Я - легенда

Энаю стояла на балконе храма Дракона, от которого ощутимо тянуло запахом крови, впитавшимся в камни скалы, веяло тоской, страхом, болью и голодом. Порой ей казалось, что высеченные в скале помещения - это внутренности настоящего монстра, который желает проглотить, переварить, напитаться чужой силой, дабы воплотиться в реальности. "Прежде чем уйти с острова - нужно будет провести очищающий ритуал, дабы отпустить неупокоенные души". ...Другие мастера и их чемпионы, вероятно, чувствовали нечто странное, находясь в этом месте, но списывали всё на угрозу со стороны варанов, Шанг Цунга, собственные нервы. Белая волчица же, куда глубже погрузившаяся в мир духов и дальше прошедшая по пути познания тонких сфер, не связанных со сражениями понимала, что облако негатива, растекающееся от основания горы, связано совсем не с вторженцами из Внешнего Мира, а стало результатом трудов местных жителей. "Чтобы быть чудовищем - не обязательно являться захватчиком". ...Возможно когда-то островом правил тёмный одарённый, собиравший энергию страданий и души жертв для каких-то своих целей, но, вероятно, его убили раньше чем он завершил свой ритуал. Впрочем, кто бы ни совершил это благородное деяние - ему не хватило сил или знаний, дабы довести дело до конца. "Хотя, не все из нас заблуждаются". Скосив взгляд на Угвея, с доброжелательной улыбкой просветлённого вставшего рядом, Энаю почувствовала как её обтекает сильное, ровное сияние невидимого глазами света. Мастер кунг-фу, для которого она сама была неразумной юной девчонкой, с непринуждённостью и неспешностью вымывал из камней храма тёмную силу, оставляя после себя вместо атмосферы затхлости и угрозы - спокойствие тёплого летнего дня на уютной лесной полянке. ...Его ученик был подстать своему учителю: если бы белая волчица не почувствовала то море силы, что проходило сквозь него каждое мгновение после медитации, ровным гулом текущей реки заглушая фоновый шум, создаваемый образами жертв, расставшихся с жизнью в этих стенах - она не отказалась бы от плана мести так просто. Тот Тай Лунг, каким он прибыл на этот остров был силён, скрывал множество секретов, демонстрировал необычные навыки... но теперь это был совершенно другой зверь, буквально отринувший страсти и слабости, ставший единым целым с окружающим миром, который совершенно не желал становиться жертвой каких-то чужаков. Энаю не считала, что их мир разумен сам по себе: жив - да, но разумен - нет. Однако же каждое живое существо, от маленькой букашки и до гигантов, скрывающихся в глубинах большой воды имели собственную волю, инстинкты, желания, вместе с их духовностью просачивающиеся в окружающую реальность. Одни из них противоречили друг другу, чем ослабляли, другие же складывались и взаимно усиливались, порой доходя до абсолюта. ...Одними из таких абсолютных желаний было стремление к жизни, выживанию, защите своих границ. И как раз они стали катализатором того, что Тай Лунг, обратившийся проводником энергии, неосознанно стал оружием целого мира, очень не желающего умирать и впускать в себя вредителей. Чувствовал ли белый барс то, что на нём сконцентрирована неосознанная воля целого мира? Энаю не была в этом уверена: всё же их школы взаимодействия с эфирными планами слишком отличались. Там, где она слушала, убеждала, двигалась по течению - пятнистый мастер кунг-фу подчинял, проламывался силой, изгибался и обманывал природу... "Угвей многому тебя научил. Многому, но не всему". ...Сам старый черепах, вероятно, из-за избранного им пути развития был вынужден вслепую нащупывать то, о чём шаманы узнавали от духов предков, воплощений стихии, иных существ, рождённых или же зарождённых коллективными усилиями племён. Волчица не знала причины, по которой он не поделился своими изысканиями с учеником, а потому и не бралась судить за это. Вероятно, у него был для этого убедительный повод. "Как бы там ни было, но после этого турнира я предложу Тай Лунгу ученичество. И, если он согласится - передам свои знания о эфирном существовании в полном объёме". ... Спайк стоял на балконе дикарского храма и смотрел на площадь, к которой со всех сторон стекались ящеры-каннибалы. Его ладони лежали на каменном парапете, спина была напряжена, а в голове крутились невесёлые мысли. "Я слаб. Слишком слаб". Несмотря на то, что он победил в своём поединке, да ещё ушёл с арены без посторонней помощи, в то время как один напарник почти погиб, а вторая - сама себя травмировала настолько, что её пришлось нести как принцессу - это не вызывало гордости. Всё же ему повезло с противником, что был крепким, но не слишком опасным, тогда как Муфаса столкнулся с повелителем льда в снежных горах, а Ру вовсе пришлось гоняться за убийцей, прячущемся в тенях. О том, чтобы выйти против монстра, убившего Кеная пёс даже не задумывался, здраво оценивая свои шансы как очень низкие. "Но если придётся - я это сделаю. Выйду и покажу всё, на что способен чемпион Священной Империи". Когти, напитанные внутренней силой впились в камень, оставляя на нём неглубокие борозды, а взгляд метнулся к нетерпеливо размахивающей мясистым хвостом девчонке. Смешно, но какие-то несколько дней назад кобель относился к кенгуру как... к самке сомнительной морали просто за то, что она демонстрировала окружающим недопустимо много открытых участков тела. Сейчас же, когда они видели силу друг друга, сражались за одно дело, проявляли какую-никакую заботу - Ру воспринималась надёжным соратником и воином. ...