1.
9 марта 2019 г., 16:46
Примечания:
У меня ощущение, что я полезла туда, куда не стоило. Охохохох...
А.Н или Association of the help (Ассоциация помощи) — это огромное заведение, созданное по инициативе Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе на искусственно созданном острове неподалеку от Новой Гвинеи для решения обострившегося вопроса по поводу сохранения традиционных ценностей в 2023 году. Люди, считавшие, что люди с нетрадиционной ориентацией и с нетипичным гендером являются психически больными, проводили митинги со словами «Больные не должны портить природу вещей!», «Пидоры — не люди! Правами они не обладают!» и «Я не хочу, чтобы моего ребенка сделали психом!» Из-за промедления правительства народные волнения вспыхнули по всему миру. Сначала все началось в Южных частях России. Постепенно инициативу подхватила вся Западная ее часть, а затем ближайшие страны: Польшу, Украину, Балканские страны, Эстонию, Латвию и другие. Некоторые, кого касался данный вопрос или кто считал такие требования бесчеловечными, сидели ниже травы, тише воды: выходить на улицу против большинства — это самоубийство. Многие родители боялись за своих детей, а отцы закупались оружием на случай безвыходной ситуации. Семьи же неполные готовились к худшему исходу. Словно паразиты, повылезали депутаты и министры с законопроектами о решении этого вопроса, но они не устраивали мировые кампании: слишком жестокие предложения, полностью противоречащие демократическому строю. Давайте тогда публично четвертовать больных шизофренией или слабоумием. Это же проще, чем вылечить. К таким идеям даже ярые гомофобы относились скептически: не хотелось показывать детям такое зрелище, нечаянным свидетелем которого могли бы они стать. В итоге на обдумывание ушло два года. Полиция и прокуратура уже не успевали решать дела, связанные с нападением и убийством людей нетрадиционной ориентации и с иной гендерной идентичностью. Причем в ходе расследования выяснилось, что эти люди просто обладали необычным вкусом в одежде и были 100% гетеросексуалами. Ситуация выходила из-под контроля — A.H стала единственной и действующей мерой, как и закон, утверждающий, что нетрадиционная ориентация — это психическое расстройство. На строительство и создание нового острова ушло еще два года. Методы лечения еще не были разработаны, поэтому психиатры решили обратиться к старым способам и проверить их действие на пациентах. Ассоциация помощи стала центром, на практику которого не обращали внимания. Ее защита состояла из трех уровней: ультрафиолетовый купол, толстые стены четыре метра в высоту и охрана, обладающая индивидуальным квирком. Само здание было огромным и шестиэтажным. Окна с решетками и автоматическими задвижками, которые закрывались в случае непредвиденных ситуаций. Казалось, что здесь держат опасных преступников, а не членов ЛГБТ-сообщества и людей с иной гендерной идентичностью. Еще А.Н отличалась высокой степенью секретности, ведь даже родственникам и близким запрещалось навещать пациентов, а узнавать о состоянии тем более. Короче говоря, А.Н — это хуже тюрьмы, в которую попадали и «нормальные» люди, лишаясь имени и права на личное мнение. Главным врачом был Недзу. Он же и занимается составлением плана лечения, а также — списка докторов и пациентов. Для каждой группы на определенном этаже имелся свой психиатр, следящий за результатами лечения.
Одним из таких и был Кацуки Бакуго. Несмотря на крутой нрав, острый язык, любовь к любым конфликта, взрывную, в прямом смысле, способность, получил множество дипломов за превосходную работу во многих психиатрических заведениях и за несколько удачных операций на головном мозге. Особенно он гордился небольшой статуэткой из серебра за проект по лечению пациентов с агрессивной формой шизофрении. Написал множество трудов по контролю над гневом, хотя сам к своим советам не прислушивается. С огромным энтузиазмом согласился на работу в А.Н и сейчас чувствовал себя просто превосходно, проводя очередную перекличку. Сегодня к нему в обед должны привести новенького, так как недавно освободилось место. Кацуки был в приподнятом настроении и меньше кричал на подчинённых, на что последние облегчённо выдыхали, но все равно старались меньше бесить.
— Бакуго, какую терапию для 967 номера, а то ты так и не сказал про его расписание, — спросил Киришима, записывая дозировку лекарств и процедуры, которые диктовал Кацуки.
— Ты же знаешь, что я не запоминаю номеров! — раздражённо воскликнул блондин, заставив некоторых пациентов в строю вздрогнуть. — Имя.
— Хитоши Шинсо, — улыбнувшись, проговорил Эйджиро, явно привыкший к таким выходкам.
— Он идёт на поправку, так что обойдёмся лишь разговором с Иидой. Если найдёт что-то странное, отправишь на теплотерапию, — Кацуки что-то писал размашистым почерком в журнал.
