Квинтесенция

Вечером в королевстве Меридиан создавалась атмосфера таинственности. По вечерам крестьяне (и не только крестьяне, знатные меридианцы тоже) сидели в своих домах, стараясь не выходить лишний раз на улицу. Точно неизвестно почему они это делают. Правда, существует теория, что это их привычка, выработанная за тринадцать тёмных лет правления Фобоса. Зато днём на улицах не протолкнуться. В настоящее, мирное время меридианцы улыбались и не дрожали от страха. Им уже не чудились крики лурденов, не чудился топот ног или скрежет лезвий. С восхода королевы Элион, надежды Меридиана, королевство действительно стало прекрасным.   Поэтому было довольно необычно в тот час увидеть юношу, который торопливо шагал по пустынным улочкам, будто вымершего, города. Грязные, кожаные сапоги ступали по сырому булыжнику и беспокоили пробегающих мимо муравьёв. Иногда сквозь трещины выглядывали пучки травы, покрытые росой. По стебельку какого-то сорняка ползал жук яркой расцветки. Парень продолжал идти в только ему известном направлении. Лохматые, каштановые волосы постоянно лезли ему в лицо, мешая думать. Плащ из плотной ткани неизменно шёл за своим хозяином. «Я иду, не переживай» — утешающе шептал он. Юноша продолжал идти, не замечая успокающего пения сверчков, журчания воды из родника неподалёку и ласкающих безмолвных теней. Солнце почти опустилось за горизонт, наступили сумерки. Можно подумать, будто этот таинственный человек (если это человек, конечно) идёт во дворец королевы Элион. До него ещё тысяч пять футов, однако башни этого шедевра архитектуры всё равно виднеются сквозь редкие деревья и крыши домов меридианского города. И, кстати, наше предположение верно — незнакомец идёт в сторону дворца. А о его мотивах нам остаётся только догадываться. И вот, когда уже совсем стемнело и время перевалило за полночь, юноша подошёл вплотную к воротам из тяжёлого, немного потрёпанного временем железа, что охраняли дворец от нежданных гостей. Он несколько раз громко постучал. Неприметное окошко в углу открылось и оттуда высунул голову часовой: — Кто идёт? — настороженно спросил он. — Главный советник королевы Элион Калеб, — представился Калеб, нетерпеливо постукивая пальцами по прочному металлу. — Рэд, ты же меня прекрасно знаешь. Может, хватит каждый раз спрашивать одно и тоже? — Извини, Калеб, но правила есть правила, — виновато произнёс сторож. Окно закрылось и через несколько секунд послышался скрип: Рэд отпирал ворота. После приглушённого лязганья металла огромные двери медленно, будто неохотно, начали расходиться. Главный советник королевы Элион Калеб вошёл во дворец, снимая пыльный плащ, и направился по коридору в тронный зал. Сколько воспоминаний, связанных с мятежами. Казалось, что только вчера он — предводитель повстанцев, — вёл своих воинов спасать законную королеву Меридиана. Жаль, он не успел зарубить лорда Седрика, эту поганую змею-переростка. Калеб уверен — меридианцы ему много раз спасибо бы сказали. Он свернул направо и перед ним показались величественные двери, ведущие в тронный зал и расписанные нежными цветами с позолотой, которые охраняла, стоявшая по разные стороны, стража. Сделав ещё несколько шагов, Калеб кивнул им. Солдаты синхронно кивнули в ответ и распахнули перед ним двери, пропуская юношу в огромный зал, где в самом конце стоял великолепный трон из золота, обложённый драгоценными камнями. Освещалось огромное помещение факелами, расставленными в паре футов друг от друга, но всё равно зал, когда темнеет, стоит в полумраке. На троне, отчаянно стараясь не зевать, сидела юная королева Меридиана и слушала какого-то крестьянина, видимо, пришедшего с кухни: одежда у него вся была в муке. Он жаловался на отсутствие хорошей печи, пеняя на «криворуких болванов», которые не могут даже кирпичей хороших достать. Элион кивала в такт потоку слов, время от времени потирая глаза. Когда Калеб подошёл ближе, она, заметив его, неподдельно обрадовалась: — Эдвард, на сегодня достаточно. Можешь идти, — королева прервала человека в муке поднятой ладонью. — Без возражений. Эдвард услужливо поклонился и быстро исчез из тронного зала. Юноша проводил его взглядом, после чего повернул голову в сторону Элион и, преклонив колено, учтиво поприветствовал: — Ваше Величество. Элион поморщилась — ей до сих пор непривычно слышать такое обращение. — Здравствуй, Калеб. Что привело тебя в столь поздний час? — подперев голову рукой, спросила она. Веки слипались — королеве отчаянно хотелось, сняв дурацкое платье с корсетом, лечь в кровать, укрыться тёплым одеялом и не думать о проблемах Меридиана, что преследовали её со дня восхождения на престол. — До меня дошли слухи, что вы велели запереть лидера стражниц в темнице за предательство. Без магической силы. Без защиты. Это так? — его тон был уважительным, однако в нём проскальзывали нотки осуждения. Калеб не верил, что Вилл способна на подлость. Так же ему хотелось подробнее узнать о её преступлении. — Да, — твердо ответила Элион, — это так. Вилл предала меня: она передавала информацию одному из прихвостней моего брата, готовя восстание. — И кто вам поведал о такой чепухе? — юноша возмущённо встал, что было почти оскорблением, ведь королева не разрешала ему подняться, но сейчас это никого не волновало. Элион холодно (как ей казалось) смотрела на Калеба сверху вниз и отрывисто бросила: — Надёжный источник. У меня везде глаза и уши. Главный советник королевы Элион ничего не ответил и, развернувшись, зашагал к выходу. — Калеб! — откликнула его Браун. Он остановился. — Я знаю, что делаю. Вновь оставив её без ответа, юноша скрылся в дверях. Накинув плащ, который любезно принесла прислуга, Калеб с сожалением покинул дворец, ставший вдруг каким-то чужим.