это уже невозможно, — довольно убедительно проговорил он. — Тебе придётся пройти последнее в твоей жизни испытание, пусть и самое болезненное. А в награду тебя ждёт вечность. Понимая, что он не лжёт, она вцепилась в него мёртвой хваткой. — Тогда помоги… — в её голосе прозвучала агония. — Помоги пройти это испытание… — Я буду с тобой до конца, — пообещал он, прижимая к земле её мечущееся тело. Когда её остервенелая пляска в погребальном огне закончилась, а сердце произвело последний удар, наступило блаженное умиротворение. Она вдохнула полной грудью, прочувствовав донельзя обостренным обонянием живительный аромат природы, и открыла глаза. Сказать, что её восприятие изменилось, — значит, ничего не сказать. Оно стало ясным, цельным, чётким. Её переполняли чувства небывалой лёгкости и силы. Приподнявшись на локтях, она слегка оттолкнулась от земли и в следующий миг уже стояла на ногах. С наслаждением запустив руки во влажные от росы волосы и желая вобрать в себя ещё больше свежести, новорождённая подняла лицо к небу, которое уже окрасил приближающийся рассвет. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она плавно повернула голову и замерла: облокотившись спиной о дерево, с лёгкой улыбкой на губах, на неё смотрел её безымянный спутник. Затаив дыхание, она скользила по нему завороженным взглядом: по его высокой и статной фигуре, широким плечам, выточенному, будто из мрамора, правильному лицу и волнистым до плеч каштановым волосам. Всё это время, боясь нарушить возникшую идиллию, мужчина не шевелился. У него было преимущество — он знал её, и даже уже потерял счёт преображениям, произошедшим с ней за последние трое суток, тогда как она его по-настоящему видела впервые. Тут их взоры встретились, и она улыбнулась. — В твоих глазах одновременно горит огонь и плещется кровь, — с восхищением прошептала она. — В твоих тоже, — немного смутившись, вернул он ей комплимент. От звучания его тихого вибрирующего голоса по её телу пробежала лёгкая дрожь. Но тут горло сдавило от удушающей жажды, и рука, машинально метнувшись, сжала его — до неё дошла суть ею сказанного. Мгновенно среагировав на её смятение, он оттолкнулся от дерева и сделал осторожный шаг навстречу. — Не паникуй, — потребовал он, начав медленное приближение. — Жажда — одна из составляющих нашего существования. И её можно погасить. Более того, за нею следует насыщение, сопровождаемое непередаваемым наслаждением, — пояснил он, а затем, остановившись на расстоянии вытянутой руки, попросил: — Только не нападай, ладно? Она кивнула — даже мысль о нападении на него была бы абсурдом. Она уже доверилась ему однажды и не обманулась. — Я не чувствую угрозы, — заверила она. Вампир тепло улыбнулся, шагнул к ней уже решительнее и бережно взял за запястье. — Я рад, — прошептал он, отводя её ладонь от горла. Она, не отрывая взгляд, следила за его действиями, а когда он невольно потянул её руку к своим губам, робко спросила: — Кто ты? Он тотчас спохватился и отпустил её. — Меня зовут Гаррет, — делая галантный жест, представился он. — И, как ты уже догадалась, я — вампир. Она опешила буквально на мгновение, но тут же её брови взлетели вверх в растерянном недоумении. — Зачем ты сделал меня такой же? Где мы находимся? Что будет дальше? — то ли с вызовом, то ли с отчаянием, она засыпала его градом вопросов. Гаррет сдвинул брови, ненадолго задумался, а после посмотрел на неё серьёзно и сосредоточенно. — Что же, буду честен, — степенно заговорил он. — Я шёл по твоему запаху, чтобы убить… А увидев, понял, что не позволю тебе умереть. Вполне возможно, ты бы и выкарабкалась… И, хотя такой исход был маловероятен, может, и стоило дать тебе шанс попытаться… Но решение пришло молниеносно, а анализировать его у меня особо времени не было, — он сделал паузу, но, вопреки ожиданию, гневной реакции не последовало, и он продолжил: — Это же, — он провёл рукой по воздуху, — так называемый «нетронутый» лес. А вот что делать дальше, мы решим после того, как утолим твою жажду, и… — он запнулся. — Приведем тебя в порядок. Горло вновь полыхнуло, и она было дёрнула руку, однако Гаррет, перехватив, пресек повторную попытку метнуть её к шее. Она растерялась, но не успела ничего сказать: последовала запоздалая реакция на его слова о её внешнем виде. Сделав шаг назад, она окинула себя быстрым взглядом: босая, лохматая, до сих пор одетая в больничную сорочку — ведьма, ей-богу! Представив, как в таком образе корчилась на земле, она звонко рассмеялась. В ответ на её задорный смех он широко улыбнулся: — Ты так и не назвала мне своё имя. — Астрид. — Астрид, — ласково покатал он имя на языке, а