For blue skies

Фары разрезали прохладу ночи далеко вперед, а мягко гудящий руль ощущался под пальцами слишком правильно. Он чуть было не пропустил поворот. Вечер в доме выдался невыносимым после короткой перепалки между сестрой и матерью. Рэйчел собирала вещи, чтобы с утра пораньше отправиться в Лос-Анджелес. Наблюдать за ней было сущей пыткой. Брендон не был уверен, что протянет в одиночестве, разбавленном компанией Грейс, слишком долго. А экзамены сестры нависали мрачной перспективой долгосрочного отсутствия. В конце концов Рэйчел пожелала ему спокойной ночи и, сухо поцеловав в лоб, ушла к себе. Но уже сидя на краю кровати в халате, Брендон почти физически ощутил необходимость оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Как только спуск с плато завершился, внутри поселилось чувство безопасности. Подступающий туман клубился в темной дали горизонта. Он гнал, но уже не так рьяно, с минуты на минуты ожидая увидеть первые огни города. В баре было едва ли теплее, чем на улице, но он даже не почувствовал разницы, переступив порог. Оклахомка снова была на смене, и на ее лицо почти мгновенно проскользнуло безмолвное приветствие. Никто из находящихся внутри больше не обратил на Брендона внимания. — Мистер Ури. Взгляд мельком коснулся бейджа. Точно. Даллон, кажется, называл ее имя. — Анджелла. — Желаете выпить? — Нет. Девушка кивнула, но Брендон уже поспешил исправиться: — Впрочем, налей мне чего-нибудь. Сара приедет в ближайшее время? — Она была с утра и дополнительно обещала зайти в понедельник. — Понедельник наступит через час и-и-и двенадцать минут. Анджелла снисходительно улыбнулась, свинчивая крышку с бутылки: — Боюсь, не так скоро, мистер Ури. Мисс Оржеховски обычно бывает в обед. Я могу сообщить завтра с утра, что вы интересовались. — Не стоит, — он вздохнул, пальцами обвивая подвинутый стакан с каким-то крепким пойлом. — Хотя нет, стоит. Барменша усмехнулась, отодвигая бутылку в сторону. Виски — а в стакане оказался именно он — наконец был выпит, и внутри, наростая, заклокотала страшная тоска от мысли, что теперь придется вернуться домой. Он не особо надеялся на успех, когда ехал сюда. По правде говоря, вообще не надеялся ни на что, потому что не думал. Дельная мысль пришла спустя еще пару бокалов. — Есть здесь приличное место, чтобы заночевать? — Две улицы отсюда, — девушка откликнулась моментально, словно только и ждала этого вопроса. — Когда выйдете из бара, увидите аптеку. Обогнув ее по правой стороне, езжайте вперед. Слева будет мотель. — Спасибо, Анджелла. — Обращайтесь. Первые раскаты мигрени засели где-то в висках. Машина остается на парковке зеркалить одинокие блики фонаря. Брендон идет медленно, вглядываясь в низенькие, как под копирку сооруженные коттеджи, выплывающие на него из тумана белокирпичными силуэтами. Деревья, розарии и желтая плитка тротуара под ногами рассеянно проносятся мимо одинаковыми ночными тенями. И как бы он не пытался рассмотреть все через липкую сырость ночи, звенящая в голове боль не унимается, отвлекая его. Возле здания отеля становится совсем хреново, и едва сохраняя равновесие в холле, кое-как просит у Портье номер, расплачиваясь мятыми купюрами. Сон обрушился на Брендона в считанные минуты тяжелой волной. Холодная ночь дышала в окно до самого рассвета, потому что он забыл закрыть окно. А еще погасить ночник. Так и уснул, вжимаясь мокрой головой в чистую наволочку, путаясь пальцами в съехавших простынях, сморенный головной болью и усталостью.

