Правила жизни для сбежавшей принцессы

Мы спускаемся в гостиную и рассаживаемся за накрытым столом, словно в какой-то мыльной драме, где нам вот-вот сообщат страшную семейную тайну, после которой жизнь больше не будет прежней. Только папа любовно потирает биту, а я поглядываю на телефон, надеясь получить сообщение от Макса. Но на экране только моя любимая заставка с подавившимся мороженым Даней, который одновременно пытается впихнуть в себя кусок торта. Она каждый раз поднимает мне настроение. Ирина замирает возле спинки стула, чтобы собраться с мыслями, и я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти обливающихся слезами домохозяек. Такая драма! - Ир, если ты и дальше намерена держать театральную паузу, может, я лучше догоню твоего сына и долбану его разочек, а? – первым не выдерживает папа, откидываясь на спинку стула. Женщина смиряет его уничтожающим взглядом. - Я бы не стала так рисковать, - фыркает она, постукивая ногтями по деревянной поверхности стула. Вот это заявление! – Макс… он… не совсем обычный ребёнок, точнее его воспитание было необычным… - Бля, я так и знал, что он грёбаный Терминатор! – выдыхает Даня восхищённо, хоть немного снижая градус драмы. Я усмехаюсь. – Сорри, мам, продолжай. - Сынок, правильно говорить не «бля», а «проститутка»! Я сколько тебя учил?! – возмущается Димон, и на этот раз раздраженный взгляд Ирины достаётся ему. Он тут же смущается. – Бля… в смысле, прости, милая… Продолжай, мне тоже интересно, есть ли в Максе чёт от Терминатора… Ирина закатывает глаза, а я не выдерживаю и прыскаю со смеху. Краем глаза замечаю, что папа тоже улыбается, и это почему-то действует на меня ободряюще. Хоть мы уже не в одной команде, но я рада знать, что мы всё ещё реагируем на обычные вещи одинаково. - Если вам неинтересно, вы можете подождать, пока Макс сам всё не расскажет, - предлагает Ирина, скрещивая руки на груди. Похоже, эту тайну она решила унести с собой. – Мне тоже не так уж просто об этом говорить, всё же это мой сын! - Господи, Ир, да не томи! – срывается мама, и мы с папой переводим на неё удивлённые взгляды. Обычно она более сдержана. – Прости… нам, правда, оооочень интересно. Продолжай. А то я уже тоже начинаю склоняться к версии про Терминатора. - Причём здесь вообще Терминатор?! – ворчит Ира, и я замечаю, как Даня ударяется головой об стол. Женщина вздыхает. – Ладно, слушайте. Вы ведь знаете, что мой отец построил свой бизнес… не совсем честным путём. Он поднялся в девяностые, а тогда люди не особо считались с жизнями других в погоне за целью. В общем-то, с тех пор не так много изменилось. Папа и сейчас не брезгует жестокостью, чтобы установить свои порядки… В комнате повисает гробовая тишина, а у меня в голове начинают медленно вращаться шестерёнки. Макс столько раз говорил, что он опасен для меня, но я никогда не воспринимала это всерьёз. Но неужели его дед настолько безжалостный человек, что навредит девушке собственного внука? - Когда я была ребёнком, папа говорил, что мой муж станет его преемником. Но потом я вышла замуж за… Диму, и все его планы рухнули, - продолжает Ирина, потупив взгляд в пол. Никто по-прежнему не решается произнести ни звука. - Я уже и забыла о его словах, думала, все эти делишки в прошлом. А потом родился Макс, и папа проводил с ним подозрительно много времени. Точнее тогда это не казалось подозрительным, мы были молоды, и мне казалось, что это нормально, когда дедушка заботится о внуке. Потом появился Даня, который принёс нам немало хлопот, и помощь отца была как никогда кстати… Но я не заметила, как Максим стал меняться, как проводил у деда всё больше времени, как у него появились секреты… Я очнулась в тот момент, когда он заявил, что хочет сменить фамилию на дедову, но было уже поздно. В четырнадцать лет Макс переехал в дом моего отца, и я не смогла его остановить. Дальше – больше, я узнала, что папа приобщает его к своим делам, включая ту самую тёмную сторону, о которой бы хотелось забыть… Она умолкает, но в комнате по-прежнему стоит тишина. Даже папа сидит в обнимку со своей битой, неотрывно глядя на Иру. А я просто пытаюсь осмыслить её слова и понять, неужели всё это может быть правдой? Неужели Максим может быть наследником преступного бизнеса? - Ира… - шепчет мама, прижимая ладонь к губам. Она выглядит очень взволнованной. – Неужели Макс… - Он опасен для Ксюши, - чеканит женщина, вцепившись в спинку стула. Я молчу. – Может быть, сам по себе он не причинит ей вреда, но люди, которые его окружают… по-настоящему жестоки. Мне не хочется говорить, что мой сын будущий криминальный авторитет… но всё к этому идёт, и мы уже ничего не можем с этим сделать. - Обалдеть, - произносит Даня, который выглядит таким же шокированным, как и все остальные. Как им удалось оставить его в стороне от семейной тайны? Впрочем… он ведь сын Димона, не удивлюсь, если и для Зайца-старшего этот рассказ стал открытием. – Ну, это почти как Терминатор… разве нет? - Скорее как Аль Капоне, - отзывается Димон с лёгкой усмешкой, но он выглядит напряженным. Всё-таки для него этот разговор тоже неприятен. Видно, криминальные документалки не особо помогли ему уберечь сына от криминала. – Только хуже, потому что на это нельзя просто смотреть со стороны… Я чувствую, как атмосфера в комнате начинает постепенно давить на меня. Эта тишина, эти полные ужаса взгляды и неловкие попытки завести разговор. Я не могу здесь больше находиться. Вскакиваю с места и резко бросаюсь к двери, но уже на полпути меня перехватывает за руку папа. - Я не верю во всё это, - качаю головой я, оборачиваясь. Чувствую, как в моих глазах застывают слёзы беспомощности, но продолжаю говорить: - Я не верю, что ничего уже нельзя изменить. Просто вы не пытались бороться, вы сдались и оставили его одного! Но я должна во всём разобраться, я должна… увидеть его… - Нет, - рычит папа, когда я делаю попытку вырваться. Он обхватывает меня за плечи и заглядывает в глаза. – Ты останешься здесь и больше никогда его не увидишь. Я позабочусь об этом… - Но я должна, - шепчу, с надеждой глядя на маму. Но она лишь качает головой, и я ощущаю, как меня потихоньку охватывает истерика. – Мам… Мама лишь подходит ближе, чтобы обнять меня за плечи, и я срываюсь на рыдания, уткнувшись носом ей в плечо. Она гладит меня по голове и шепчет что-то успокаивающее, но я почти не слышу её, пытаясь разобраться с мыслями в своей голове. Но они как назло разбегаются, усиливая истерику. Следующие несколько дней я нахожусь под неусыпным контролем родителей, которые едва ли дают мне сделать шаг без их наблюдения. Макс в эти дни не звонит и не пытается со мной встретиться, хоть вряд ли бы мои мама с папой ему это позволили, ведь они следят за мной настолько внимательно, вплоть до просмотра истории звонков. Но это не мешает мне тайком обдумывать план побега, ведь я знаю, что должна увидеться с Максимом. Только так я смогу во всём разобраться…