Не спас

      Она бежит по коридору, не разбирая дороги. Страшно. Как же страшно! Поджилки трясутся, ноги не слушаются, но она упорно бежит, не зная куда. Зелёные глаза слезятся, но слёзы не текут. Отдышка. Она остановилась у подоконника, опираясь об него руками, стараясь отдышаться. Третий этаж. Для неё будто десятый. Снова страшно. Боязнь высоты. Рваный выдох и девушка опала на пол, упираясь лбом в холодную батарею. Обе ладони приложила ко рту, начиная дышать в них размеренно, стараясь привести дыхание в норму. Гипервентиляция.       Паническая атака застала внезапно. Как и всегда. Всё было хорошо: урок биологии, интересная тема, она внимательно слушала и записывала конспект. Вдруг переклинило. Ужас сковал тело. Зрачки стали бешено метаться из стороны в сторону, стараясь найти какое-то спасение. Не нашли. Она подорвалась с места, убегая из класса. Ученики с каким-то беспокойством смотрели в след. Даже с каким-то понимаем. Сенсей не обратил внимание вообще. Привык. Было такое часто. Слишком часто. Придёт в норму — вернётся обратно. Лишь один ученик из всех поднял руку, прося разрешение выйти из класса. Сенсей махнул рукой, мол, иди, всё равно не поможет.       Высокий юноша неторопливо покинул кабинет. Закрыв за собой дверь, он сорвался с места бегом, стараясь найти одноклассницу побыстрее. Ноги были длинные, взгляд — безумный. Красные волосы иногда напрягали окружающих. Поведение — скверное. Худой, ненормальный, догадливый. Ещё и волейболист. «Догадливый монстр» — так его называли. Но странный. Как и она.       Юноша застал её плачущей на полу. Всё ещё прятала лицо в батарее. Не стесняясь, он сел рядом, прямо на пол. Что такого? Всё равно урок. Никто не увидит. Да и это же обычно — сидеть в академии на полу. Для них. Вот так. Когда у неё паническая атака, а он, её безумный друг, приходит на помощь. Пару минут он молчал. Она не заметила его, продолжая плакать по-грустному тихо. — С каждым разом ты бегаешь всё быстрее и быстрее. Мне так сложно догнать тебя, фух, — засмеялся юноша, сощуривая красно-карие глаза.       Длинные чёрные-чёрные волосы касались грязного пола. Протерев кулаками глаза, она одарила красным от слез взглядом друга. — Сатори, — выдохнула девушка облегчённо. Затем молчание. И правда. Увидев друга стало легче дышать, всё казалось не таким пугающим. — Нояма-чан, любить чистоту круто, но волосы не половая тряпка, — тонкие с виду, но сильные, ни раз выбитые пальцы, перекинули чёрные волосы Ноямы через её плечо, — Может быть пойти к медсестре?       Отрицательное мотание головой и Тендо замолк. Её трясло. Заметно, но не сильно. Его присутствие и шутки уже не помогали, как раньше. Печально.       Нояма Нишио — третьегодка академии Шираторизава и её чёрное пятно. Иронично. Свои чёрные волосы Нишио ненавидела. Они постоянно были с ней, оплетая чёрными нитями тело. Чёрный цвет — мрачность, печаль, злость и горе. С чёрным ассоциируют жестокость и силу. С другой стороны — замкнутость и стремление к одиночеству. Нояма ненавидела одиночество. И чёрный. Иронично, правда? Думаю, весьма. И она думает. И Тендо тоже так думает. Не смотря на всё это, предложение Сатори перекраситься было отклонено. На вопрос «почему?» последовал невразумительный ответ. Он уже и не помнит, какой именно. Просто помнит печальное и тихое «нет».       Нояма Нишио — больна шизофренией и биполярным расстройством. Наследство от матери. Уже мёртвой матери. Опекун и единственный родственник — дедушка, с которым она и живёт. Просто не повезло, как говорили многие ученики и смирились с такой ученицей, не обращая на неё внимания. Друзей, кроме Тендо, у Нишио нет. И не было. Когда все увидели Тендо, обедающего за крайним столиком в компании Ноямы, были шокированы. Он шутил с ней, улыбался, о чём-то трепался и было видно, что он делал это не с издёвкой. Друг Сатори, Ушиджима Вакатоши и по-совместительству капитан волейбольной команды, недоумевал, почему он общается с этой девушкой. — Она изгой. Не вижу смыла в том, чтобы дружить с ней, — сказал тогда Вакатоши, а в ответ получил насмешливый взгляд, со скрытой злостью. Сатори редко злился на Ушиджиму, такого даже, вроде как, никогда не было. Но эти слова красноволосому очень не понравились. — Вакатоши-кун, на её месте мог быть и ты, и я, — желчно протянул Тендо, склонив голову на бок, — Многие считают меня таким же, как и она, но, — глаза хищно сощурились, а лицо омрачил оскал, — Но у меня нет справки, свидетельствующей о психических заболеваниях.       На этом разговор был окончен.       Но был кое-кто, кто понял Тендо. Этот человек разделял мнение Сатори и, спустя какое-то время, решил сблизиться с Нишио.