###

Легкая дрожь касается кончиков пальцев. Затем еще и еще. И пропадает только тогда, когда находятся силы разлепить глаза. Брендон чувствует себя погано. Сон не принес облегчения. И сухая, ноющая кожа почти болит от холода в этом маленьком номере. Входящий в беззвучном режиме возобновляется. Нащупав телефон среди складок постельного белья, он кое-как поднимается на локте, прикладывая экран к уху. — Да, — голос звучит хрипло. — Недоброе утро, полагаю. Разбудила? Отдаленно знакомым голосом Сара повторяет вопрос прежде, чем он успевает понять, что чувствует. Целое ничерта. — Теперь это утро уж точно добрее. — О, — насмешливо тянет она, — не пытайся пичкать меня сарказмом уже с утра. Теперь я к нему невосприимчива. — Теперь? — Если хочешь обсудить это и заодно увидеть меня, то давай-ка встретимся через пару часов в баре. — Я уже в городе. — Слава богам, ты не поехал домой после выпивки. Брендон хмыкает и перекатывается на другую сторону кровати. — А тебе доложили уже, что я справлялся о ночлеге? — Конечно. Зачем иначе мне платить этим людям? — Тогда через час в баре? — он усмехается, а Сара вторит ему: — Через час в баре, — и, помедлив, неуверенно добавляет: — Буду рада тебя видеть. — Я тоже. И хотя небо сияло пронзительной синевой цветов горчанки, с ночи над городом все еще висела рыхлая туманная завеса, через которую широченными пластами пробивался солнечный свет. Погода менялась каждый день, и привыкнуть к ней было невозможно. Брендон вышагивал медленно, играясь со связкой ключей в кармане. Он вышел слишком рано и решил не спешить к бару. Но едва знакомый голос, резонирующий с чем-то внутри, в самом низу, внезапно окликнул по имени. Сара еще издалека взглянула на него приветливо, но несколько сдержанно. Он не знал, стоит ли ее обнимать, и лишь неловко пробормотал, как только между ними осталось пару футов: — Прекрасно выглядишь. — Ты тоже, — она снисходительно улыбнулась и протянула ладонь вперед, кончиками пальцев касаясь его локтя, словно подманивая к себе. Молчание заполнилось птичьей перекличкой высоко над их головами. — Ну, Брендон, как твои дела? — откинув волосы, Сара прямолинейно взглянула в его глаза. — Отлично, — выдавил Ури, позволяя взять себя под руку. — Ты приехала из Лос-Анджелеса? — Ага, проснулась и почти сразу в путь. — Героически. — Льсти дальше. Брендон замешкался, но на деле ему просто нужно было что-нибудь сказать, лишь бы не молчать. Слова раз за разом становились тяжелым барьером для мыслей, застрявших в голове. — Мы можем поговорить о чем угодно, если ты хочешь, — не глядя бросила Сара. — Я не буду тащить из тебя откровения или заставлять обсуждать что-то конкретное. Мы тут на правах друзей. — Конечно. Она вздохнула и затормозила. — Я знаю, что ты пришел только за ответами. — Нет. — Неужели? — брови едва поползли вверх. — Сара, я... — он выдохнул и стряхнул ее руку. — Я приехал только за тем, чтобы убедиться. Она нахмурилась. — В чем? — Если бы я только знал. Сара нетерпеливо тряхнула головой. В этом жесте было что-то тревожно-далекое, вызывающее легкий ужас в полупустой памяти. Бетонная дорожка, по которой они двигались в неизменное вперед, плыла под не моргающим взглядом. Птицы замолкли, и природа вслед за ними отразилась безмолвием. И только тихий голос растормошил внимание: — Я не могу больше разгадывать ребусы. И вновь душный выдох, давящий на грудную клетку. Брендон не мог сосредоточить свой взгляд на лице напротив, и каждый раз глаза опускались в песочное напыление под чужими ботинками. — Скажи что-нибудь, пока я не почувствовала себя полной идиоткой. Прошу. — Я не видел тебя очень долго, но мне кажется, что всего этого просто не было, — он вздохнул. — Когда ты приезжала в больницу... я думал, что не помню, но я помню. — Думаю, это было очень зря. — Нет, просто... — Мы не можем держать под контролем все, Брендон. Я не могла держать все. И когда я приехала туда, я была ранена. Я уже давно и надолго ранена. Но как бы я не старалась, я трусливо сбежала оттуда, потому что человек, которого я знаю столько времени, был полностью другим. Он был там и его не было там. Ури поднял голову, щурясь. — Ты чувствуешь вину за что-то? Глаза напротив испуганно сузились. Сара молчала долго, но прежде чем заговорить, вновь подцепила его локоть, мягко утягивая за собой дальше. Неловко забормотала: — Я была уверена, что ты помнишь. Если ты помнишь... я думала, ты помнишь меня и... и все