— Есть, — Киришима поставил подпись и убежал в кабинет, чтобы поставить печать и официально утвердить сегодняшний план.
Бакуго поправил очки на переносице — от бумажной работы зрение резко снизилось — и с улыбкой, похожей на оскал, громко отчеканил уже приевшуюся фразу: «Перекличка окончена. Ожидайте медсестёр в своих палатах. Лекарства передадут через час». Все поспешно разбрелись по местам, чтобы лишний раз не мозолить глаза вспыльчивому доктору.
Блондин улыбнулся шире, чем распугал своих подчинённых, проходивших мимо. Да, для него праздник — это появление новеньких. Мало, кто знает, что его деятельность никто не контролирует. Каждый новоприбывший — это новые реакции, новые ощущения, новые практики, новая жертва… Сегодня его настроение точно никто не испортит.
Время до обеда тянулось мучительно долго. Предвкушение когтями неприятно царапало в районе груди. Отказался проводить электро- и водотерапию и скинул все на Киришиму. Тот прекрасно понимал его, потому что такое происходило часто, когда его оповещали о пополнении в рядах пациентов. Солнце назойливо лезло в глаза. В конце концов Бакуго подорвался с места и, почти срывая плотные бежевые занавески, резким движением задернул окно. Кабинет погрузился в полумрак. Неожиданно постучались, и без разрешения вошёл Киришима, но, увидев взгляд судорожно блестящих алых глаз, остановился на пороге.
— Что замер?! — рявкнул Катсуки, сложив руки на груди, чувствуя, как начинают нагреваться ладони и собираться нитроглицерин.
Эйджиро вздрогнул и, будто только очнувшись, чётко и громко, словно в армии, проговорил: «Прибыл пациент». Алые глаза будто заполыхали изнутри, руки постепенно остывали. На губах заиграла усмешка. Очередная зверушка в капкане.
— Отлично… — прошептал Катсуки и быстрым шагом прошёл мимо Киришимы.
Как только Бакуго вышел и повернулся к выходу из отделения, входная дверь чуть не слетела с петель. От грохота некоторые пациенты вздрогнули и отошли к стене.
— Отпустите! — отчаянный вопль. — Я не больной! Нет!
Парень сильно вырывался, старался укусить санитаров, но до боли связанные смирительной рубашкой руки не позволяли осуществить планы. От того, что он слишком активно дергался, у Кацуки не получалось рассмотреть новенького.
— В 208 палату! Живо! Успокоительное чего не вкололи?! Бездари! — снова раздражаясь, кричал Бакуго. — Всех пациентов мне распугали, идиоты!
Киришима в это время с улыбкой объявил обеденный сон и, мурлыкая утешительные формальные фразы, помог людям разойтись по палатам. С огромной связкой ключей он подошёл к стоящему блондину, наблюдающему за тем, как захлопнулась дверь с табличкой 208. На его лице будто замер хищный оскал.
— Думаю, план лечения будет неофициальным, да? — задумчиво протянул Эйджиро, смотря в ту же сторону.
— Правильно мыслишь. В таблицу запишешь стандартные минимальные дозы, — голос стал непривычно спокойным и холодным, будто в нем прошла та буря эмоций, но… Киришима слишком хорошо его знал и сейчас жалел об этом.
— Не перегибай палку, — необычайно серьёзно произнёс он и направился к регистратору, чтобы завести новую медицинскую карточку.
Бакуго сделал вид, что не услышал его, и отправился к нужной палате. Одним толчком открыл дверь и с торжествующим видом вошёл в помещение. Ослепляюще голубые стены, прикрученная к полу белая кушетка по центру, справа пристройка с дверью, за которой раковина и туалет. Кружащиеся над койкой санитары, словно мошки, казались неправильными и выводили из себя.
— Ушли, — рыкнул Кацуки.
Словно по мановению волшебной палочки, подчинённые испарились, оставив пациента и доктора наедине. Лежащий на кушетке повернул голову в сторону голоса и помутневшим взглядом пытался увидеть вошедшего. Пелена настойчиво не сходила. Слабость сковала тело до кончиков пальцев и не позволяла пошевелиться. Бакуго подошёл ближе, потому что «чёртовы очки, нужно купить новые», и просто замер на месте. Настроение смело ураганом, оставляя горькое и отчаянное «не может быть». Зелёные кудряшки чуть потрепались от ярого сопротивления, болезненно бледная кожа с россыпью веснушек на щеках, непривычно заострившиеся скулы, мутно-зелёные глаза из-за действия мощного успокоительного. Тело, туго стянутое смирительной рубашкой и закреплённое ремнями к койке, казалось слишком маленьким. Чувство того, что его здесь не должно быть, было грубо откинуто в дальний угол. Наваждение будто рукой сняло, когда большие глаза сомкнулись и больше не пытались вглядеться в непонятный белый силуэт.
