Пособие о любви и ненависти

Спасательная операция (III).

Пасифика Нортвест.

— Ты не против, что я тебя за руку подержу? — Попросила Пасифика, не решаясь переступить через лазер. Обратный путь оказался сложнее, чем когда они прошли первый. — Я переживаю, что сейчас задену что-нибудь. Хотя, кстати, как думаешь, что должно случиться, если мы заденем их?       Диппер молча взял её за руку, и они вместе, пригнувшись, прошли вперёд. — Не знаю. — Задумчиво ответил он. — Под нами образуется пропасть, и мы упадём в какой-то подвал, переломав все кости? — Пайнс наклонился, выступая ногой вперёд и плавно проходя между двух лазеров, пересекающихся между собой. Нортвест повторила точь-в-точь. — Шучу, конечно. Строение довольно старое, так что вряд ли здесь будет что-то такое.       Пасифика крепче сжала его пальцы, слишком разволновавшись, когда поняла как это всё-таки приятно. Пускай и в не очень благоприятной ситуации. Держать его за руку — было так по-особенному для неё, хотя романтическим посылом тут и не пахнет.       Она уже собиралась делать шаг, но замерла, чуть шатнувшись, в ужасе. Пуля, пролетевшая совсем рядом, поцарапала её плечо и разорвала то место лёгкого замшевого свитера длинной полосой. Ткань тут же стала окрашиваться в тёмно-красный из-за крови, проступившей через рану. — Эй, ты как? — Диппер тронул её за невредимое плечо, удерживая, чтобы она не задела ни один из лазеров. А затем медленно обернулся, чтобы застать человека в чёрном одеянии на дальнем расстоянии.       Когда Том, тяжело дыша из-за ударов по животу, увидел Диппера, то внутри что-то перевернулось. Ох, всё происходит совсем не в то время и не в том месте, и убивать конкретно сейчас этого парня у него в планах не было, так как по порядку шли некие иные части тела.       Пасифика прошипела сквозь зубы от боли, что испытывала, прижав руку к ране, и дёрнулась, когда Том сделал несколько шагов вперёд. Девушка самую малость задела лазер, что был в сантиметре от её обуви, и в один момент все лазеры резко потухли, заставив Пайнса с испугом осмотреть коридор.       Крайтон ухмыльнулся, его рука с оружием опустилась.       И когда в стене появился подготовленный маленький затвор, он просто ушёл. — Что происходит? — Прошептал Диппер.       «Почему Аноним сразу ушёл? Почему не убил?»       Пасифика, рвано вдыхая и выдыхая, обернулась на тихий механический звук, который легко можно было распознать в такой тишине, и повернула голову, посмотрев туда, где она минутой ранее стояла спиной. Её глаза расширились, когда она заметила выдвигающийся затвор, напоминающий дуло пистолета. Он был направлен прямо на них, как будто работал от датчика движения, и тогда она поняла, что точно знала об этой штуке.       Престон Нортвест промышлял такими. Это точно. — Диппер! — Она кинулась к нему со всех сил, невзирая на боль, и прижалась вплотную, обхватив руками.       Вмиг в разуме проскользнули все картины из больничной палате, она услышала несколько голосов врачей в своей голове, оглашающих её диагноз, точно приговор, и сообщают о вероятности пятьдесят-на-пятьдесят успешности предстоящей операции.       Ничего.       «Я бы всё равно умерла». — Последнее, что подумала Пасифика.       Но в последний момент Диппер собирается с силами и очень сильно отталкивает от себя девушку. Настолько сильно, что спазм прошёлся по изгибам его локтей до предплечий. Он отлетел назад, пока Пасифика также падала спиной вперед куда-то, только в противоположную сторону.       А затем прозвучали три оглушительных выстрела, устремленных туда, где только что стояла девушка, готовая пожертвовать собой ради Пайнса.       Затвор мгновенно среагировал, когда Пасифика шевельнулась в попытке подняться, а Диппер достал пистолет, с молниеносной скоростью спустил предохранитель и около пяти-шести раз выстрелил в затвор, чтобы вывести его из строя.       Когда, наконец, воцарилась тишина — он услышал, как тяжело и часто дышала его напуганная напарница, прижимая руку к груди с невероятным облегчением. Диппер приблизился и помог ей подняться. — О чем ты думала?! — Он с беспокойством осмотрел её, наблюдая, как её глаза наполняются слезами. — А если бы что-то случилось?! Ты могла умереть! — Я… Я знаю, н-но… я так испугалась потерять тебя.       Пасифика расплакалась, и тут же раздалось шипение в рации, вынудившее его отвлечься как раз перед тем, как он начал успокаивать девушку. — Ди…ер.       Он потянулся рукой к рации и медленно, дрожащими пальцами, поднёс её ко рту. — Да? — Где вы? Мы ждём вас у входа в лес с западной части. Поторопитесь там! — Голосила Эвелин. — Сейчас будем. — Ответил он.       Несколько секунд он наблюдал за тем, как Пасифика утирала слёзы, а затем протянул ей руку. — Не плачь, пожалуйста. Нам нужно уходить.       Она кивнула, вложила свои пальцы в его ладонь, и уже тогда знала, насколько его руки могут быть тёплыми.       В его крепкой хватке она внезапно поняла, что больше не дрожит.

***

Разрушая всё.

Джеймс Эванс.