затем, слегка сжав пальцы её руки и не выпуская их из своей ладони, потянул за собой вглубь леса, — пора утолить твою жажду. Распластавшись на мягкой траве и наслаждаясь звуками и запахами леса, Астрид ещё смаковала вкус недавно выпитой крови. Наслаждение — так Гаррет назвал сопровождающее насыщение чувство… О, он явно был скуп! Ибо описывать это состояние можно до бесконечности — эйфория… безмятежность… божественная нега… Сам Гаррет лежал рядом, подперев голову рукой, и изучал её восхищённым взглядом. Бессмертие и так преобразило её, но такой — расслабленной и счастливой — она была ещё прекраснее: на налившихся кровью губах играла лёгкая улыбка, тёмные ресницы трепетали, длинные волосы, окружившие голову ореолом, под утренними солнечными лучами отливали огнём, а на словно усыпанном алмазной крошкой теле не осталось ни единого полученного в человеческой жизни шрама. — Гаррет, — тихо позвала Астрид, — так что же будет дальше? Её вопрос прервал его затянувшееся созерцание преображённого женского тела, и, сфокусировавшись уже на её лице, Гаррет задумался. — Ты вольна делать всё, что пожелаешь, — спустя немного времени вкрадчиво ответил он, — ведь теперь тебе доступно то, что человеку даже и не снилось. У тебя впереди вечность — и, поверь, ты найдёшь, на что её потратить. Даже спустя более двухсот лет своего существования я продолжаю познавать этот, не перестающий меня удивлять, Мир. — Но у меня больше нет цели в жизни, — она смотрела на него с отчаянием и одновременно таким доверием, точно от его ответа сейчас зависела её жизнь, что Гаррет не удержался от умиления. — Астрид, первое время тебя вообще не будут волновать какие-либо цели, — ласково заверил он. — Инстинкты оттеснят всё на задний план. И только когда ты примешь свою новую сущность, тогда-то и начнешь жить для себя. А смысл существования появится, даже не сомневайся. Ты чтила закон, а я — идею, но это ничтожно в открывшемся нам бессмертном Мире. Нет ничего, что было бы вампирам не подвластно. — Как, например, без проблем достать донорскую кровь? — в её глазах вспыхнул интерес. — Кстати, где ты её взял? В ответ Гаррет дёрнул бровями: — Совершил набег на больницу. — Выкрал вместе со мною? — тихо засмеялась она. Не сводя с неё глаз, он свободной рукой нежно коснулся её щеки. — Нет, — мерно покачал он головой. — Я сделал это, когда твоя агония стала стихать. А на обратном пути совершил «покупку» в магазине, — и, перехватив её ироничный взгляд, усмехнулся: — Да, верно, её я тоже украл. — И я так смогу? — оживилась она. — Конечно. Но когда сможешь себя контролировать настолько, что не набросишься на первого встреченного на пути человека, — её глаза расширились от ужаса, и он поспешил внести ясность: — У тебя есть выбор: убийство человека, донорская кровь или же убийство животного. И чем быстрее ты определишься, как именно будешь питаться, тем скорее научишься себя контролировать. Ты ведь убивала в человеческой жизни преступников, так что тебе мешает продолжить делать это сейчас? А я, в свою очередь, научу тебя, как выслеживать жертву и не оставлять за собой следов. Донорская же кровь — гуманный выбор, да, но он не избавит тебя от соблазна впиться в чью-то шею. Самый безобидный вампир — если этот эпитет вообще к нам применим — пьёт исключительно кровь животных. Но и тут есть подводные камни: чувства полного насыщения такая кровь не даёт. Среди нам подобных есть вампиры, придерживающиеся такой диеты, и это позволяет им жить среди людей. — Разве это возможно? — ахнула она, метнув потрясенный взор на их сверкающие тела. — Есть множество способов не обнаружить себя, — заверил он, проследив за её взглядом. — Придёт время, и я всему тебя научу. Весь внимание, он ждал очередной вопрос, но Астрид только коротко кивнула, словно сама себе, а после плавно встала на ноги и сладко потянулась. — Пора избавиться от этой больничной тряпки, — игриво выдала она, подхватывая пакеты и направляясь в сторону лесной реки. Уже отойдя на достаточное расстояние, она, вдруг резко остановившись, посмотрела на него. — А почему ты меня не переодел? Гаррет невольно потупил взор: хоть он и восхищался ею, даже мысли не допускал, чтобы прикоснуться к её телу. — Не хотел вторгаться… в твоё личное пространство, — тактично ответил он. В её глазах заплясали озорные огоньки. — Лишение жизни — не было вторжением в личное пространство, а избавление меня от лицезрения сего позора — было бы? — смеясь, обвела она руками своё одеяние. — Ну-у… — замялся Гаррет. Задорно мотнув головой, она махнула рукой и продолжила свой путь. А Гаррет, наслаждаясь её мелодичным смехом, откинулся на спину и закрыл глаза.

