Куколка

Юноша нервно сжал бумаги в руках, спохватился и разгладил помявшиеся уголки. Глубоко, медленно вдохнув и выдохнув, чтобы успокоить истерично бухающее в груди сердце, он пару раз стукнул в дверь перед ним. Не дожидаясь ответа, вошел, натягивая глупую улыбку. - Здравствуйте, я по поводу работы. - Проходи, - голос потенциального шефа звучал приятно, а уж выглядел он… ох! Парень почувствовал, как кровь прилила к щекам, под тяжелым взглядом, изучающим его. - Имя, возраст? - Мэл… мне д-двадцать два, - он споткнулся о ковер, заикнулся и, кажется, умер от стыда. - Теодор, - представился мужчина сухо, забирая протянутые документы и изучая их даже без видимого интереса. – В чем заключается работа, вас уведомили? - Да. - Осознаете, что после подписания договора, отказаться, потому что вы передумали, не получится? - Да, - Мэл кивнул, по плечам прошел холодок. Много денег. Очень много денег. Кто он такой, чтобы упустить эту возможность? - Раздевайся. Мэл почувствовал волну жара внизу живота. Шоу не будет, он не за этим здесь, но понравиться очень хотелось. Сглотнув, он молча расстегнул пуговицы рубашки, синий шелк легко соскользнул с плеч на пол. Затем переступил через снятые брюки, подтолкнув бесформенную кучу в сторону. Без колебаний, он потянул вниз трусы – ничего сексуального, обычные черные брифы. Теодор подошел к нему, взяв за подбородок не слишком-то нежно, на коже, наверное, останутся красные, но быстро проходящие следы. Кажется, ему нравится, что он видит: большие, невинные, если бы не ситуация, темные глаза, обрамленные короткими густыми ресницами, маленький розовый рот, аккуратный округлый нос. На щеках родинки и небольшой шрам, прямо вдоль скулы. На лоб падала непослушная челка, но сами волосы, натурального черного цвета, были аккуратно уложены. Его кожа была светлого теплого оттенка, который поэты сравнивали бы с ванильным молоком, он не был качком, но мышцы заметно очерчивались под ней. Чувствительные темные соски затвердели от прохладного воздуха в комнате, Мэл едва не вздрогнул, когда рука мужчины скользнула от шеи вниз, к животу. На его теле почти не было волос, руки, грудь, спина была гладкой, только внизу живота собиралась темная дорожка к паху. Член почти не заинтересовал смотрящего, хотя тот не был особо выдающимся, Теодор жестом показал развернуться. Мэл наклонился, упираясь руками в стол, и смущенно обнаружил, что когда его ягодицы раздвинули, то орган заинтересованно дрогнул, приподнимаясь. - Подготовлен? – пальцы коснулись ануса, не надавливая. - Д-да, - речь снова подвела парня, он прикусил губу, нахмуриваясь. Вид был замечательным – округлая задница, большие бедра выдавали в Мэле любителя спорта. Но пускай в нем была недюжинная сила, он все равно выглядел изящно, как того требовалось для «работы». Он издал невнятный звук, когда пальцы, влажные от слюны вошли в него, механически, не в целях доставить удовольствие. Но, то не от боли, при желании болезненные ощущения в нем могло доставить только что-то совсем монструозное, а вот от неожиданности – это да. Естественно, его приняли. Работка была на несколько часов, раз в месяц, зато зарплата в разы превосходила, чем, если бы он работал в офисе двадцать четыре часа в сутки. В колодках было неудобно. Мэл стоял на коленях, обнаженный, с зафиксированной головой и руками, развернутый задницей к публике на небольшой сцене. На него пока почти не обращали внимания, гости вечеринки ели, пили, танцевали под гулкие басы, это можно было угадать, пускай его глаза были завязаны. Плюс к этому, губы были растянуты вокруг шарика кляпа, качественного, точно не из пластика. Изредка кто-то подходил смять ягодицы, поиграться с мошонкой, шлепнуть, но дальше дело пока что не шло, народ был недостаточно раскрепощен и пьян. - Сегодняшняя куколка, готова принять каждого из вас, - так лаконично объявил Теодор перед вечеринкой. Он самолично написал маркером на его пояснице короткое «вставить сюда» и стрелочку, указывающую вниз, заставляя публику рассмеяться. Мэл тогда подумал, что у него капилляры на щеках полопаются от