— Деку… — практически прорычал Катсуки, чувствуя, как контроль постепенно сходит на нет.
В голове настойчиво шумит. Тошнота подкатила к горлу. Терапии… Терапии… Терапии… Как попал? Что произошло? Терапии… Терапии… Кто сдал? Надо составить лечение. Срочно. Сейчас же. Успокоиться. Да… Злость и ненависть захлестнули все нутро, выжигая кислотой органы. Неприятная мысль подтолкнула и заставила вспомнить то, зачем к нему присылают людей. Так… Он… Нет, это не могло быть правдой. Бесполезный, слабый, ничтожный Деку оказался ещё отвратительнее, чем он полагал? Бакуго вышел из палаты, громко хлопнув дверью, и крикнул Киришиме, все ещё стоявшему у регистратуры, чтобы его позвали, когда проснётся пациент. Блондин закрылся в кабинете и сел за рабочий стол. На лице застыло пугающее безразличие. Алые глаза, прежне горевшие азартом, потухли.
***
— Я стану таким же сильным, как Каччан! — большие и наивные зелёные глаза вселяли уверенность, в которой так нуждался маленький Бакуго. — Не станешь, потому что сильным буду только я! — гордо выпятив грудь, воскликнул Каччан.***
— Вау, какая у тебя крутая причуда! Каччан крут! — слепое восхищение, бесящее и одновременно приносящее удовольствие. — Конечно!***
— Ты? Стать героем? — громкий смех заставил вздрогнуть мальчишку. — Да ты же Деку. Не мешайся другим и просто сдохни! — Каччан… — пролепетал побелевшими губами Изуку, смотря на сгоревшую тетрадку с анализом всех героев.***
Кажется, после этого они больше не виделись. Отвратительно. Ужасно. Неприятное ощущение сдавило горло, заставляя вцепиться в растрепанные блондинистые волосы. Ненависть и раздражение. Ненависть и раздражение. Только это. Он должен чувствовать только это. Да, Деку бесполезен, а значит миру не нужен. Те, кто не приносит пользу, должны исчезнуть. Просто взять и пропасть. Без следа. Губы растянулись в привычный оскал, а глаза вспыхнули ярко-алым. В груди вновь появилось то самое предвкушение от будущего «лечения» нового пациента. Придётся Киришиме придумывать действенные планы для проверки. Откинувшись на спинку кресла, Кацуки немигающим взглядом уставился на часы, ожидая пробуждения Изуку. Стук в дверь оторвал доктора от такого интересного занятия и вынудил подняться и открыть дверь. Киришима молча кивнул, намекая на то, что пациент из 208 проснулся. Быстро, но это неважно. «Если подумать, на Деку лекарства почти не действуют. Неудивительно, что лошадиной дозы успокоительного хватило лишь на час», — мысленно подметил Катсуки и вышел из кабинета. В палате стояла гробовая тишина. Изуку казался блеклым пятном на скатерти, хотелось избавиться от него быстро и без следов. Взгляд стал более осмысленным, но все ещё заметно действие успокоительного. — Имя, — требовательно произнёс Бакуго, пристально следя за реакцией парня. — Вы знаете, доктор, — хриплым, сорвавшимся голосом проговорил он. — Имя! — в ладонях заискрилось пламя. — Мидория Изуку… — снисходительно улыбнувшись, прошептал пациент. Киришима, стоявший позади, удивлённо повёл бровью и мельком посмотрел на стремительно выходящего из себя Бакуго. — Возраст, — уже спокойнее. — Двадцать шесть. — Работа. — Диспетчер в геройском штабе… — лёгкая улыбка почему-то не сходила с лица. Бакуго замолк. Эйджиро вопросительно посмотрел на него. Что его так удивило? Они знакомы? Неожиданная догадка заставила Киришиму вздрогнуть и уже со знанием дела следить за непонятными взглядами Кацуки. — Кто твой партнёр? — неожиданный вопрос застал врасплох коллегу, поэтому тот быстро пробежался глазами по медкарте и не увидел такой колонки. Он уже было открыл рот, чтобы задать вопрос, но неожиданно блондин повысил голос. — Кто твой партнёр?! Из-за кого ты сюда попал, гребаный Деку?! Молчание и невыносимая улыбка. Печальная тень на лице. Затем тихая фраза, звучавшая неприлично громко: «Я не болен». Спусковой крючок снят — нитроглицерин вспыхнул в правой руке. Секунда и взрыв на себя принял Киришима, применив способность, потом схватил за плечи Кацуки и вытолкнул того из палаты. — Я все понимаю, но, черт возьми… Ты собирался убить нашего пациента! Из ума выжил?! — кожа