— Входи.       Джеймс уже знал, что Том собирается нанести ему визит.       Он встретил его как обычно, восседая за своим столом в кабинете, только в этот раз он был в хорошем настроении.       На лице мужчины блистала улыбка, и он с огромным удовольствием наблюдал за окном свинцовые тучи, предвещающие дождь. — Превосходное у вас настроение, мистер Эванс. — Раздражённо заметил Том, но опуститься на стул не спешил, стоя напротив Джеймса, которых разделял стол. И не сказать, что сам Джеймс не заметил злость парня. Напротив. Он готов был поклясться, что знал, зачем Том пришёл сюда. — Да. Погода радует. — Дождь омерзителен. — Фыркнул Крайтон. — Много грязи. — Мизофобам тяжело живётся, правда? — Эванс ухмыльнулся, замечая, как Том слегка побагровел от этого поддразнивания. Но решил не испытывать его больше. Раз он пришёл к нему — значит было что-то срочное. — Ладно. Что у тебя?       Том молчал некоторое время, наблюдая за тем, как мужчина окидывает его взглядом в ожидании ответа. И в зелёных глазах замечает презрение, отторжение и отвращение. Как бы сильно Джеймс не думал, что морщинки в уголках глаз помогут ему скрыть эмоции — он глубоко заблуждался.       Крайтон выдыхает и выпрямляет руку.       Пистолет оказался направлен на Джеймса, но он сам ничуть не удивлён его действиями, как если бы просто… оказался готов к этому? — Вы нарушили третий пункт нашего договора о конфиденциальности, Джеймс. — Холодно процедил Том. — Вы знали что я сделаю, если произойдет сбой в нашей маленькой системе. — Эванс напрягся, услышав эти слова, ведь они означали, что при несоблюдении составленных пунктов — пострадает его единственная дочь. — Но я обещал поступать по справедливости, — соврал он, — поэтому расправлюсь только с вами.       Джеймс уже знал, что ему открыто врут, но был уверен в своей дочери.       На тот момент, когда Том лишь грозился — ей было всего четырнадцать, и она не могла постоять за себя от слова совсем. Теперь же, когда она выросла, и у неё были друзья, включая Сайфера, которому он доверял как себе самому, он мог быть спокоен за то, что у неё будет шанс избежать тех препятствий, что он, к сожалению, внёс в её жизнь.       И ему совсем не хватит слов, чтобы извиниться перед ней за всё, что он сделал. — Я знал, что мы придём к этому, Том. — Ответил Эванс, опустив руки на колени. — Ещё в тот день, когда мы пожали руки. Но не думал, что годы коротаются настолько быстро, чтобы этот час наступил так скоро. — Лирики предостаточно. — Прервал его Крайтон. — Ты должен принять тот факт, что те, кто имеет что-то против моего проекта, выжили только из-за твоего заочного вмешательства. Вроде той предупреждающей гранаты. — Я защищал свою дочь. — Отрезал Джеймс. — Оу, правда? — Он на момент улыбнулся, но тут же одёрнул себя. — А как же диск?       Джеймс держал лицо до последнего. Что же, если он его раскусил, то толку отпираться? Он знал о том, чего не стоило делать, но сделал так или иначе просто потому, что хотел всё это закончить. Чтобы этим мучениям пришёл конец.       Он отдал Мэйбл Пайнс диск с посланием Коралины и знал о том, что это повлияет на её расследование.       И, надо же. Том в самом деле распереживался, когда ощутил, что не всё идёт по плану. А значит и меры эти вряд ли помогут ему долгое время скрываться.       Либо же Престон Нортвест уже начал вносить свои инвестиции в дела этого сумасшедшего. Кто знает? — Тебе конец. — Джеймс говорил эти слова Тому так, будто тащил его за собой. Только на его крах требовалось ещё немного.       А затем поднял руки из-под стола, которые удерживал якобы на коленях, и резко наставил на Крайтона свой пистолет. Джеймс медленно поднялся, не отрывая взгляда от не менее ошеломленного убийцы. — Не думал, что ты окажешься готов к моему визиту в собственном доме, Джеймс. — Ядовито прошипел Том. — Что мы в итоге делаем, Том? — Поинтересовался Эванс. — Расправляемся друг с другом? Или мирно, как и чёрно по белому прописано в договоре, продолжаем сотрудничать? — Ты предаёшь меня. — Рычал Том. — Никак нет. Всё, что я когда-либо делал против тебя, было только ради моей дочери.       Том раздумывал, но спустя минуту глубоких мысленных рассуждений всё же опустил пистолет, мрачно поглядывая на Эванса. Тот не спешил опускать оружие, ища подвох в действиях Крайтона, но ничего не произошло.       Том покинул кабинет, оставив главу одного.       Позже, когда Эвелин и Мэйбл вернулись — Джеймс просил их зайти к нему для разговора, в котором объяснил часть ситуации, — не нарушая договор о конфиденциальности, — и пообещал помочь достучаться до Высших Властей штата. Нужно было проделать долгую анонимную работу над этим.       Пора было покончить с Томом раз и навсегда.

***

Примечание:       Ещё немного о той же главе — «Разрушая всё».       Как вы помните, покойный Джеймс написал своей дочери письмо, в котором раскрывает убийцу. В альтернативной версии, когда Билл отпустил Мэйбл к Тому, и тот похитил её, Эвелин долго размышляла о действиях Крайтона и сопоставляла факты — в особенности она мысленно разбирала разговор Тома и Мэйбл в машине, и пазлы, — как это бывает, — сложились.       Она тут же сообщила Биллу, что обо всём догадалась.       Пасифика в то время вернулась в больницу, чтобы подготовиться к операции, поэтому в последующих миссиях уже не участвовала.

***

«Бомба под сердцем».

Сильвер Сайфер.

