Пособие о любви и ненависти

      Задняя часть университета.       Место, где студенты могут посидеть на лавочках в обеденное время, наслаждаясь приятной погодой, перекусить и просто поболтать друг с другом перед следующей парой. Могли, точнее. Самое замечательное и захватывающее время в этом месте и в непредвиденное время — кровавое. Потому что случаи внезапных избиений вдруг стали теми, из-за которых студенты всё больше и больше горели желанием покинуть эту территорию. Ну, и, разумеется, настучать директору об очередной драке.       Нет, ничего личного. Они просто встретились обсудить цену «товара» на заднем дворе, но кто бы мог подумать, что он сорвётся? Вновь. Он ударил его по лицу, заставив Ричарда отшатнуться и едва не потерять равновесие от внезапно нахлынувшего головокружения, вызванного через удар. В глазах тогда на пару секунд помутнело, и как только картина ясно предстала перед ним, тот поспешил ударить в ответ.       Билл был готов, но человеческий фактор невнимательности порой проступал, из-за чего он тоже терпел физические повреждения. Конфликт был набит в воздухе до предела, поэтому драка — единственное, к чему всё могло свестись, если учитывать характер обеих сторон. На словах дружных идиотах никто договариваться не собирался, поэтому всё продолжалось около пяти-десяти минут. Мэйбл не могла сказать, сколько времени прошло точно: она просто наблюдала за этим из окна третьего этажа университета, неосознанно от ужаса прижимая ладонь к губам.       Очередной удар, в этот раз в челюсть соперника, и Сайфер едва сдерживается, чтобы не тряхнуть рукой. Кто бы мог подумать, что у Ричарда крепкая челюсть? Хотя, он готов поклясться, был слышен хруст. Совсем тихий, но явно свидетельствующий о том, что последнему было больно принимать этот удар. Ричард задыхался то ли от злости, то ли от резкой боли в области, приближенной к подбородку. Ещё несколько секунд — он сплёвывает окровавленный зуб, а Билл не сдерживает насмешки, безумным взглядом ярких желтых глаз, наблюдая его падение на траву.       Ричард, казалось, загорится синим пламенем: из-за неразделенного мнения в цене он остался без одного зуба в нижнем ряду. Соседний противно шатался и ужасно болел, заставляя обладателя в сердцах побаиваться, что тот вот-вот упадет вслед за первым. Со рта течет кровь, слизкой ниткой зависая на подбородке, и Билл в эти секунды просто не мог не сравнить его с бродячей собакой, попавшей в беду.       Вновь замах, на который появляются силы, и Ричард бьет его кулаком в живот. Дыхание в легких Сайфера мгновенно спирает и от боли, и от неожиданности; и, казалось бы, сил на отпор нет, но они нашлись в момент, когда тот хватается за рубашку соперника и резко оттягивает от себя, наклоняя на уровень ниже и скручивая руку, чтобы обезвредить. В ход была задействована нога, чтобы коленом ударить в живот Ричарда, и чтобы тот ощутил весь вкус его боли. Дыхание тяжелое, он пытается держать равновесие, но не может; перед глазами вновь резко помутнело, Ричард упал на землю.       Билл стоял перед ним, глубоко дыша, словно задыхаясь. И до него доходит с опозданием, что с него также сочится кровь, что вкус металла распространился по всей полости рта. И так как он не сплевывал её, она, следовательно, оказалась на его белой рубашке.  — Вставай. — Приказывает он Ричарду, окидывая его лежачее тело ледяным взглядом. Билл не любил проигрывать, и не проиграл ему, но жаждал продолжения. Обычно в подобных ситуациях ему бывает сложно остановиться.       Ричард открыл свои серые глаза и уставился на Сайфера, что из-за тени здания, в которую он попадал, выглядел жутко.       Мэйбл затаила дыхание, переводя взгляд то на одного молодого человека, то на другого. Её сердце в груди билось от волнения так быстро, будто это она сейчас была избита и лежала в ногах Билла, предоставленная ему, как выбор — добивать или нет.  — Ты слышал, Бэнсон? — Повысил голос Билл, из-за чего ещё немного крови капнуло ему на рубашку, оставляя после себя на белой ткани темно-красные разводы. — Вставай, не позорься.  — Почему это никто не может остановить? — Задаётся вопросом Диппер, явно озадаченный тем, что такого могло произойти между этими двумя, что всё свелось к такому итогу. Он находился рядом с сестрой, думая ещё и о том, почему она вообще сопереживает тому, за кого сопереживать и не следовало бы. — Куда смотрят преподы? После нескольких таких драк на прошлой неделе они должны вести постоянную слежку за Сайфером, пока тот в университете. — Пайнс слегка пожал плечами, прежде чем оперся об перила, проведенные перед большим окном. — Ну, если брать во внимание то, что именно он главный герой всех этих… махачей, наверное, хах.  — Он просто вспыльчивый! — Защищает его Мэйбл, на секунду взглянув на брата своими большими голубыми глазами, и вновь со страхом поворачивает голову в сторону окна, в этот раз замечая, что Билл приближается к Ричарду.       Всего какой-то миг. Сайфер замахивается и бьёт его в живот с ноги, от чего Бэнсон удушливо закашливается и хлюпает кровью, что стекает с его рта на землю. Возможно, это была единственная причина, по которой он ещё не задохнулся ею окончательно. Мэйбл вздрагивает, мысленно прочувствовав этот удар на себе. Хоть и морально, но было больно. Какого же тогда Ричарду после этого?       Дыхание её раз третий задерживается в легких, когда она видит, что Билл не останавливается. Он выворачивает руку этого парня, что-то говорит ему перед этим, слишком тихо, чтобы кто-то мог это расслышать, и наступает на неё ногой с такой яростью и беспощадностью, что крик Бэнсона было слышно сквозь восполнившуюся во рту кровь.  — Господи… я не могу, я не могу на это смотреть… Бедный он… кто бы он ни был. — Мэйбл утирает слёзы и быстро отворачивается от окна, надеясь, что Билл оставит парня в покое, пока тот ещё не умер. По крайней мере она надеялась, что этого не случится. Диппер кидает последний взгляд на этих двоих и ступает вслед за близняшкой, чтобы приобнять и успокоить. Докладывать кому-либо о драке он не собирается, и это точно, потому что был уверен, что после такого душераздирающего крика все уже в курсе.       Пайнс сопровождает сестру до кабинета.

***

      Прошел первый урок от второй пары. Мэйбл стояла на четвертом этаже, возле кабинета алгебры. А рядом стояла Пироника, лучшая подруга, и они обе смотрели в окно, где выстраивалась красивая площадка перед главным входом в университет. Видеть это было куда лучше, чем почти всеми покинутый задний двор, на котором в последнее время Билл заставляет видеть всех ужасные зрелища.       Пироника была его сестрой-близнецом, но никогда не осуждала брата за то, что он делает. На это были личностные причины, о которых даже такому хорошему человеку, как Мэйбл, она не расскажет. И чем больше Пайнс интересовалась у неё об этом, тем крепче и силен был этот большой секрет, вскрывающий все их тайны.       И дело было даже не в доверии. Неважно, что произошло — Пироника бы смело доверила ей свою жизнь. Опасно было впутывать Мэйбл, опасно было рисковать вообще, выдавая все страшные тайны. Пироника знала, с чем связаны постоянные конфликты Билла, и знала каждую его проблему, поэтому не могла позволить кому-то в них участвовать. Её одной с головой хватало, потому как он был и являлся её братом.  — Вторая драка за неделю. — Вздыхает Мэйбл, вытянув руки на перила. — Уже весь факультет искусств трещит о том, что задний двор — кровавый ринг. Этому есть причина? — Девушка обращает взгляд к задумчивой Пиронике и уже знает ответ. — Ну, я имею в виду, у этой драки есть причина? Повод?       Пироника устало выдыхает и прикрывает глаза. Мэйбл угадывает с ответом каждый раз, но вместе с тем каждый раз не теряет надежды услышать что-то новое. Бессмысленно убеждать подругу в обете молчания: она ни за что не выдаст даже намек или подсказку на то, что и с чем могло бы быть связано.  — Биллу не всегда нужен повод для избиения. — Пироника пожимает плечами. — Думаю, ты должна была это запомнить. Вполне возможно, в этом отчасти виновна его агрессивность. Порой этот парень себя не контролирует.  — Этот парень — точно твой брат? — Не без сарказма бурчит вопрос Пайнс. — Как с такой прекрасной девчонкой в один день мог родиться такой агрессор? Ещё и близнец.       И в самом деле. Билл и Пироника были словно Инь и Янь. Такие похожие внешне, но такие разные в душе. Если она была нежной, терпеливой и ласковой, то он был безжалостным, грубым и в большинстве случаев злым.       Пироника улыбается и обнимает Мэйбл, губами прижавшись к её щеке на несколько секунд. Слова звучали, как лучший комплимент за последнее время. Временами поклоннички такое не выдают, лишь наивно предлагая свою заявку «дружить» на Facebook. Пикап в интернете — ничто, если рядом находится друг, от которого можно услышать не только приятные слова, но и получить теплые объятия.  — Спасибо. — Благодарит Пироника, отстраняясь. — Рада, что ты входишь в положение и не донимаешь вопросами лишний раз. У каждого есть тайны, которые лучше не оглашать. — Она улыбается подруге, глядя прямо в глаза. — Даже такому хорошему человеку, как ты.  — Понимаю. — Скромно улыбается Мэйбл и вздрагивает. За спиной Пироники она разглядывает Билла. Сменившего белую рубашку на черную кофту. Вероятно, всю перемену оттирал кровь с себя в уборной. И что более вероятно, добродушная сестричка складывает ему сменную одежду на подобные случаи.       Здорово, конечно.       А Пироника просто слишком заботливая.       Лицо его, разумеется, было чистым. Правая рука чуть покрасневшая, с затертыми от ударов ранами, которые поблескивали от недавно отмывшейся крови.       Мэйбл невольно скривилась, будто вновь прочувствовала каждый удар. Однако единственные удары, которые она действительно получала сейчас — были сердечными. Жестокость Билла, к сожалению её окружения, не отпугивала её в какой-то степени. Она любила его. Уже полгода прошло от этого осознания глупой влюбленности. И полгода она видит безумные кровавые сцены с его участием. И не теряет чувств, не ощущает разочарования.       Любая другая крутит пальцем у виска при мысли, что можно полюбить кого-то, вроде Сайфера. Да, он был чертовски красив. Многие бы согласились с этим в злосчастном универе. Но никто не стал бы встречаться с ним. Даже в шутку.       Потому как шутить с ним опасно.       Буквально.       И он останавливается прямо рядом с ними, отчего дыхание у Мэйбл вновь спирает. А сама она резко выпрямляется на ровном месте и поднимает голову, чтобы взглянуть на Сайфера. На лицо — как всегда равнодушного и, казалось, безэмоционального. Обманчив вид, конечно. Это же не она сегодня с чувством избивала парня на заднем дворе, не так ли?  — Билл. — Пироника оборачивается, словно чувствовала, как скоро он подойдет. Она ведет себя как обычно. Достаточно для того, чтобы не привлекать излишних взглядов. В её желтых глазах плещет интерес, и он его читает как книгу. Касается маленького хрупкого плеча сестры своей раненой рукой. И настолько осторожно, что Мэйбл сглатывает от волнения, как если бы он коснулся именно её. Пироника мягко накрывает его руку своей ладонью, закусывая губу. И тогда становится ясно: при Пайнс они не смогут сказать что-то, касаемо этой ситуации, друг другу.       И Мэйбл, наверное, поняв это, улыбается. Так тепло и так искренне, насколько только была способна.  — Привет, Билл.       Последний тот час сбрасывает руку с сестры и закатывает глаза в раздражении. Жгучая ненависть зашкребла где-то под кожей на спине, когда он увидел её. И к его удовольствию, он не смог скрыть своего отвращения, исказившегося на лице. Он надеялся, это отпугнет её. Или в лучшем случае — заставит молчать. Но Пайнс — это Пайнс. Известная половине универа любительница поговорить. Он жалел о том, что это вообще дошло до него.       