***

      Семи Эйта — третьегодка, волейболист, довольно популярен среди девушек. Бывает вспыльчивым, агрессивным, но по отношению к своим друзьям искренен и очень добр.       Когда Тендо, ещё будучи на первом году старшей школы, в очередной раз покинул стол со своими друзьями-волейболистами и подсел к заплаканной Нишио в самый конец столовой, неожиданно для всех, Эйта последовал за Сатори, прихватив свой поднос с едой. Молчаливо, резко, но спокойным лицом. Все. Все непонимающе посмотрели на юношу, и даже в глазах вечно отстранённого и серьёзного Ушиджимы проскользнуло удивление.       Семи сел рядом с Ноямой и напротив Сатори. Реакция обоих была различна: Тендо удивлённо посмотрел на спокойного друга, а Нишио испугалась. Тонкие пальцы тут же задрожали, плечи опустились. Смоляные волосы закрыли болезненно-бледное лицо, не давая возможности посмотреть в зелёные, сильно покрасневшие глаза девушки. — Это мой друг, — бодрым голосом отозвался Тендо, хлопнув в ладоши, — Семи Эйта. Но я его зову Семисеми и тебе тоже можно его так называть, хоть он это прозвище и не очень любит. — Привет, — бросил Эйта, посмотрев на зажавшуюся Нояму, которая слегка отодвинулась от юноши.       Сатори это заметил и, почему-то, весело засмеялся. От резкого звука девушка вздрогнула и сильнее опустила голову. Эйта нахмурился, улыбка Тендо стала шире. — Нояма-чан боится тебя, Семисеми, — обратился он к другу, — Семи хоть и бывает злым, но он хороший. А ещё иногда бывает добрым. И шутки у него смешные, — загибал пальцы юноша, по-видимому, обращаясь к девушке, — Ты не бойся, Ноя-чан. Он не обидет тебя.       Но Нишио молчала. И до сих пор дрожала. А ещё нервно скребла ногтем по подносу. Эйта обратил внимание, что ногти были погрызаны и заметил покрасневшие заусенцы. — Тендо мне много рассказывал о тебе, — с лёгкой улыбкой сказал Семи и его слова были чистой правдой. Только вот, Сатори не сам решился рассказать своему товарищу о необыкновенной подруге, а сам Эйта интересовался у него о ней, — Нояма Нишио, верно?       Семи посмотрел на друга. Тот как-то странно склонил голову, поглядывая на девушку. Эйта понял, что разговаривать с ней бесполезно и снова нахмурил тёмные густые брови. Напряжённую тишину нарушил неуверенный голос Ноямы. — Приятно познакомиться, Эйта-сан, — неловко произнесла Нишио и решилась поднять лицо на юношу.       Пара зелёных глаз впилась в растерянного Семи. Её взгляд был будто неосознанный, но в тоже время внимательный и пугающе-пристальный. Тендо же следил за каждым действием подруги. Нояма безмолвно разглядывала Эйту: скользила по светлым волосам, кончики которых были темнее, по острому подбородку, прямому носу и слегка поджатым губам. Когда взгляд малахитовых глаз устремился в карие глаза напротив, на бледно-розовых губах промелькнула тень улыбки. — Эйта-сан, вы очень красивый, — тихо, но без капли стеснения, сказала Нишио.       О боги! Тендо показалось, будто в этот момент внутри что-то упало. Нояма заговорила с кем-то, кроме него, улыбнулась кому-то, кроме него и сделала комплимент, хотя даже ему не делала. Сам Семи удивлённо вскинул брови и косо посмотрел на улыбающегося друга. — Вы только, — продолжила Нишио, привлекая к себе внимание ребят, но тут же запнулась, — Только не злитесь! — испуганно вскрикнула она и тут же стала копаться в своей сумке, — Простите, — тише добавила Ноя.       Она всё что-то искала, шепча под нос слова извинения. Движения были нервными, пугливыми. И дыхание участилось. Когда на сумку упало несколько прозрачных капель, юноши занервничали. Нишио стала плакать. Первым сообразил Тендо, что нужно что-то предпринять, пока ситуация не стала критической. — Эй-эй, Ноя-чан. Успокойся, всё замечательно. Семисеми и не думал злиться, — подбадривающе сказал Сатори, — Верно? — Д-да, — отозвался Эйта, — Всё хорошо.       