Эйджиро постепенно возвращалась в первоначальное состояние, халат был испорчен, как и чёрная рубашка. Он в шоке от недавней сцены. — Ничего ты не понимаешь! Я… — блондин оборвал фразу и устало провел ладонью по лицу, ощущая покалывание от недавней вспышки гнева. Неожиданно он холодно произнёс. — Пока обеденный сон, нужно провести электротерапию. Киришима вздрогнул от резкой смены настроения, но ничего не сказал и вошёл обратно в палату. На пороге его встретил грустный взгляд почти изумрудных глаз и тихая фраза: «Простите…» Ответом на удивление стала усталая улыбка. — Мидория-кун, пора на процедуру. Сильно не бойтесь, — каким-то отдаленным уголком сознания он почему-то думал, что бояться будет сам. — Не смотрите на меня так виновато… Я просто пациент, такой же, как все, — нет, здесь определённо ошибка. Никто ещё не смотрел так на него… Снисходительно? Понимающе? Страх и безразличие были. Киришима даже потерялся сначала. — Не сопротивляйтесь, иначе придётся снова задействовать успокоительное, — на автомате проговорил Эйджиро, отстегивая ремни и стараясь успокоить дрожь в руках. Изуку цепким взглядом осматривал его, что-то бормоча себе под нос. Нечаянно из всего бреда Киришима услышал отрывок предложения: «…прекрасный квирк для защиты и ближнего боя…» Потом он замер, потому что разобрал ещё одну фразу: «…подходящая для героя…» Что? — Ты где там?! Почему так долго?! — крик Бакуго заставил очнуться Эйджиро. Он не ответил и помог подняться Изуку, который все продолжал бормотать. Мидория покачнулся и, еле ступая, медленно побрел к выходу из палаты. В этой смирительной рубашке он казался необычайно маленьким и хрупким. Когда они шли по коридору, Киришима ловил себя на мысли, что не хочется видеть Изуку здесь. Совершенно. Они зашли в помещение, где уже ждал Катсуки. Судя по взгляду, его уже отпустило, хотя мысль о том, что это маска, тревожным красным мелькала перед глазами. — Знаешь, Деку… Я сам никогда не считал людей с нетрадиционной ориентацией психами, — как-то слишком спокойно сказал Бакуго, а затем продолжил с небольшой усмешкой. — Но я уверен, что такие люди не достойны нормальной жизни. Мидория уставился на него своими невыносимыми зелёными глазами. Катсуки отдалённо подумал о том, какие у него огромные синяки под ними, и как же хочется сбежать. — Ты ведь знал, — улыбнулся Изуку и медленно подошёл к стулу, и сел в него. — Когда я увидел тебя, уже понял, что пропал. Бакуго сжал руки в кулаки и стиснул зубы. Пока Киришима неуверенными движениями пристегивал ремни на ногах и туловище, Мидория задумчивым взглядом смотрел на Катсуки. Каччан, его Каччан. Такой же гордый, вспыльчивый и открытый для него теперь… Случись это раньше, Изуку бы попытался сбежать, в страхе забился в угол и, скорей всего, жил от одной дозы успокоительного до другой — главное, не видеть эти алые глаза и лицо, мучившее во снах на протяжении четырнадцати лет. Сейчас он в шоке от самого себя: смирение пришло слишком быстро, не дав времени на раздумья. Его просто поставили перед фактом и всё. Мидория быстро понял для себя, что не выйдет отсюда живым. Изуку закрыл глаза, когда ему под рубашку просунули провода с присосками. Катсуки зло рыкнул и снял очки, потому что глаза болят необычайно сильно, потому что желание ослепнуть в этот момент заполняет все естество. Найти оправдание не получается, не выходит. Когда Киришима отошёл на достаточное расстояние от пациента, он нажал на кнопку. Изуку сжал челюсть и зажмурился от импульса, пронзившего все тело. Обжигающая адская боль то накатывала, то отступала. В ногах резко похолодало, а грудь будто сдавило железными тисками. Уши заложило и он слышал только долгий противный писк. Из глаз непроизвольно текли слезы от ощущения болезненных судорог по всему телу. Эйджиро не выдержал и нажал на кнопку «Стоп». Тело обмякло и голова наклонилась вперёд. — Добро пожаловать в A.H, Деку… — прошептал Бакуго, ощущая, как непроизвольно уголки губ растягиваются в подобие оскала. Киришима нахмурился от плохого предчувствия, потому что Кацуки никогда не начинал лечение с подготовки к электротерапиям.