* * *

Уберегая себя от душевных мытарств о своей дальнейшей жизни, Астрид отдалась во власть инстинктам, которые, как Гаррет и сказал, начисто вытеснили всё остальное. Только утоление жажды и познание заново открывшегося для неё Мира стали смыслом существования. Она с безумной жадностью вбирала в себя каждое новое ощущение и наслаждалась каждым прожитым мигом. Её состояние можно было приравнять к наркотическому опьянению, с той лишь разницей, что это была не иллюзия, а действительность. Всё это время Гаррет неотступно был рядом, направляя и делясь опытом. Самоотверженно пил вместе с нею кровь животных, пока она принимала решение, устроит ли её такое питание. Удерживал от срывов, когда они стали выбираться в оживленные места. Научил, как затеряться среди людей и не быть обнаруженной. Под его пристальным контролем она выслеживала жертвы и уничтожала за собой следы. Лишь благодаря ему она без ошибок завершила этот жестокий курс выживания и смогла познать свою новую сущность. И вот настал момент, когда Астрид уже твёрдо знала, что может железно себя контролировать. А навыки и знания, полученные в человеческой жизни, помогали ей безошибочно определять преступников, коих она без сожаления и устраняла, только теперь не во спасение чьей-то жизни, а ради утоления собственной жажды. Что же до личных взаимоотношений с Гарретом, то они также претерпели глобальные изменения. Фундаментом их крепкой связи стало само её перерождение: она — первый созданный им вампир, он — подаривший ей вечность. А по мере сближения вначале пришла духовная близость, а после и родственная. Они научились тонко чувствовать и подстраиваться под настроение, интересы и желания друг друга. Так, зная, что она ещё не нашла место для новой себя, Гаррет добавил остановки в их кочевой жизни, позволяя ей тем самым глубже изучить язык, традиции, образ жизни того или иного народа. А Астрид, в свою очередь, старалась не прикипать к определённому месту и тщательно планировала их следующее путешествие. Сам же кочевой образ жизни дарил ей открытия новых знаний, а Мир, лежавший перед ними, так и тянул на приключения. Вскоре пришло осознание вечности — время просто перестало существовать. Она растворилась в познании вампирской сущности, только вот смысла такого существования покамест так и не поняла.