Он не хотел даже имени знать её. Настолько было всё равно.  — Поговорим позже. Сегодня идем домой вместе. — Билл полностью игнорирует Мэйбл, обращаясь к Пиронике. Он не обнимает сестру. И публично почти никогда даже к ней не проявляет теплых чувств. О них, скорее, говорят поступки, о которых Пайнс не знала, но в которых была абсолютно уверена. Поэтому Пиронику не задирают: она сестра человека, который может любого раскатать по асфальту. В прямом смысле этого слова.       Лицо девушки смягчается, губы трогает счастливая улыбка, и тогда Пироника энергично кивает брату в ответ, лишь провожая его взглядом. Разумеется, она счастлива, когда Билл говорит ей о совместной прогулке домой после универа. Мэйбл не знала конкретную причину, но точно была уверена в том, что Билл не всегда возвращается домой днем. За всё время их совместных ночевок у них дома Мэйбл, конечно же, замечала, что Сайфер возвращался почти под вечер, если пары заканчивались раньше. Или ночью, если пары заканчивались вечером.       И Пироника всегда встречает его. Всегда, услышав лишь звук поворота ключа, она срывается с места и бежит в коридор. Мэйбл никогда не выходит, дав в этом обещание. Пироника не хотела, чтобы порой подруга видела того, чего не стоило бы. Наличие крови на рубашке или что ещё похуже, о чем Пироника обычно не говорит…       Билл скрывается за поворотом, а Мэйбл расстроенно вздыхает. Да, очевидно было не получить ответа от него. Но она привыкла. Пироника поражается тому, как та ещё не сдалась. И ободряюще потирает плечо подруги сейчас, скупо улыбаясь и как бы взглядом извиняясь за него.  — Всё в порядке. Как обычно. — Улыбается Пайнс.

***

 — Пора бы уже забить. — Диппер отпивает немного чая, не отрывая внимательного взгляда от Мэйбл. Она снова говорит о Сайфере. Не только о человеке-криминале, но и вместе с тем беспощадном и равнодушном существе. Да, Диппер бы больше относил его в разряд существ. Нормальные люди не ведут себя, как Сайфер.       Они не звери.       Мэйбл дуется на его слова, ложкой надавливая на лимон в кружке с чаем. Поддержки она не ждала, но хотелось хотя бы чуточку солидарности. Диппер, как всегда, спокойно относится к её нытью, касаемо Билла.       Но она знала, что за маской безмятежности скрывается сильная ревность. Он сам по себе ревнивый, но не всегда скажет об этом, да и тем более вслух. Поэтому она лишь тешила себя подобными предположениями.  — Если за полгода он не соизволил даже дружелюбия проявить, то какая речь может идти о любви? Наблюдая за кровавыми сценами, я бы даже сказал, что он лишен каких-либо хороших чувств.       Диппер самодовольно улыбается, сощурив глаза от удовольствия сказанного. Но его пальцы всё равно нервно стучали по кружке в незамысловатой мелодии.  — У него есть чувства, я уверена! — Заявляет она, укладывая чайную ложку на салфетку рядом с собой. Чай и без того получился кислым, она весь лимон выжала. — Он же человек.  — Чудовище, Мэйбл. — Поправляет её Диппер. — Он. Чудовище.       Она вздыхает, принимая поражение. И наконец делает глоток чая.  — Чудовище, которое ты любишь. — Пренебрежительно добавляет Пайнс, исказив на лице неподдельное раздражение. Всего на несколько секунд.       И Мэйбл улыбается: он только что попался. А догадки и вовсе верны.  — Да-да-а-а. — Растягивает она, взяв почти остывший чай в руки. — Допью чай в комнате, если ты не против. И спишусь с Джеком, пожалуй. Уверена, он не станет ревновать меня к «чудовищу» и говорить, как это важно — забивать на всё.       Мэйбл поднимается вверх по лестнице, а Диппер провожает её взглядом. Его щеки слегка обдает жаром, а зубы стискиваются. Он сводит брови у переносицы и активнее стучит пальцами по кружке.       Чёртова Мэйбл.