— Я придумал наказание. — Том щёлкнул пальцами, озарившись яркой улыбкой. Пиронике это явно не понравилось: последнее такое наказание оставило осадок, и по мере совершенного — наказания убийцы казались всё мучительнее и мучительнее. — За что на этот раз… — Прошипела Пироника.       Том обошёл девушку со спины, уложив пальцы на её шею, и сдавил, заставив её кряхтеть и задыхаться. Сильвер в ужасе закрыл глаза, готовый вновь разрыдаться из-за того, что видит нечто, что было непозволительно по отношению к его сестре. Крайтон продолжал недолго, но достаточно, чтобы Пироника помучалась. Достаточно, чтобы сохранить следы его пальцев на её бледной коже, которая выглядела весьма… болезненно. — Всё это мелочи по сравнению с тем, что я, мать вашу, потерял свой глаз! — Прокричал Том. — Было пиздец как больно! Всё ещё не проходит! — Том начал открыто и громко истерить. — И это по вине вашего заумного брата, так как именно он привёл сюда эту мразь Эвелин! Мой глаз… — Его голос захрипел, когда он коснулся пальцами заплатки. — Я больше не смогу им видеть… никогда…       Мэйбл предполагала, что следом за этим он расплачется своими кровавыми слезами, но вместо этого он… рассмеялся. — А-ха-ха-ха-ха-ха! — Визжащий гомерический смех разлетелся по подвальным стенам. — Я… я придумал чудную месть! Ты уже поняла, Катрина? — Он обернулся к самому дальнему углу, где сидела мёртвая девушка. Это было впервые, когда все увидели, как он обращается к ней. — Я тоже думаю, что пора… хм-хм-хм-м-м-м-хах! — Он как-то странно хохотал, перебирая пальцами.       «Точно рехнулся…» — Смотря на него, как на идиота, подумала Сайфер.       Никто из них и подумать не успел о том, что своеобразные наказания сумасшедшего будут касаться конкретно Сильвера, когда тот высвободил его с цепей, грубо поволочив в центр помещения. Мэйбл задёргала руками в попытке выпутаться, но верёвка вновь стянула затёкшие запястья, что очередной раз заныли от бесполезной попытки. — Что… что ты делаешь?! Пусти его, Том! — Возмутилась Пайнс.       Вся смелость Пироники сошла на нет. Когда дело доходило до брата — она была готова на любые унижения и страдания, лишь бы с ним всё было хорошо. — Он всего лишь ребёнок! — Воскликнула Пироника. — Оставь его, делай лучше со мной, что хочешь!       Тому было слишком просто расправиться с Сильвером, поскольку тот был истощен и слаб. Под несильные сопротивления мальчика, Том усадил его на стул, на котором до этого была связанная Мэйбл, и приблизился к нему. — Я буду делать очень больно твоей сестре, если ты попытаешься что-то вытворить, малец. — Предупредил его Том. — Ну так и делай! — Прорычала Пироника.       Крайтон посмотрел на неё исподлобья. — Самоотверженно и глупо. — Прокомментировал он. — Давай мне своё наказание. Ты же хотел отомстить, не так ли? — Она уговаривала его так, что он и сам не понял её провокаций. Девушка нехотя растянула губы в злой ухмылке. — Кто знает… пока я не усвою урок — сколько же мне придётся дразнить тебя тем, что ты, «мужчина», не справился с девчонкой!       И рассмеялась, делая вид, что потешается над его неудачей.       Лицо Тома осунулось, затем побагровело от злости. Он кинулся к Пиронике, вновь яростно сжав пальцами её горло.       Он смотрел ей в глаза. Она в ответ. Взглядами они метали друг в друга молнии, будто соперники. — Я всегда… — Прорычал Том. — Всегда буду сильнее.       Пироника чувствовала, как от давления вздулись вены на шее, а к лицу прилила кровь. Дыхания не хватало, но она смогла хрипло усмехнуться в ответ на его фразу и удержать издевательскую улыбку, хоть та и дрожала. — Дока… жи… — Выплюнула она.       Он оттолкнулся от неё, как обожжённый, и вернул Сильвера на своё место. Затем некоторое время возился с чем-то на столе, вытащив что-то из ящика. Том ввёл в шпиц какую-то жидкость, предварительно смешав порошок с водой для ингаляций.       До Мэйбл медленно дошло, что сейчас будет, когда Том демонстративно поводил закрытым шприцом перед всеми. — Наркотик? — Прошептала Пайнс.       Том ответил, глядя исключительно на Пиронику. Её грудь вздымалась чаще, адреналин будоражил и пугал. Играть в героиню можно было столько, пока это не приведёт к смерти — вопрос заключался в том, случится ли это вот-вот?       «Нет… не надо!» — Мысленно взмолилась Мэйбл. — Баловалась наркотиками когда-нибудь, а? — Она слегка дёрнулась, когда Том приблизился к её рукам, прикованным к рукоятям стула тугой верёвкой. — Твой брат так долго продавал дурь: грех было не попробовать хоть раз.       Она зажмурила глаза, когда он ввёл иглу под её кожу.       «Это ради Сильвера…» — Подумала Пироника, придавая себе сил. — «Он бы не смог противостоять этому наказанию». — Пироника… — С горечью прошептала Мэйбл, когда Крайтон закончил и отошёл, чтобы выбросить пустой шприц.       Она некоторое время наблюдала за подругой: через пару минут та распахнула рот, будто ей стало трудно дышать. Её ногти с болью царапали рукояти стула, так, словно она искала спасения. Глаза «забегали» по мрачному помещению, а затем её взгляд устремился куда-то вперёд, где восседала мёртвая Катрина. — Сестрёнка?.. — Позвал Сильвер. В глазах образовались слёзы. Он знал, что это было ради него, и корил себя чувством вины. — Пироника, скажи что-нибудь… — Ещё раз попробовала Мэйбл. Затем оскалилась на Тома, наблюдающего за девушкой с дьявольской довольной улыбкой. Вспыхнула от ярости. — Ты отброс! Я столько раз защищала тебя, думая, «о боже, как он может быть убийцей? Вы все ошибаетесь!». Глазам своим поверить не могу, что ты… что ты способен на такие вещи. Я тебе не прощу этого, слышишь меня?!       Том поднял взгляд на Мэйбл, выглядя серьёзно настроенным. Но по правде её слова его так или иначе задели за живое, почти до слёз, будто он был всего-то ранимым мальчишкой. Но он понимал, что каждое её слово было обосновано, и что все эти гадости слышать он заслуживал. Да, он монстр. Плевать на осуждение, поскольку цель оправдывала средства.       Пироника опустила голову, со рта сорвался тяжёлый хрип, почти удушливый. Мэйбл вновь через силу обернулась, в глазах плескалось искреннее переживание. «Лишь бы она справилась с этим…» — Вновь взмолилась Пайнс. — «Пожалуйста, она должна справиться…» — Разве наркотик не даёт чувство эйфории?       Мэйбл плохо знала что-либо о наркотиках, но имела представление о том, почему некоторые их употребляют. — Именно этот — нет. — Коротко ответил Том. — Тогда что это?! — Дезоморфин. — Объясни. — Потребовала она.       Том помолчал несколько секунд, пока Сайфер корчилась, сидя на стуле, в мучениях. Казалось, что что-то терзало её изнутри, в области груди, и она дёргалось, когда это «что-то» причиняло боль. Дыхание было горячим и тяжелым, кровь закипала от новых ощущений, и это было не из самых приятных.       Это была мука. — Дезоморфин считается одним из самых тяжёлых наркотиков. — Пояснил Крайтон. — Говорят, он способен разрушить работу всех внутренних органов, если употреблять его хотя бы месяц. Он может убить, и человек едва ли успеет начать зависеть от него. — Том безучастно пожал плечами, будто рассказывал обыкновенную старую байку. — Если Пироника очухается — я буду поражен.       Позади послышались всхлипывания Сильвера, зажавшегося в углу и отказывающегося смотреть на то, как сестра страдает. — П… почему? — В ужасе пробормотала Мэйбл.       Губы Тома вздёрнулись, уголки поползли вверх, возвращая ему улыбку. — Потому что я вколол на половину больше положенной дозы. К слову, у Пироники, кажется, это первый раз.       Сердце Пайнс истерично забилось в груди от паники. Если Пироника умрёт… что она будет делать?       Что?       Тут дошло ещё кое-что. — Ты хотел убить Сильвера! — Прорычала она, показательно дёрнувшись на стуле. — Сволочь… — Только наказать. — Невозмутимо попытался поправить Том, но Мэйбл уже кричала. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!       Реальный мир не ощущался. В голове непрекращаемо звенело от собственного сдавленного плача. В груди всё разрывалось от несправедливости, и, — что очевидно, — удушающей боли. Когда Пироника замерла и перестала двигаться — Мэйбл терялась от ужаса и страха, начав по-настоящему паниковать.       Пироника ни на что не реагировала, закрыв глаза. Она выглядела спящей, почти что мёртвой. На зов Сильвера и Мэйбл она не отзывалась, отчего мальчик ещё больше захлёбывался в слезах и бормотал слова собственной вины.       Под дозой её дыхание замедлилось, а разум унёсся в своеобразную «спячку», в которой она стала различать всякие видения. Иногда это были просто немыслимые вещи, которые, вероятно, были невозможны в реальной жизни, а затем, когда сонная эйфория отошла на второй план — Пироника стала видеть образы людей. Людей, которых она не знала, пока где-то в десяти шагах перед ней не возникла фигура женщины в длинном жёлтом платье.       Приблизившись, проходя словно сквозь густой туман, Пироника узнала в женщине одного человека. — Мама?..       Жёлтые глаза и длинные, вьющиеся фиолетовые волосы, которые она унаследовала от неё — всё это было так знакомо. Пироника, как и в давних воспоминаниях, помнила, как мать заплетала свои волосы в косу и делала всякие прически, чтобы её волосы, — как она говорила, — выглядели менее лохматыми.       Даже в этом видении её волосы были собраны сзади в низкий хвост. — Ах, мамочка… — Позвала Пироника. — Ты всё ещё не полюбила свои волосы?..       Пироника кончиками пальцев коснулась локона своих волос и криво улыбнулась. — Я свои люблю. — Ласково призналась она. — Потому что мне они достались от тебя…       Глаза миссис Сайфер были полны любви, но стоило лишь открыть рот для ответа, как оттуда хлынуло что-то чёрное и вязкое, напоминающее смолу. Она схватилась за живот и зашаталась на месте, как в припадке. Пиронику, казалось, затрясло вместе с ней. — …ика! — Пиро… ка!       Её тряхнуло ещё раз. Сильно. — Пироника!       Она раскрыла глаза, спустя некоторое время, не совсем понимая, что происходит.       Том тряс девушку за плечи, грубо и больно, а Мэйбл продолжала звать её в надежде, что та очнётся.       Когда глаза подруги открылись — она расслабленно выдохнула.       «Слава Богу… она жива». — Очухалась всё же. — Недовольно проворчал Том и отошёл от неё на несколько шагов. — Сегодня удача на твоей стороне.