остальное. — Я помню не все, — мягко подтолкнул он. — Но я и не хочу помнить. Она вздохнула. Кроны деревьев сливались в зеленый зонт, пуская причудливые теневые узоры по светлой коже. Впереди засияло зеркало неподвижного пруда, пересеченного округлой аркой маленького моста. — Ты пережил большую потерю, и я винила себя тоже. Я ранила тебя однажды, и этот снежный ком... — Сара. Она остановилась, устремляя взгляд на него. Брендон осторожно сжал ее руки чуть ниже локтей. — Послушай, я правда не хочу помнить. Если что-то и случилось, то оно случилось тогда. Просто ответь мне на один вопрос, если он не потребует деталей. — Да, конечно. — Почему мы расстались? Она сжала переносицу, высвободившись, и медленно прошла к мостику, поднимаясь на него. — Сара? — Насколько далеко ты готов заглянуть назад? Ури отвел взгляд на мгновения, жмурясь от глухого солнца, просвечивающего сквозь одинокое дождевое облако. Двинулся к мосту. Балансировать между любопытством о прошлом и реальностью настоящего оказалось не так просто. Ниточки, связывающие Брендона из нынешних дней, слишком сильно переплетались с ниточками минувшего. И каждый раз его развилка имела только две дороги: интерес и гордость. — Я не готов. — Тогда скажу, что мы расстались, потому что наше время закончилось. Счастливые концы у всех разные. Иногда расставание — тоже победа. — Ты бросила меня? Сара резко выдохнула и сжала широкие перила моста. — Ты. Я обманула тебя. — Просто скажи, — его лицо были слишком близко, и она отступила. — Я знала, что не являюсь той, кого ты хочешь видеть рядом с собой по утрам. И обещала себе, что буду любить тебя до смерти. Но уже тогда я должна была быть в земле, — голос задрожал и сорвался. — Нельзя удержать равновесие в лодке, если один уходит. И нельзя приделать руль той лодке, которая все это время плыла по течению. Но ты попытался и повредил ее. Единственное, чем я могла заткнуть дыру, было тем, чего ты хотел. Я сыграла на твоих желаниях. Он не перебивал, но после паузы Сара все еще молчала. — Чем же ты заткнула дыру? Ее пальцы легли на собственное плечо. Нерешительно, опасливо, она ответила: — Я сказала, что я беременна. Усмешка сорвалась с губ беззвучно. Брендон отпрянул и сошел с моста. Подобно рою мелких иголок, что-то внутри покалывало и возилось. — Брендон, прошу. Голос Грейс в голове слезливо повторял о том, как Сара скучает по нему. Он развернулся и присел на корточки возле неглубокой прозрачной воды. — Оставь нас разбираться с этим дерьмом самих, черт возьми! — Помнишь, что я сказал? Я не хочу помнить. И неважно, как и что случилось, важно лишь то, как мы будем жить с последствиями. Если я научился после того случая, то сейчас тем более смогу. Я ведь научился? — Ты научился. Проведя ладонью по холодной воде, оставляя маленькие кильватеры за своими пальцами, Ури вновь выпрямился во весь рост. — Спасибо, что прояснила. Сара кивнула и спустилась следом. Напряжение спало, но все еще маячило в отдалении. — Хорошо, когда знаешь причину всех своих бед по имени? — Хорошо знать по имени причину всех своих бед, Брендон? — эхом отозвался ехидный голос в голове. Он удивленно обернулся. Но в ту же секунду попытался расслабленно усмехнуться, мысленно отмахиваясь от памятных призраков. — Неужели ты правда считаешь себя причиной всех моих бед? — Надеюсь, что ты не считаешь, — Сара рассеянно проследила движение собственных пальцев в воздухе. — Может, ты тоже сделала вклад, но я не стану тебя винить за ошибки, которые наверняка простил. Давно и навсегда, — Брендон протянул ладонь, будто в знак примирения. — Давно и навсегда, — благодарно повторила Сара и приняла ладонь. Они спустились к бару. Машина все так же стояла на парковке, и легкая ночная морось все еще сияла на лобовом стекле. Сара остановилась, взглянув в сторону входа. — Ну, — ей отчаянно не хватало воли попрощаться. — Что у тебя за планы на будущее? — Пока не знаю, — Брендон вздохнул. — Я стараюсь пока не задумываться о таких далеких событиях. — Даже самые далекие вещи иногда слишком быстро приближаются. Тебе стоит позаботиться об этом заранее, — напомнила Сара. — Конечно, — его взгляд медленно прошелся по фасаду, аккуратным линиям разметки на парковке, полупустым клумбам и побледневшему небосводу. — Я подумывал о том, чтобы уехать. Как можно быстрее. От моей работы меня вроде не тошнило, так что можно было бы оплатить лишний год в Принстоне, пройтись по общей программе и заново