Нишио замерла. Неожиданно для обоих. Она достала из сумки не слитным движением баночку с таблетками и шумно поставила её на стол. Эйта снова обратил внимание на её руки. Изящные. Маленькие. А на баночке была наклейка с её именем. Тендо взял салфетку и, потянувшись через стол, вытер с её лица слёзы. Было привычно делать так. Она часто плакала. Затем открыл баночку и высыпал оттуда две таблетки. Он знал приём и расписание каждого её препарата. Сейчас Нишио выглядела крайне опустошённо. Сатори привык и просто молча помогал подруге: налил воду в стакан, чтобы она запила таблетки, пододвинул всё поближе к ней. Но Семи такое было непривычно. Он смотрел, как дрожащими руками Ноя пьёт лекарства.       Эйта неуверенно дотронулся до плеча Ноямы и хотел сказать что-то успокаивающее, но не успел. Сверкающий взгляд зелёных глаз посмотрел куда-то внутрь его, раздвигая с хрустом рёбра, вырывая сердце. По коже рук пронеслись мурашки, но за рукавами пиджака их никто не заметил. — Не отражая небосвод, Застыла гладь угрюмых вод. И тени башен пали вниз, И тени с башнями слились, Как будто вдруг, и те, и те, Они повисли в пустоте. Меж тем как с башни - мрачный вид! - Смерть исполинская глядит, — Нишио тихо прочитала отрывок какого-то стихотворения, положив свою ладонь поверх ладони Семи.       Голос был чарующим, слова — пугающими. Юноша не знал этого стихотворения. Эйте показалось, что та самая исполинская смерть сейчас смотрит на него этими малахитовыми глазами. Теперь он изучал её лицо. Влажные ресницы подрагивали, бледно-розовые губы были в кровь искусаны, но ранки уже зажили достаточно. Скулы были впалыми. Брови — тонкие и аккуратные. Смоляные волосы обрамляли худое, болезненное лицо, делая его ещё более бледным.       Эйта не заметил, как она скинула его руку и опомнился только тогда, когда Нишио стала быстро уходить от них с Сатори. Светловолосый проморгался, потирая лицо руками, а затем посмотрел в след Ноямы. — Что это было? — спросил Семи у Тендо, когда девушка уже скрылась за пределами столовой. — Она читает стихи, когда её что-то беспокоит или ей что-то нравится, — повёл плечом Сатори, — У неё хорошо получается читать их, да? За душу аж берёт. Так выразительно. И она, кажется, знает все в мире стихотворения, не важно, на каком они языке. Ты не обращай внимание на смысл текста: если он мрачный, она может думать о чём-то хорошем и наоборот, — обыденно объяснял юноша, — Ох, блин. Она забыла таблетки.       Тендо потянулся к баночке, чтобы забрать её и отдать потом хозяйке, но Эйта перехватил вещь быстрее. Красноволосый посмотрел на него вопрошающим взглядом. — Я отдам, — бросил Семи, — Сам. — Как хочешь, — пожал плечами Сатори, пригладив взъерошенные волосы.       На следующей перемене Эйта выловил Нишио в библиотеке и отдал таблетки. Девушка сначала посмотрела на него так, будто бы не узнала, а затем улыбнулась и поблагодарила. Юноша остался стоять напротив Ноямы, вглядываясь в её глаза. — Эйта-сан, не хотите составить мне компанию? — Нишио слегка поклонилась, задавая вопрос. — Я соглашусь, только если ты будешь читать стихи, — улыбнулся Семи, присаживаясь за парту возле окна.       Так они и познакомились. Нояма тихо читала стихи, а Семи увлечённо слушал её. Ему нравилось это. Её голос, как глаза бегали по страницам книг и сборников великих стихотворений, как двигались её губы. Он наблюдал за ней пристально, словно она может исчезнуть. «Ты тоже красивая», — подумал тогда Эйта, но за три прошедших года ни разу не произнёс эти слова вслух.