***

«Глаза и губы».

Диппер Пайнс и Стэнли Пайнс.

      Первым делом — глаза.       Том Крайтон уже решил для себя и понял, что чтобы избежать новых проблем — нужно всех постепенно устранить. Убей слабое звено — и остальные падут вслед за ним. Так обычно считают?       Этой ночью он пробрался в Хижину, ловко вскрыв замок с помощью отмычки. За время его работы с Джеймсом — он множество раз проворачивал такое прежде чем проникнуть к кому-то в дом с определённой целью. Иногда он забывал, но пальцы помнили каждое движение.       Когда он услышал заветный щелчок и дверь поддалась, он вошел на порог и осветил себе путь экраном телефона, сразу же шагая в сторону лестницы.       Пройдя мимо кухни, он повернул голову в сторону комнаты, где была открыта дверь. И там, как это часто бывало, спал Стэн у работающего телевизора. Крутили какое-то чуть ли не богом забытое камеди-шоу, где ребятам приходилось импровизировать, и в итоге всё закончилось тем, что сцена начала гореть. Том тут же одёрнул себя, уловив на том, что немного увлёкся. И продолжил свой путь на второй этаж.       Стэн проснулся от шаркающих шагов. Его глаза приоткрылись в тот миг, когда Том уже скрывался из виду в дверном проёме.       Старик, спустя минуту, поднялся с места.       Затаив дыхание, Том толкнул дверь в комнату Пайнсов, где перед ним предстала картина безмятежности: постель девушки, расположенная в правом углу помещения, была аккуратно заправлена. На тумбе всё также стояла лампа-облачко с декоративной радугой, а с краю, у кровати, несколько сложенных цветастых свитеров. Какая радость, что Мэйбл больше никогда не будет спать здесь. В комнате с человеком, покушавшимся на её невинность и искреннее доверие.       И вот, наконец, о нём.       Диппер, укутавшись в одеяло по самые плечи, спал на спине. Его губы были чуть приоткрыты и, если прислушаться, раздавалось тихое сопение, прерывающее идеальную тишину. Том замер, размышляя о том, каким образом ему стоит убить его. Задушить ли его верёвкой или, может, вырубить хлороформом, чтобы ещё поиздеваться над ним и его мучениями уже в лаборатории?       Нет. Слишком долго.       Губы Диппера едва дрогнули, но Крайтон увидел некое подобие улыбки.       «Хорошо, наверное, смотреть добрые сны перед смертью?» — Невольно задумался он. — «А когда наступает смерть… что происходит во сне? Содрогается ли земля под ногами, превращая волшебные миры в кошмарный ад?»       Но никаких миров не было. Как и выстроенных фантазий о выдуманных существах.       Том занёс над ним нож, готовый пырнуть Пайнса прямо в грудь, но тут…       Что-то ударило его в рёбра. Что-то крепкое, железное.       Дыхание выбило из лёгких от наступившей, почти парализующей боли, когда он отшатнулся в сторону. Единственное — ему хватило усилий не выпустить из пальцев острый нож.       Стэн угрожающе приближался к нему с кастетом на зажатых в кулак пальцах. Том тут же, при взгляде на старика, выцепил металлический блеск в его руках, на миг ослепивший его из-за света уличных фонарей, пробивающегося в комнату.       Диппер тут же проснулся, подорвавшись на кровати, и схватил первое, что попалось ему под руку — недочитанный детектив, но достаточно увесистый, чтобы зарядить этой книгой в голову.       Том прижался спиной к окну, почувствовав себя окруженным. Он не успеет достать пистолет прежде, чем на него набросятся. — Куда ты дел Мэйбл?! — Где моя сестра?!       «Дерьмо…» — Сокрушился Том, но диалект вести не стал, оттолкнувшись спиной в открытые рамы окна, чтобы вывалиться наружу. Последнее, что он видел — то, как эти двое кинулись вперёд, но не успели схватить Тома прежде, чем тот выпал из окна, а после скрылся в лесу.

***

«Разрыв».

Пироника Сайфер.