прилившей крови. Правил было не много, с ним позволяли делать что угодно, главное не травмировать, не избивать, не трахать в рот и не кончать внутрь. Рядом стояла чаша с резинками и бутылками смазки, хотя Мэл был уже подготовлен, кто-то любил, когда скользит легко. Колени ныли, наверняка, они уже были в пятнах от долгого стояния, он попытался встать удобнее, выгибая спину. Со стороны это выглядело как призыв, Мэл почувствовал грубые ладони на внутренней стороне бедра. Неизвестный схватил его за член, дергая, явно получая удовольствие от сдавленного звука реакции. Подрочив грубо, растирая до боли головку, он придержал извивающегося паренька, наблюдая, как тот становится твердым. Не размениваясь на дополнительную растяжку, он, довольно замычав, вставил в жаркую дырку член. Мэл почувствовал себя резиновой куклой, какой он собственно и являлся, по мнению Теодора и публики, сжимаясь вокруг крупного, распирающего его ствола, двигающегося быстро, неумолимо, с жаждой доставить себе быстрое удовольствие. Вторая пара рук погладила поясницу, ожидая своей очереди, и Мэл плаксиво застонал, возбуждаясь еще сильнее от мысли, что за ним сейчас все наблюдают. Это означало и другое – мало кто останется равнодушным и теперь придется потрудиться. Мужчина ускорился, сбиваясь с темпа, и выскользнул из него, но на его место сразу же встал другой. Мэл почувствовал, как по подбородку потекла слюна, кляп мешал дышать, будь он в другой ситуации, то уже бы заметил, насколько ноет челюсть. От скорости, взятой новым партнером, он буквально затрясся всем телом. С головки потекло, капая на пол, Мэл взвизгнул, когда на зад с размаху опустилась ладонь, обжигая кожу. Кто-то подошел к нему спереди и ткнулся органом в ладонь, побуждая обхватить и начал толкаться в плотном кольце пальцев. Стеная и извиваясь от гиперчувствительности, Мэл быстро потерял счет побывавших в нем членов, едва угадывая, когда выходит один и входит другой. Колечко ануса горело от трения, колени скользили по собственной сперме и никто, никто даже не дотронулся до болтающегося пениса, заставляя плакать от непрекращающегося возбуждения. - Он уже совсем растраханный, погляди, - голос позади звучал насмешливо, пальцы пробежались по раскрытому сфинктеру. Мэл всхлипнул, подаваясь назад, но в него больше ничего не вставляли. Пустота внутри раздражала, он замычал, вскидывая зад, за что и поплатился новым шлепком. - Да в него теперь рука войдет, - согласился другой, судя по щелчку крышки, открывая смазку. В Мэла вошли сразу четыре пальца, двигаясь чересчур быстро и настойчиво, пока задница не вместила их сначала по костяшки, а потом и вовсе по большой палец. Проход захлюпал от частых движений и обилия смазки, Мэл взвыл, колени разъехались в стороны, но пара рук удержала его за тонкую талию. - М-м-м! – жалкие остатки спермы сорвались с головки, разбрызгиваясь под ним, но жар и тяжелый узел внизу не исчезли, продолжая нарастать. - Подай-ка, - уже знакомый голос охрип, выдавая, насколько возбужден его обладатель. Мэл повис, когда ладонь вышла из него, но дух перевести не дали. Холод стекла напугал, обжигая нервные окончания, но никто не обратил на это внимание, пропихивая вовнутрь округлое донышко бутылки, видимо, только из льда, что даже презерватив не скрывал его температуру. Кто-то восторженно засвистел, когда она спокойно вошла наполовину, растягивая стенки. Стекло беспощадно проезжалось и давило на простату, Мэл подвывал от смеси ужаса и возбуждения. Для того чтобы кончить всухую потребовалось всего пару движений на глубине, голова уже начала кружиться, в горле першило. Стало гораздо тише, видимо, вечеринка подходила к концу, но двое возле него оставались на месте. Они уже не трахали его, только периодически возвращали выскальзывающую из анала бутылку на место. - Больше никто не хочет? - Да толку, после бутылки уже ничего не почувствуешь. Сквозь шум в ушах Мэл услышал негромкий смех. У него нет ни сил, ни желания смутиться теперь, в этом не было смысла. Расстегнутый кляп выпал изо рта. - Скажи спасибо, что мы хорошо обслужили тебя, куколка.