зарегистрировать свою лицензию нотариуса. — Но а потом? — напряженно уточнила девушка. — Не знаю, пока мои планы не зашли дальше этого. Вернусь в компанию? — Если ты правда не хочешь связывать себя со своим прошлым, тебе придется уехать и из Лос-Анджелеса. И из Нью-Йорка. И вообще отказаться от компании. Там тебе по любому постоянно придется сталкиваться с деталями, — Сара помедлила. — Я не совсем еще поняла, насколько сильно ты хочешь оградиться, но... — Ты права. Об этом я тоже думал. Но не знаю, как поступить. Я не хочу бросать мать и Рэй, но и быть рядом с ними не хочу. Не могу. — Компания — одно большое напоминание об отце. Хочешь отказаться от этого — уходи из нее. Однажды ты не ушел вовремя, и вот ты здесь. Брендон задумчиво помолчал и, запустив пальцы в волосы, через несколько мгновений выдохнул. — Что странно. Мы же не были с ним... близки. Сара тихо вздохнула и прикрыла глаза. — О, Брендон. Я не знала, что это тоже вне твоей памяти. Он выпрямился. — Что ты имеешь в виду? — А ты разве хочешь знать? — глаза напротив сузились. Выпад заставил отступить. Плечи с тяжелым вздохом опустились, и Брендон закрыл рот ладонью. — Ты ставишь меня в тупик. — Нет, — Сара покачала головой. — Это ты ставишь себя в тупик, милый. Определись, что ты хочешь знать, а что — нет. — Я даже с этим не справляюсь. — Потому если тебе действительно так нужна эта новая жизнь, то лучше начни ее сейчас, пока ты не потерялся окончательно. Ури вновь выдохнул и устало размял шею. Тишина на парковке перетекла в мягкую вибрацию в левом виске. Он тряхнул головой. — Все очень парадоксально. Мое отношение к вещам напрямую зависит от того, насколько много я помню о них. А я так хотел избавиться от памяти. Думал, что отрезать прошлое будет легко. Но я не знаю, насколько я прав. Нужно ли это делать? Нужно ли лишать этих людей того малого, что осталось у них от жизни «до»? Собственно легкое откровение вновь кольнуло сонную память. Цветные пятна на внутренней стороне века. Вспышки. Размытые краски. Отвлечься сложно, но он продолжает, пересиливая время и мимолетные дежавю с налетом боли. — Мои привязанности, моя жизнь, мое имя и мое лицо — все это одно большое продолжение прошлого. Нельзя отказаться от всего, хотя сначала... — Сначала ты надеялся, что это будешь легко, я понимаю, ты уже сказал, — Сара коснулась его руки и мягко сжала пальцы, прежде чем заставить Брендона вновь взглянуть на себя. — Если я брошу все это, есть ли вероятность, что я лишусь чего-то важного? Она помедлила, неуверенно отпуская чужую руку. — Я не хочу давать тебе советы, потому что я плохой советчик. Потому что даже когда я сама старалась измениться, я делала это плохо. Искренне хотела быть лучше, но плохо старалась. Так что я больше не верю ни своим чувствам, ни надеждам. Бежать от недостатков всю жизнь невозможно, ведь земля круглая. Но можно стремиться к лучшему. По крайней мере наши стремления уже закладывают в нас что-то хорошее. — Ладно. Но что бы ты сделала на моем месте? — Я бы двигалась дальше. Наш опыт показал, что нельзя в один момент менять положение дел. Дай себе время и будь более терпеливым. Решение будет рядом. Он кивнул и неспешно поднял голову к небу. Синяя бездна над ними потрескалась, покрывшись стаями серых облаков. — Спасибо. — Обращайся, милый, — ее искренняя улыбка отразилась лучистыми морщинками в уголках глаз. Но все тот же ехидный голос в голове отзеркалил: — Обращайся, ми-илый. — Ты вернешься в Лос-Анджелес? Сара слабо кивнула. — Даллон говорил, что это до лета. — Я уже несколько дней подряд еду из дома, чтобы проверить бар. Это далеко и бессмысленно, но мне не хочется оставаться в Фернандо, а ночевать наверху негде. — Разве у тебя нет дома в Санта-Кларите? Сара усмехнулась. — Я всегда жила у тебя. Или у подруги. Но она не знает, что я приезжала все это время. Пусть так и останется. — Можешь остаться у меня, если хочешь, — улыбка вышла неловкой, но девушка категорично мотнула головой. — Я уже солгала, и пусть же меня не уличат в этом. Я уеду окончательно через два-три дня, и все будет в порядке. Я не люблю Фернандо. А бар здесь открыла, можно сказать, только ради Даллона, потому что... — Он всегда жаловался на «Язык», — раздалось в унисон. Рассмеявшись, Сара обняла его за плечо и моментально отстранилась. — Да, верно. Сейчас навещу Энджи, узнаю как дела. Ну и в путь. Проводишь? — Конечно. Возвращение домой еще никогда не казалось таким легким.