      Она удерживала Пиронику, пока они вместе плелись по лестнице. Переступая через обломки, некоторые препятствия, они всё же добрались до коридора, по которому бежали от взрывов изначально.       Здесь особенно сильно несло гарью и в воздухе повисла лёгкая пелена дыма, напоминающая туман. Превозмогая боль, они как можно быстрее продолжали шагать по левому крылу, чтобы приблизиться к самому краю, как и говорил Билл, но тут произошло то, чего они обе не ожидали.       Появление Тома.       Он даже не знал, что наткнётся на них здесь, и это стало для него приятным сюрпризом. Парень зло оскалился, чуть плотнее сжав в пальцами детонатор. В другой руке был пистолет. — Интересный поворот. — Наигранно удивившись, пропел Крайтон. Он наставил дуло пистолета на Пиронику. И зашагал вперёд, угрожающе приближаясь.       Мэйбл и Пироника стали отступать. — Я не буду тянуть. — Мышцы на лице Тома странно дёрнулись, он всё время скалился и трясло его не столько от ярости, сколько от рвущегося из сердца безумия. В его висках стучало.       Он смотрел неотрывно, и от этого стало нехорошо. — Мне нужна только Мэйбл. — Пояснил Том, затем перевёл взгляд на неё. — Пойдём со мной, и у Пироники ещё будет шанс уйти живой.       Пироника опустила руку с плеча подруги, удерживая себя на ногах, но с большим трудом. Закралось сомнение, что Том способен сделать так, как обещает, и в этот раз внутренний голос подсказывал, что он лжёт. Ему ведь ничто не помешает убить Пиронику и просто уйти с Мэйбл, не так ли? Чего же тогда церемониться? Детонатор рукам мешает?       «Минутку…» — Пироника ошеломлённо уставилась на устройство. — «Так ты, урод, нас всех здесь убить решил?»       И всё встало на свои места. Всё, начиная с самодельной бомбы, было большим блефом. Том бы не стал тратить ещё уйму лет на поиски нового идеального сердца.       Он продумал всё от начала до конца.       Пироника, превозмогая боль в ноге, выпрямилась, насколько это было возможно. Она, не отрывая глаз от Тома, сжала руку Мэйбл. Сначала слегка, затем до боли сдавила пальцы. Расслабила. Сдавила вновь.       Это был знак.       «Пироника хочет мне что-то сказать?» — Подумала Мэйбл, борясь с желанием посмотреть на подругу. — Если хочешь, чтобы я пошла с тобой — убери пистолет. Для начала… — Приказным тоном ответила Мэйбл, хоть и понимала, что сейчас преимущество не на её стороне. Том лишён рассудка, не стоит его недооценивать, но Пайнс не была бы собой, если бы не ответила что-то подобное. — Направленная на нас пушка не внушает доверия. — Моя милая, ты, верно, всё ещё обижена из-за паршивца Сильвера? Я всего лишь хотел наказать гадёныша и преподать урок его дорогой сестричке…       Его беззаботная улыбка вмиг исчезла. Та самая сумасшедшая беззаботная улыбка. Он нехотя отбросил пистолет в сторону. Его спокойствие вполне обоснованно, поскольку в руке он держал кое-что похуже пистолета, что так или иначе решает жизнь каждого, кто на территории лечебницы. Выражение его лица изменилось, стало напряженным.       Пироника отпустила руку подруги. Посмотрела на неё перед тем, как двинуться в сторону. И глазами кивнула в сторону Тома, совсем незаметно, пока его внимание было сосредоточено исключительно на Пайнс.       Она поняла.       «Нужно выиграть немного времени». — Ответь, что будет со мной после смерти? — Поинтересовалась Мэйбл и, к счастью, Том оказался глуп для того, чтобы отыскать подвох в её словах. — Будешь также насиловать моё мёртвое тело, разберёшь на части ради нового проекта «Агнесс» и потанцуешь на моих костях? Наверняка, не нужных, как детали, да?..       Пироника одобрительно кивнула, когда Том, выпучив единственный видящий глаз, смотрел на Мэйбл и, разводя руками, едва не умолял. Оправдывался. Он перестал замечать всё на свете, уделив всё внимание только одной девушке. — Для меня ты всегда будешь жива! Я никогда не опорочу твоё тело и не стану собирать тебе новые части. Пасифика рассказывала тебе о проекте «Агнесс» — да, ты права, это оно. Твоё тело обретёт лишь новое сердце. Какой-нибудь очень заботливой сестры, которое я только найду. И мы навсегда останемся вместе. Ты… я… моя Катрина?.. Давай мы воссоединимся, и…       Он не договорил, поздно заметив то, как Пироника подкралась сбоку. Том слишком сильно увлёкся своей горячей речью о проектах, что совсем потерял из виду вторую пленную. И когда она вырвала детонатор с его пальцев, то спешно, превозмогая боль в ноге, понеслась в сторону подруги.       Мэйбл ощутила, как быстро поднялся пульс, до давящей в горле тошноты. Не совсем понимая, что от неё требуется — она просто стояла на месте, но готовая к тому, что сейчас что-то будет.       Шатнувшись, Пироника вновь оказалась рядом с Мэйбл. Она была готова обороняться. Том кинулся за своим оружием, оставленным совсем рядом, и едва направил пистолет на Пиронику — тут же замер. — Я ВЗОРВУ ВСЁ ЗДЕСЬ К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ! — Угрожающе закричала девушка. Так громко и неожиданно, что Мэйбл, стоящая рядом, вздрогнула от испуга. Сердце и без того стучало с неистовой скоростью, так теперь её и вовсе затрясло. Адреналин внутри кипел, точно лава. — И ТОГДА ЕЩЁ МНОГО ЛЕТ ИЩИ СВОЁ «ИДЕАЛЬНОЕ СЕРДЦЕ»! — Пироника зло усмехнулась. — Ах да, если сможешь пережить взрыв детонатора, малыш. — Дрянь… — Тихо прошипел Том, не опуская направленного оружия.       Пироника показательно держала пальцы на металлическом стержне, вставленного в корпус детонатора, готовая активировать его в любую секунду.       Лишь Мэйбл знала, что она блефовала.       Подрывать всё — было очень опасно. Кто знает — какого масштаба может быть взрыв?       Сегодня в их планы не входило умирать.       «Хорошо, что мы отправили Сильвера с Эвелин и Биллом», — подумала Мэйбл, — «надеюсь, они уже в безопасности». — Хмпф… ха-ха-х… Пироника… — Уголки его губ вздёрнулись, пистолет неровно качался в его руках, теряя цель. — Ты же не сделаешь этого… Вряд ли я, по твоему мнению, стою жизней Мэйбл, Билла, Сильвера… Эвелин, Диппера… Они все здесь… Ты станешь уб… убийцей, аха-ха-вх-ха!       Он смеялся, лишенный рассудка.       Мэйбл его не узнавала.       До сих пор, как будто во сне — она видела и говорила с ненастоящим Томом Крайтоном. — Давай… — Подначивал он. — Докажи, что твоя кишка не так тонка, как я считаю.       Том спустил пистолет с предохранителя, задержал палец на курке.       Пироника и Мэйбл запаниковали, и тут… — А-А-АГМХ! — Словно обжёгшись, пистолет выпадает с его рук, и он хватается за рану на руке. В лицах девушек он видит облегчение, измученные улыбки… и поворачивает голову назад. — ТЫ!       Билл, перепачканный кровью почти с головы до ног, стоял позади, направляя на него оружие. Изначально он выстрелил Тому в руку. А когда тот обернулся — безжалостно выстрелил ему в плечо.       Крайтон застонал от боли, рухнул на колени, а с глаз потекли слёзы. Сначала чистые, как у любого-другого человека, а затем постепенно стали бледно-красными, пока и вовсе не почернели. Пироника с удивлением наблюдала, поскольку никогда не видела полное проявление гемолакрии. В её лице читались торжество и одновременно ужас. — НЕТ! — Взревел Том. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УБИТЬ МЕНЯ, САЙФЕР!       Билл выглядел непоколебимо.       Его грудь тяжело вздымалась, свидетельствуя о том, что он бежал, чтобы успеть добраться сюда, искал обходной путь через завал. Он знал, что должен был быть здесь.       Его волосы были в ужасном состоянии, грязные, спутанные, частично в крови, что сочилась из его раны на голове. Его глаза в тени опасно сверкали, мрачно, угрожающе.       Он так давно хотел поквитаться с ним за всё.       И не стал даже слушать нытьё убийцы, целясь в его ноги. Сделал несколько выстрелов под пронзительные, душераздирающие крики Тома, и лишил его возможности сбежать. Он выстрелил во вторую его ногу — Крайтон повалился наземь, раздирая горло от криков, а Билл всё ещё стрелял. В правую ногу поступило пять выстрелов.       Перед шестым выстрелом Мэйбл не выдержала. — БИЛЛ, ХВАТИТ! — Заплакала она. — Ты его убьёшь… он ещё нужен полиции. Прошу, не убивай…       Он остановился, опустив пистолет. Только тогда, когда его пальцы на оружии чуть ослабли — Мэйбл увидела дрожь в пальцах. Вторую руку он сжал в кулак, чтобы скрыть свою нервозность, но было поздно.       Пироника дошагала до брата, не в силах бежать, и со слезами припала к его груди. Билл потянул Мэйбл за руку, чтобы присоединить к групповым объятиям, покрепче прижал к себе двух близких ему людей и почти расплакался от облегчения. — Я успел.       Они все были ранены, поэтому немедленно отправились к выходу, однако перед тем, как добраться до прибывшей кареты скорой помощи, Билл потерял сознание от кровопотери.