Да и на голых самок он за эти дни насмотрелся настолько, что наряд напарницы стал казаться вполне целомудренным. "До чего можно докатиться в пренебрежении своими жёнами, сёстрами, дочерьми?". Взгляд Спайка вернулся к варанам, которые уважали лишь силу, не давали самкам даже намёка на право голоса... ели мясо "низших существ", каковыми считали рабов. Они словно бы являлись кривой карикатурой на Священную Империю, где вся власть находилась в когтях самцов, а жёны, матери, дочери оставались украшением благородных семей, хозяйками домашнего очага, обеспечивающими уют, в ряде случаев - товаром для заключения династических браков. Среди дворняг, конечно, свобод было чуточку больше... но сами они имели немало ограничений. Что же касалось овец, лошадей, других "не граждан"... "Да - они живут в домах; да - им не угрожают съедением; да - у них есть деньги... Плешивая задница! Я всерьёз сравниваю Священную Империю, жителям которой свыше даровано право нести свет цивилизации, с островом дикарей-каннибалов". Мысленно повторив постулаты, которые его заставил заучить ещё дед, являвшийся бароном в третьем поколении, кобель так и не смог окончательно избавиться от ощущения некой гадливости, направленной не только во вне, но и во внутрь собственного я. Та же Ру, пожелай она посетить Священную Империю, на территории островов была бы не уважаемым мастером боевых искусств, способным одним ударом сломать пополам королевского гвардейца, а самкой-дикаркой, чьи права даже ниже чем у безродных дворняг. Да и псу не слишком-то хотелось, чтобы она видела работающих на плантациях баранов, лошадей, свиней, живущих в жалких хибарах, в тени дворцов породистых аристократов. "Но разве я могу что-то изменить? Правда ли я хочу что-то изменить?". Мысли в голове боксёра, прошедшего жёсткий, даже жестокий отбор перед тем как отправиться на этот турнир заметались в голове растревоженными пчёлами. ...Ему обещали, что когда он вернётся с победой - ему присвоят титул виконта, с землями и званием рыцаря. Маленький Спайк, выросший на историях о подвигах, верности и благородстве визжал бы от восторга, но взрослый кобель считал, что этого слишком мало, чтобы по-настоящему повлиять на обстановку в империи. "Если ты хочешь, чтобы твой голос был услышан - не молчи. Если ты хочешь приблизиться к цели - не стой на месте столбом". Слова деда, прозвучавшие в ушах так, словно бы старик стоял за правым плечом заставили вздрогнуть, а затем тряхнуть головой с решимостью начать перемены хотя бы там, на землях своего будущего владения. ...Осталось лишь победить здесь и сейчас. ... Выходя на арену перед храмом-дворцом, я чувствовал уверенное спокойствие, а также мощь, струящуюся по телу неостановимым потоком. Каждый раз во время обращения к силе вселенной, даже если для этого требовалось обманывать самого себя, чтобы открыть все чакры - это ощущение по-настоящему пьянило. ...Вероятно мудрецы, достигшие схожего результата не обходными, а самыми трудными путями, заставившими отказаться от мирской суеты и привязанностей, именно из-за чувства единения с чем-то большим превращаются в неподвижные изваяния самих себя. Ведь им более не нужно куда-то идти, чтобы увидеть восход и закат с самого красивого ракурса; не нужно кому-то что-то доказывать; не нужно есть и пить, так как сила вселенной поддерживает организм. "Хочу ли я стать таким как они?". Задавшись этим вопросом понимаю, что ответ мне и так известен, а потому и не имеет смысла терять попусту время. Шанг Цунг, похожий на провал в бездну, вечно жаждущую пожрать окружающих, ненасытную воронку встал напротив, красуясь облегающей безрукавкой и свободными штанами чёрного цвета. В отличие от утреннего боя - он напряжён и сосредоточен, однако же не испытывает страха или неуверенности, пусть и ощущает ту разницу в голой мощи, которая между нами возникла. ...Вокруг ощущается множество огоньков жизни и источников разума, многие из коих синхронизированы со мной. Вероятно, отдай я приказ - и прямо сейчас мог бы случиться быстрый, пусть и кровавый переворот, после которого остров полностью перешёл бы в мои когти. "Ещё рано. Но после боя...". - Пятый поединок Смертельной Битвы... Начали!