Куколка

Мэл на самом деле его бесит. Смотрит своими огромными глазами, улыбается, что нос морщится и щеки выглядят такими мягкими… Невинный скромный цветочек. Да. До тех пор пока не раздевается, и не выходит в зал, где его ебет каждый желающий. Потом он лежит на полу в луже собственной спермы, с раскрытой дыркой, мокрый от пота, слюней и слез, не в силах подняться, пока персонал не подойдет и не поможет. - Подождите, не убирайте. Теодор подходит к нему, останавливая уборщика, и ухмыляется. Мэл видит его, но его взгляд стеклянный, едва ли он осознает, кто это. - Слышишь меня? – Он спрашивает строго, дожидаясь вялого кивка. – Я доплачу тебе за это, не беспокойся. Теодор расстегивает ширинку, ухмыляясь, когда младший дергается в осознании. - Ну-ну, не бойся, я не сделаю тебе больно, - он воркует, когда Мэл прикрывает глаза, снова кивая. Согласился, надо же, какое удивление. - Такой грязный мальчишка. Мэл фокусирует взгляд на появившейся ямочке на щеках, из-за усмешки на лице Теодора. Светлые, почти белые волосы мужчины уложены назад, делая лицо более хищным. Широкие плечи скрыты под рубашкой, её Теодор даже не собирается снимать, только слегка приспускает брюки. Возбужденный член легко погружается в расслабленное натруженное нутро, скользя без сопротивления и это даже по странному приятно. Мышцы расходятся под давлением и втягивают в себя, подрагивая, почти вибрируя. - Маленькая милая шлюха, - Теодор подстегивает его словами, с улыбкой наблюдая, как Мэл снова пунцовеет, будто в первый раз слышит подобное. Долгое возбуждение, вызванное наблюдением за оргией на сцене, не дает продержаться долго, но он оттягивает момент, как может, неспешно скользя на пузырящейся смазке. – Сможешь кончить еще раз сегодня? Естественно у Мэла снова стоит, он будто заведенный или как под наркотой, всегда готовый принять член и получить удовольствие. В ответ доносится слабый скулеж, который нельзя расценить как уверенный ответ. Теодор хмыкает, ускоряясь и засаживая орган вглубь до звонкого шлепка. Он крепко берется за член Мэла, почти доводя обоих до разрядки, жадный до прикосновений нижний выгибается и умудряется сжать его. - Тс-с, не торопись, - Теодор почти нежно мастурбирует ему, обводя покрасневшую головку большим пальцем. Мэл хнычет, сипло из-за саднившего горла. - Тео… - шепчет он, и это срывает крышу. Догнавшись до разрядки, Теодор выходит из него и, срывая презерватив, кончает сверху на живот. Это красиво – как по рельефу мышц течет его сперма, затекая в пупок. Мэл извивается умоляюще в желании присоединиться к оргазму, но без помощи не может. Он тянется к ноющему члену, однако, Теодор отталкивает его руку. - Терпи, - строго наказывает он, поднимаясь. Сбрасывая туфлю, старший опускает ступню на пах Мэла, заставляя его вскинуть бедра навстречу и заныть. Он надавливает и трет, отслеживая каждую реакцию, каждый вздох, продолжая чувствовать фоновое раздражение от того, что лицо Мэла остается невинным, почти детским даже в этом контексте, сейчас, когда судорожно пытается кончить от давления его ноги. Подведя его к краю, Теодор снова останавливается, улыбаясь – Мэл почти в истерике, слезы градом текут по лицу, пока он пытается найти хоть какую-нибудь стимуляцию. - Можешь трогать себя, - говорит Теодор и любуется, как мальчик хватает себя дрожащими руками, спешно натирая ствол. - Смотри на меня. Смотришь? Дождавшись вменяемого взгляда, Теодор, придерживая свой член, направляет на его торс. Мэл распахивает глаза шире, когда на кожу попадают первые желтые горячие капли. Он даже не понимает, от чего кончает – от спешной дрочки или вида Теодора, помечающего его, как предмет, который ему принадлежит. - Умничка, - Теодор деловито застегивает ширинку, пускай от вида Мэла хочется засадить ему снова. - Отдыхай. Он уходит, запрещая себе думать, что хочет большего. Что этого ему все еще мало.