***

      Глаза болели. Веки были тяжёлыми.       Он не знал, когда конкретно пришёл в себя, но некоторое время не мог видеть. Будто ослеп. Будто умер. В глазных яблоках появилась полупрозрачная рябь, похожая на шум телевизора, когда нет сигнала. Создавалось ощущение, что на веки сильно давили пальцами. Тут же тело кинуло в мелкую дрожь: он почувствовал, как шевельнулись кончики пальцев.       Вокруг какая-то суматоха. Приглушенные звуки и голоса становятся яснее, он почти различает слова.       И слабость. Она переполняет его с головой. С особым усилием он наконец распахивает глаза. Медленно, сходу щурясь от яркого света. Вокруг всё было мутным настолько, что казалось невыносимым. Он вновь закрывает глаза, сморщившись, и через секунды открывает. Билл ощущает, как стало легче, когда смог рассмотреть врача, склонившегося над ним в некой заинтересованности. Спустя мгновение седоволосый мужчина в халате с хрипотцой хохочет. — Очнулся! Молодец.       Билл вцепился пальцами в рукоятки железной койки и, — не с первого раза, — принял сидячее положение. Медсестра, стоявшая рядом, подсуетилась, тут же подогнав подушку под его спину, чтобы ему было удобнее.       Сайфер коснулся головы, ощупывая не только свои волосы, но и плотно стянутую марлю.       Всё вокруг пахло лекарствами вперемешку со спиртом. — Когда… я успел оказаться здесь? — Прошипел он, осмотрев палату. Помимо них тут лежало ещё несколько человек, которые не шибко обращали на них внимание. — Это больница? — Вам крупно повезло. Вы выжили после такой катастрофы. — Врач опустился на стул, покачав головой. — Вы пробыли без сознания почти трое суток. — Сколько?!       Он вздрогнул.       Как могло пройти столько времени? По ощущениям казалось, что всё это помутнение длится от силы минут десять, не больше. Сердце забилось, как барабанный марш, его взгляд бегло пробежался по палате в панике. — Где она? — Он резко подался вперёд. В груди всё заболело настолько, что он почти задохнулся от неожиданных болевых ощущений. Голова закружилась, а противная тошнота подобралась комком к горлу. — Она? — Мэйбл Пайнс! И остальные… Моя сестра — Пироника Сайфер, мой младший брат… Они в порядке? — Успокойтесь. Вам нужен отдых. С ними всё хорошо. — Врач коснулся его плеча в попытке мягко отстранить, уложить обратно в койку, но Билл противился. — Нет! — Он отмахнулся от руки мужчины. — Я хочу видеть их!       Билл спустил ноги с койки. Они казались тяжёлыми, будто скованными в цепи. Всё болело, все мышцы были какими-то ослабленными. Он чувствовал себя отвратительно. Во рту пересохло.       Он потянулся к стакану воды, стоявшему на тумбе рядом и, осушив его, поднялся с места, приложив все усилия, чтобы выпрямиться на дрожащих ватных ногах. — Мистер Сайфер…       Но он уже не слушал, направившись к выходу. Оказавшись в коридоре, он припал руками к стене. От накативших нервов дышать стало затруднительно, более того в голове шумело. Пролежать трое суток без сознания и сразу же начать бегать по пробуждению — что-то из ряда вон. Невозможно. На миг он подумал, что готов снова потерять сознание.       Как тут… — Ах, Билл, ты очнулся!       «Этот голос…»       Он поднял голову, всё ещё удерживаясь за стену, и встретил Мэйбл. В больничной пижаме, с распущенными волосами, с марлевыми заплатками на её лице, где были раны. Она была цела. Человек, которого он любил больше всего на свете, смотрел на него ясными голубыми глазами. — Мэйбл…       Она кинулась к нему, когда он оттолкнулся от стены, чтобы подойти, и сжала его в объятиях. — Слава Богу. Всё обошлось… я так волновалась за тебя…       Он ответил на её объятия, затем отстранился, хватая её раскрасневшееся лицо в свои ладони, и с теплом посмотрел в её глаза. Он тут же поцеловал её в губы, опьянённый счастьем от того, что всё закончилось. Всё, наконец, закончилось. Он может любить её и не бояться, что погубит.       Он отстранился, вновь посмотрев на неё. Его глаза застилали слёзы, но он улыбался. — Билл… ты… — Я люблю тебя, Мэйбл. — Признался он. — Я так сильно люблю тебя. Прости меня за всё. Я был полным идиотом. — Билл… — Я так счастлив, что у нас всё получилось. Я наконец смог сказать тебе, что ты самое лучшее, что со мной случалось. — С глаз и по щекам покатились слёзы, тронув её настолько, что она и сама была готова расплакаться, слушая всё это. — Я люблю тебя, Мэйбл Пайнс.       Она вытянула руки, чтобы обнять его за шею, притянуть ближе, заставив его наклониться ещё больше. — И я люблю тебя, Билл.       Он сжал её в объятиях крепче, насколько это было возможно, пока смущенным Пиронике, Дипперу, Эвелин, и не менее смущенному Сильверу, заставших эту сцену, не пришлось выдать своё присутствие.

***

«Приглашение».

