14

Фруктовая жвачка сменяется мятной, волосы становятся значительно короче и на верхней губе появляется металлическое кольцо. Детский макияж практически полностью исчезает с лица, уступая место насыщенно-красной помаде и тоненьким «кошачьим» стрелкам. Даже романтичные балетки на плоской подошве постепенно уходят в недры платяного шкафа, прямо к многострадальным кедам, явно уступая место внушающим ботильонам с металлической цепочкой. Дороро нравится видеть себя такой. Сильной, независимой и действительно красивой. Родители отчаянно не понимают, да и принимать такую дочь не особо хотят, но почему-то Дороро сознательно хочет променять родительскую любовь и заботу на серебряный грош. Уж от этой железки было бы больше пользы, нежели от бесконечного нытья и запретов. Поскорее бы стать взрослой, чтобы поднакопить немного деньжат и свалить из этой дыры, оставляя этих неудачников позади. Совсем скоро ей исполнится пятнадцать лет, считай полноценный шаг к заветной свободе. — Детка, ты выглядишь чем-то озабоченной, — как-то заявляет Ширануи, довольно странный тип с большой щелью в зубах. И у него нет руки, но даже этот крошечный недостаток не делает его менее замечательным. Он кажется идеальным, если бы не одно «но». Он не Хяккимару. — Да нет, ничего такого, — рассеянно отвечает девчушка, отпивая немного лимонада из пластикового стаканчика. — Просто… Я думаю… О многом. Отпечаток помады завораживает, заставляет засмотреться и действительно подумать о чем-то важном. Ширануи действительно хороший, даже не смотря на излишнюю озлобленность к людям, этот парень способен на большие дела. Он же сам еще школьник, а уже работает и большую часть зарплаты жертвует в местный приют для животных и старается жить нормальной жизнью, не взирая на многочисленные трудности. И именно Ширануи помог Дороро сделать первый пирсинг. Не это ли идеальные отношения? Солнце уже закатывается за горизонт, когда блудная дочь возвращается домой слегка подвыпившей. Всего пару стаканов, а крыша уже пошатнулась. Горькая сладость застывает на губах. Мама будет кричать, отец промолчит. Все нормально, все хорошо. Под градусом мир кажется куда светлее и интереснее, а также многие проблемы отходят на второй план. Язык не заплетается, может родители не заметят? Стоит только не попадаться на глаза и сразу идти в комнату. В окнах уже говорит свет, видимо кто-то зашел в гости. «Черт». Стараясь проскочить бесшумно, Дороро случайно задевает полку с обувью и врезается в косяк, попутно ударяясь мизинцем и обрушивая на себя гнев богов. Все ополчилось против Дороро в этот день. — Дерьмо! Дверь в коридор приоткрывается, виднеются силуэты родителей. — Дерьмо! Самое страшное испытание было впереди. И оно заключалось даже не в позорно вывернутых карманах. Нет, это испытание сидело за столом и попивало уже остывший чай. Сердце девочки едва ли не остановилось, когда Хяккимару медленно повернул голову в ее сторону. Признаться честно, сердце самого Хяккимару едва ли не оборвалось. И первое, что он посмел спросить: — А это кто? Кажется он убил ее. В очередной раз. Нет, Ширануи действительно лучше этого дурака. «Ну просто сказочный идиот, — подумала Одзия, закатив глаза. — И как его вообще допустили до работы с молодежью? Он же слепой, как крот!» Какая-то неловкая пауза повисла в комнате. Неловкая настолько, что Хибукуро даже стало чертовски смешно, хотя по сути ситуация была просто чудовищно страшной. Эта девушка была кем угодно, но вот только с настоящей Дороро она не делила ничего. — Здравствуй.