* * *

Кёльн, Германия. Стоящий в уютной спальне полумрак развеивал потрескивающий огонь в камине. Сидя в кресле, откинув голову на спинку, Гаррет задумчиво смотрел в потолок. Из глубокого раздумья его вывел легкий скрип приоткрывшейся двери. Он слегка наклонил голову в её сторону, и при виде вошедшей Астрид в его глазах заискрилось тепло. В ответ та улыбнулась и, подойдя к нему, замерла в ожидании приглашения. Гаррет лениво убрал руку с боковины кресла, на которую она тут же грациозно присела. — Я выбрала следующий город, — сообщила она, запуская пальчики в его волнистые волосы. — Какой? — шёпотом поинтересовался он. — Токио. Губ Гаррета коснулась улыбка. — Тебе нет равных в составлении топа самых пасмурных городов мира, — шутливо поддел он. Астрид, расценив его слова как комплимент, довольно кивнула. — Турне по топ-городам — спасение для нас обоих, — промурлыкала она. — А время пути — на этот раз — будет дольше, чем обычно. От этих слов лицо Гаррета радостно осветилось. Сладостью для него — кочевника — было движение, и он уже затосковал по вольному образу жизни. Астрид тонко прочувствовала его состояние, за что он был ей безмерно благодарен. — Когда отправляемся? — нетерпеливо поинтересовался он. Астрид, тихо смеясь, слегка взъерошила его волосы. — Дел, которые нужно уладить, у нас нет, а окончания срока аренды мы никогда не ждали. Дай мне несколько дней проститься с городом, и мы двинемся в путь. Она старалась говорить нарочито весело, но от него всё равно не ускользнула затаившаяся за этим энтузиазмом грусть. Гаррет задумался. Астрид шла ему навстречу, так почему не пойти навстречу ей? — Милая, я могу дать и больше времени… Неделя, месяц погоды не сделают, — уверил он. В ответ она едва лишь пожала плечами, а после плавно встала, прошла к окну и потянулась рукой к занавеске. — На спящий город опустилась ночь… — прошелестела она, игриво подмигнув Гаррету. Её настрой тотчас передался и ему. — Охота? — хохотнул он, вскакивая с кресла. — Охота! — широко улыбнулась она. Они прошли к двери. Гаррет галантно пропустил Астрид вперёд и скрылся за нею следом. Пребывая в эйфории полного насыщения и наслаждаясь исходящей от реки прохладой, они вальяжно шли по мосту. Одетые в джинсы, ботинки и ветровки с накинутыми на голову капюшонами, со стороны походившие на подростков. У конца моста они остановились. — Прекрасная ночь, — констатировала Астрид, лениво потягиваясь. Гаррет коротко кивнул, а затем, опершись на перила, посмотрел вниз на реку. Астрид встала рядом и прижалась щекой к его плечу. Некоторое время они стояли молча. — Залюбовалась водой? — нарушил тишину Гаррет. Астрид уже собралась ответить, как внезапно почувствовала лёгкую пульсацию в висках и что воздух стал образовывать вокруг неё плотный кокон, и вся точно онемела. В душу мгновенно закралось чувство опасности, а вскоре появилось непреодолимое стремление рвануть куда подальше. Пульсация то стихала, то нарастала, а вместе с ним и колебалось окружающее давление. По телу пробежал озноб, и, не веря в происходящее, Астрид обескураженно заморгала. Господи, да что же это такое?! Разве это состояние не умерло вместе с человеческой жизнью?! Да и что может угрожать бессмертному существу? Она непроизвольно схватилась за руку Гаррета и начала оглядываться по сторонам в поисках угрозы. — Астрид, — насторожился он, — что с тобой? — Немыслимо… — лепетала она. — Не может быть… Я и не предполагала, что испытаю это ещё когда-нибудь… Но тут «приступ» — как по щелчку — прошёл, и Астрид, пребывая уже в полном недоумении, умолкла и застыла. Гаррет слегка приобнял её за плечи и привлёк к себе. — Что «это»? — в его голосе зазвучало настойчивое беспокойство. — Объясни, пожалуйста. Глубоко вздохнув, Астрид закрыла глаза и стала мысленно выстраивать в цепочку свои ощущения, чтобы суметь более конкретно описать ему своё состояние. Чувствуя, как она потихоньку расслабляется в его руках, Гаррет терпеливо ждал. Наконец она заговорила: — Будучи человеком, в сопряженных с риском ситуациях я всегда пребывала в одном и том же состоянии: от выброшенного адреналина в кровь ко мне приливали непередаваемые силы, и вокруг образовывался некий кокон, в котором я остро чувствовала всю себя. Ритм сердца отдавался пульсацией в висках, настолько сильной, что иногда её невыносимо было терпеть. Были моменты, когда я думала, что если не погибну от пули, то точно умру от кровоизлияния в мозг. — И сейчас ты почувствовала то же самое? — Практически. Единственно отсутствовало болезненное сопровождение. Хотя, теперь во мне течёт яд, а сердце безмолвно… Может, поэтому. На какое-то время Гаррет задумался. — Что служило катализатором в человеческой ипостаси, — наконец спросил он. — Повышенное чувство опасности? — Да, — кивнула она. Гаррет помрачнел и огляделся, недоумевая, что могло сейчас-то выступить угрозой! — Если это состояние повторится, мы обязательно должны будем выяснить причину его проявления, — категорично проговорил он, но следом, видя, как поникла Астрид, поспешно добавил: — В любом случае, у тебя есть я, готовый вечно служить твоим заслоном от любой опасности. Он принял рыцарскую стойку, и Астрид, не удержавшись, весело рассмеялась. — О, Гаррет. — А теперь, — подхватил её кураж он, — пошли прощаться с городом, а то если так и дальше пойдёт, этого мы определённо не сделаем.