      После встречи с Нортвестом, Мэйбл и Билл в последний раз решились пойти по тюремному приглашению к Тому Крайтону. Первые два поступали исключительно от Престона из местной загородной тюрьмы — после разговора, в котором тот был осведомлён о недавно прошедшей свадьбе, Сайферы решили, что это была последняя их встреча. Однако сегодня пришло письмо из Калифорнии.       Пироника, которой по ошибке пришло это письмо, принесла его Мэйбл и Биллу.       Тогда Мэйбл была на четвертом месяце беременности, из-за чего возникали длинные утомительные споры. Билл отказывался давать Мэйбл возможность увидеться с Томом, даже если обстоятельства располагали, поскольку переживал за жену и ещё не родившуюся дочь. Он считал, что если Том начнёт играть на нервах, то это как-то может отразиться на состоянии Мэйбл. При том, что она сама убеждает его в том, что всё будет в порядке и волноваться не о чем. — Ладно, то, что рассказал нам ублюдок Престон — это одно. — Рассуждал Сайфер. — Он раскрыл нам все прочие «убийственные» планы и чутка о прошлом. — Вздох. — Что нам может рассказать Том? — Думаю, многое. — Вмешалась Пироника, до этого молча наблюдая за их спорами. — Если Престон был лишь соучастником, целиком спонсирующим Тома, и столько всего знал, то представьте сколько всего ещё может выложить нам он сам? — Пироника постучала ногтями по столу. Сама мысль о сумасшедшем настораживала. — Престон искал сестру Коралины, верно? Полагаю, Том хочет поделиться чем-то? — Она посмотрела сначала на брата, затем на Мэйбл. — Да, признаю, кроме их длинных языков за решеткой мы ничего не видим, но послушать всё равно интересно, даже если это всего лишь пустые угрозы. Не так ли?       Затем губы девушки скривились в злой усмешке. — Более того, я горю желанием увидеть его жалкую рожу в этой лечебнице.       Да.       Тома ждала особая психлечебница в Калифорнии. Лучшая из лучших и самая дорогая, которую только удалось найти, лишь бы он никогда не выбрался на свободу. Там работали хорошо обученные сотрудники и опытные врачи и санитары. Также присутствовала особая охрана на любой случай.       Когда Мэйбл ещё раз попыталась убедить — Билл согласился.       Пока Сильвер оставался у дяди Стэна, вместе с Диппером, — который, к слову, расстроился из-за того, что не смог поехать со всеми, — Мэйбл, Билл и Пироника начали своё маленькое путешествие в Калифорнию.       На дорогу ушло несколько часов, что слегка утомило, но когда Билл припарковал автомобиль у психбольницы, Мэйбл ощутила прилив сил и в то же время пугающую тревожность. Билл крепко держал её за руку, пока они шли по коридору за сопровождающей, но становилось не легче. По мере приближения к определенной камере, даже у Пироники застучали зубы.       Воспоминания проносились одно за другим, сердце стучало быстрее.       Вроде никакой опасности нет.       А словно мороз по коже, мурашки.       Только Билл был спокоен.       Их усадили на достаточно высокие стулья перед открытым окном.       Мэйбл заметно напряглась: когда они приходили на беседу с Престоном — в первый раз окно было закрытым, с маленькими отверстиями, а во второй раз, в другом помещении — было окно с прутьями. Здесь же не было ничего. Том вполне мог дотянуться до них руками.       И вот, охрана выводит его.       Исхудавшего, бледного, в тугой смирительной рубашке белого цвета.       Усаживают за стул с его стороны.       Том поднял на них глаза. Один его глаз, заживший, был безжизненным, белесным, со слабым оттенком красного. Второй, блестящий, насыщенно красный жадно смотрел вперед. Что-то в нём дрогнуло, когда он, — в первую очередь, — посмотрел на Мэйбл.       Когда его отпустили — Том мягко уложил руки на стол перед ним. Запястья были скованы электрическими браслетами, собственно, как и его горло. Видимо из-за этих устройств не было оконной ограды: все знали, что попытайся он что-либо натворить — его тут же ударит разряд тока.       Должно быть, это очень больно.       Он был опустошенным и слабым, растерявшим весь свой огонь и шарм. Он казался старше своих лет, а его лицо покрылось жесткой светлой щетиной.       Присутствие гостей его приободрило. Он не надеялся, но Мэйбл всё же приехала увидеть его. Он неотрывно смотрел на неё, чувствуя, как нарастает напряжение в этой комнате, но ничего не мог с собой поделать. Его глаза защипало от наступающих слёз, но он поборол в себе порыв расплакаться в присутствии Сайферов.       Пироника не могла не торжествовать. Её надменность и наползающая на лицо злая улыбка говорили Тому обо всём. Девушка сидела перед ним, сложа руки на груди, будто была королевой, на аудиенцию к которой он с трудом попал. Однако ей он не говорил и слова — хотя бы по той самой причине, что её он не приглашал на эту беседу. — Спасибо, что приехала, дорогая Мэйбл.       В груди неприятно закололо: она услышала привычную манеру его речи. Стало больно: того Тома, который всегда был заботлив и мил с ней, говорящий и обращающийся к ней именно так, с тем же тоном и легкостью, больше нет. Тот Том погиб в собственном доме сразу после предложения руки и сердца.       Она его потеряла навсегда.       Тот, кто сидел напротив, имел только внешнюю оболочку от прежнего.       И даже она внушала страх и ужас, парализующий кончики пальцев.       Том окинул её взглядом так, будто кроме неё больше никого не существовало. Его внимание привлекли её руки, уложенные на слегка округлый живот. Сначала он рассмотрел обручальное кольцо на её пальце, и только потом уже понял, что она беременна.       Желание разрыдаться было готово порвать лёгкие в клочья. Том сжал руки в кулаки, почти до крови впился ногтями в ладони. Его гневный взгляд метнулся в Билла, жадным взглядом он изучал его с полминуты, пока не обнаружил такое же кольцо и у него.       Слухи оказались правдивы: эти двое и правда поженились.       Сейчас перед ним была не Пайнс.       Миссис Сайфер.       Все трое прибывших носили одну фамилию.       Крайтон почувствовал себя одним против всего мира. Нахлынувшая боль душила его. — Я приехала узнать, в чём заключалась главная причина приглашения. — Спокойно произнесла она. Том посмотрел на неё с жалостью, будто выйти замуж за Сайфера было самой ужасной вещью на свете. Он помнил, как Билл издевался над ней. Он помнил её слёзы и то, как успокаивал её. В отличие от Билла, он всегда был рядом для того, чтобы дать Мэйбл поддержку.       А теперь она жена этого изверга.       Пока Том в психушке, заключенный изгой.       Лишенный свободы, целей, амбиций, любви.       Почему ему казалось это огромной несправедливостью? — Я приглашал только Мэйбл Пайнс. — Отрезал Том. — Я буду разговаривать только наедине с ней. — Перед тобой Мэйбл Сайфер. — Констатировал Билл.       Том и Билл гневно переглянулись между собой. — Милый… — Мэйбл тронула мужа за колено. — Всё в порядке. — Ты не можешь остаться с ним наедине. — Прорычал он, косясь на заключенного. — Ты… — Я же сказала, всё в порядке. — Мэйбл, ты уверена? — С беспокойством поинтересовалась Пироника. — Да. Дайте нам пять минут.       Билл и Пироника медленно поднялись со своих мест и оставили их наедине. Том тепло улыбнулся девушке, когда та вновь посмотрела на него. Даже сейчас, после всего совершенного зла, она не смотрела на него так, как смотрят все остальные, включая местных врачей и охрану. Она всегда будет для него особенной, самой идеальной. — На самом деле… — Начал Том. — На самом деле я жалею, что причинил тебе столько боли. Я знаю, ты имеешь полное право ненавидеть меня, но то, что ты здесь — уже делает меня счастливым. — Он улыбнулся шире, наконец позволил слезам катиться по щекам. Сначала, как обычно, чистым, как вода, затем красным. — Я не звал тебя для того, чтобы подобно Престону раскидываться угрозами. Ты никогда не сделала чего-то, из-за чего я бы ненавидел тебя и всё твоё существование. Я хотел… просто поговорить. Возможно, попрощаться. Ведь… вряд ли ты вновь приедешь ко мне. Полагаю, я вижу тебя в самый последний раз.       … — Мне жалко тебя, Том. — Спустя длительного молчания произнесла она. — Я всегда придерживалась тем словам из книг, что злодеями не рождаются, а становятся. Ты не виноват в том, что твои родители не смогли уберечь тебя и дать тебе семью, которой ты желал. Они не дали тебе лечения и не заметили, что тебе нужна помощь. То, что никому не было до тебя дела — сделало тебя таким и привело к тому, что ты тут. Ты многое натворил, Том. Я искренне верю, что ты примешь лечение и сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы стать лучше. Даже если это будет за решеткой. — Мэйбл… — Он плакал, растроганный тем, насколько она была добра. — Я никогда не ошибался в тебе… ты самый прекрасный человек, которого я знаю. У тебя такое доброе сердце… — Он утирал слезы, его плечи дрожали от рвущегося плача. Он был так жалок. Сломан. — Всё, чего я хочу — чтобы ты смогла меня простить… когда-нибудь… — Нет, Том. — Отрезала она.       Он тут же вздернул голову, смотря на неё с ошеломлением. Так, будто не ожидал услышать от неё это не терпящее возражений «нет». — Нет?.. — Новый поток слёз накрыл его щеки. — Нет. — Тише добавила она. — Я никогда не смогу простить тебя за то, что ты сделал… Я больше никогда не появлюсь в твоей жизни и, клянусь… ты никогда не увидишь и не услышишь обо мне больше.       … — Для меня Том Крайтон давно мёртв.       Эти слова его ударили, будто ножом в живот. Дыхание перехватило, замерло. — М-Мэйбл… моя… моё сердце, нет!       Она осторожно поднялась на ноги. Том смог ещё больше рассмотреть очертания живота. Он не мог поверить в то, что она ждёт ребёнка от Сайфера.       «Этого просто не может быть!» — НЕТ! — Он хлопнул ладонями по столу. Затем поморщился, когда ток самую малость ударил его по мере совершенных действий. Датчики движения ловко улавливали каждую деталь. — ТЫ… НЕ УХОДИ, УМОЛЯЮ!       Она развернулась, чтобы уйти. — Прощай, Том. — НЕТ! ПРОШУ ТЕБЯ, МЭЙБЛ! ПРОШУ ТЕБЯ, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! НЕ БРОСАЙ! ПОЖАЛУЙСТА! — Всё в порядке? — Он ничего не сделал?       Пироника и Билл интересовались только из-за раздающихся криков. — Да, всё в порядке… Давайте вернёмся домой.

***

      Прошло шесть лет.       Четырнадцатилетний, повзрослевший Сильвер, улыбался, глядя в камеру. На его коленях сидела пятилетняя Саммер, дочь Мэйбл и Билла, и она отказывалась смотреть в камеру телефона, пока мальчик держал её на руках. — Так, я вижу, у меня конкуренция. — Эвелин недовольно поджала губы. — Похоже, своего юного дядю она любит больше, чем тётушку. — Ага. — Закатил глаза Билл. — Я тогда в очередь пойду встану. Моя дочь перестаёт меня замечать, когда вы, — и дядюшки, и тётушки, — появляетесь в её поле зрения. — Он смотрит на раскрасневшуюся Саммер, которая с улыбкой смотрит на Сильвера, а тот ласково приглаживает её волнистые волосы. — Когда я вырасту, то выйду замуж за Сильвера! — Воссияла девочка.       Мэйбл с Пироникой расхохотались, Диппер дразняще улыбнулся. Пасифика одобряюще похлопала по плечу шокированную Эвелин, уронившей челюсть к траве под ногами.       Билл помрачнел. — Папочка против! — Воскликнул он. — Но папочка же женился на моей красивой мамочке! — Невинно оправдалась Саммер. — Ты хочешь сказать, что я не настолько красивая, чтобы быть женой Сильвера? — Нет! Моя дочь самая прелестная, но папочка не одобряет!       В той части, на территории виллы Эвансов, где было больше деревьев и идеальный газон, ребята расположились, чтобы отдохнуть. Спустя столько времени им было только в радость собраться всем вместе и пообщаться.       Мэйбл сидела рядом с Пироникой, обсуждая что-то, пока подруга краснела, смеялась, рассказывала что-то.       Она испытала огромное чувство радости, захватывающее сердце. Пока Пироника делала сэндвичи, Мэйбл осмотрелась.       Эвелин до сих пор пыталась наделать как можно больше фотографий на свой телефон и помогала позировать детям. Пасифика отпускала некоторые комментарии по поводу неудачных кадров и смеялась над фотографиями Эвелин, увеличивая их, если они были неудачными.       Эвелин и Пасифика были вместе. Удивительно, но через пару лет Эвелин удалось заслужить расположение Пасифики. Насколько Мэйбл знала, эти двое были гораздо ближе после успешно проведенной операции, и Эвелин часто оставалась, чтобы побыть с Пасификой. Когда операция и все прочие трудности остались позади — они начали встречаться и выглядели очень счастливыми.       Диппер и Пироника тоже были вместе, уже год как женаты, и тоже очень любили друг друга. Спустя стольких лет, что они были влюблены друг в друга, едва ли не с детства — они заслуживали самого настоящего счастья. Пироника Пайнс — звучит очень здорово.       Джеймс Эванс ушёл в отставку и стал помогать дочери в её бизнесе, Билл также сотрудничал с Эвелин, и их дела стали приносить большой доход. Даже если по началу всё продвигалось не очень, то теперь они могли похвастаться внушающими успехами.       В общей суматохе Стэнли пытался заболтать Билла своими стариковскими рассказами.       Сильвер же подрос и стал интересоваться стрельбой.       Эвелин, Билл, Мэйбл, Диппер — они раз в неделю приходили в личный тир Джеймса тренироваться во избежание потери навыков стрельбы. Они полагали, что им это пригодится в будущем на случай непредвиденных ситуаций и самозащиты, и тогда, когда Сильвер впервые побывал там — ему захотелось попробовать тоже.       Билл и Пироника не поощряли это увлечение, но так или иначе думали, что это не будет лишним, если Сильвер будет знать, как пользоваться оружием. Если Нортвест, как и обещал, когда-нибудь выберется, — чего, как все надеялись, не случится, — то нужно уметь постоять за себя.       Он стал старше, серьёзнее.       Пироника страшно гордилась им. Его рвением, смелостью.       У Сильвера большое сердце.       К слову, он и Саммер сильно любили друг друга. У Сильвера не было друзей, поэтому он посвящал всего себя своей племяннице, и им было хорошо вместе. Они играли, веселились, вместе поедали сладости и порой засыпали вместе, утомившись от длительной активности, как, например, после игр в салки или игр в ветеринаров, в которой главной жертвой был Мистер Мышкинс.       Рыжий кот всегда, свернувшись клубочком, засыпал между детьми.       Мэйбл прижалась к рядом сидящему Биллу с улыбкой. Переплела пальцы рук. Он улыбнулся в ответ и потянулся, чтобы поцеловать её в щеку.       В этой безмятежности и безграничном солнечном свете можно было добровольно тонуть с головой.       Мэйбл никогда не чувствовала себя такой довольной.       Жизнь никогда не казалась ей такой яркой.       Она не зря боролась, чтобы дожить до этого дня со всеми.       Саммер прибежала и плюхнулась между родителями в своём розовом платьице.       Её жёлтые глаза светились от радости, а светлые волосы мерцали под светом дневного солнца. Она сама была как солнце, как тёплое безмятежное лето.       Как то самое тёплое чувство в груди, которое Мэйбл и Билл обожали.       Саммер была его живым воплощением.       Самым любимым.