* * *

Приорский дворец, Вольтерра, Италия. В просторном кабинете царила абсолютная тишина. Высокие окна были плотно закрыты тяжелыми портьерами, создавая душную темноту. В массивном кресле с непроницаемым лицом, смотря в пустоту немигающим взглядом, сидел статный мужчина. В его глазах застыл ужасающий холод, а белокурые до плеч длиной волосы отливали серебром, придавая ему несокрушимо спокойный вид. Щелкнул дверной замок. — Не потревожил? — закрывая за собой дверь, тихо спросил вошедший. — Нет, — последовал мгновенный ледяной ответ. Нисколько не затронутый таким приветствием, вернее, отсутствием такового, гость иронично усмехнулся, прошёл к окну и слегка потянул за край портьеры. В комнату тут же полился приглушённый свет, под которым его смоляные волосы, гладко опущенные на плечи, заискрились. Впрочем, его алые глаза сверкали не менее ярко. Обернувшись, он молчаливо воззрился на хозяина кабинета. — Ты что-то хотел, Аро? — переводя на него пристальный взгляд, наконец отреагировал тот. Аро с благодушной улыбкой плавно пересек половину разделяющего их расстояния, а после, сложив ладони возле лица, слегка наклонил голову вбок. — Да, брат. Хотел сообщить тебе, что вернулась наша делегация, — вкрадчиво проговорил он и тихо вздохнул: — Ничего стоящего. Зря потратили время. Губ белокурого вампира коснулась скептическая усмешка: — Познавательная новость. Аро начисто проигнорировал иронию и вновь обратился к брату: — Кай, ты помнишь кочевника по имени Гаррет? — Это который революционер? — Он самый, — подтвердил Аро. — Наша делегация встретила его на обратном пути, — он сделал задумчивую паузу, постукивая пальцем по подбородку. — Оказывается, у него появилась спутница, крайне меня заинтересовавшая. — Она нарушила закон? — глаза Кая опасно сверкнули. Аро отрицательно покачал головой. — Нет, и вряд ли нарушит. По воспоминаниям Деметрия стало ясно, что она состоит в довольно близких отношениях с Гарретом. А значит, предостерегая её от опасности, он передал ей весь кладезь своих знаний, в каковые входит и закон. На эти слова Кай вскинул брови в немом вопросе: ну и на кой-чёрт тогда она нужна? Аро, жестом призвав его к терпению, прошёл к свободному креслу и расслабленно сел. — Члены делегации, заметив парочку издалека, держали дистанцию, при которой не могли быть обнаружены. Гаррет ничего и не заметил, в отличие от неё. Не знаю, как, но она их почувствовала, — его глаза восторженно заблестели. — Её реакция было мгновенной, а сменяющиеся на лице эмоции красноречиво показали, что это не просто интуиция. Пока Деметрий и Сантьяго решали — подойти к ним или продолжить путь, её взгляд метался, но стоило им определиться, и она вмиг расслабилась. На лице Кая не дрогнул ни один мускул — энтузиазм брата ему не передался. — Намекаешь на дар? — поинтересовался он, явно больше из вежливости, чем из любопытства. — Именно, — ликующе кивнул Аро. — Правда, я пока его не классифицировал. — Аро, зазывать кочевников в оседлый клан — заранее проигрышное дело, — иронично цокнул Кай. — Ещё ни один из них не отказался от свободы. А предъявить, — уголки его губ приподнялись в недоброй улыбке, — как я полагаю, нам нечего. Аро покачал головой в знак несогласия. — Почему же проигрышное? У нас есть Челси. Да и члены клана мотаются по свету не меньше их, считай, те же кочевники. В любом случае, я решил отправить Деметрия, пусть присмотрится. Кай безучастно пожал плечами. Ему было абсолютно безразлично, кого куда пошлют. — Поступай, как знаешь. Аро, посчитав, что их разговор окончен, размеренно поднялся с кресла и, проследовав к двери, покинул кабинет.