Пособие о любви и ненависти

      Июнь. 2022-й год. — Риск или нет? — Улыбаясь с азартом, интересуется Мэйбл. Веросика в ожидании потирает руки, пока Эвелин думает над тем, что бы ей выбрать. — Ну ладно, давайте этот ваш риск. — Цокнула Эванс.       Девушки проводили вечер в вилле, в комнате Эвелин, разодетые в домашнюю пижаму. Комнату наполнил аромат сакуры из автоматического ароматизатора, повсюду было много мягких подушек пастельных тонов. Горел над натяжным потолком светодиод, а на фоне играл проигрыватель с последними хитами этого года.       Джунн также услужливо выполнил все поручения, которые ему дала дочь главы: заказал еду, напитки, принёс лучший виски из домашнего бара Джеймса. И вот, они остались втроем. Три девушки, сбор которых был по случаю девичника перед свадьбой. Они расположились на махровом коврике на полу у кофейного столика, на котором стояли все прочие вкусности.       Мэйбл признала: атмосфера была ей по душе.       Конечно, этот девичник проходит не так, как она мечтала в юности. В её мечтах было много подружек невесты, громкий хохот на втором этаже хижины и множество дурацких девичьих конкурсов, каждый их которых был бы снят на камеру или видео.       Она не грустила из-за этого. У неё были настоящие друзья, которые ни при каких обстоятельствах её не бросили. Особенно Эвелин, которой она была достаточно признательна за все старания. Мэйбл мысленно отметила, что подруга делает её ещё счастливее, чем она есть. И что потерять её казалось невыносимым. Она стала очень важным человеком, с которым она пережила множество трудностей — они преодолевали их вместе бок-о-бок.       Это ли не есть настоящая дружба?       При больших радостях, ссорах, срывах и на грани жизни и смерти — они всегда были вместе.       Мэйбл тосковала по Пиронике и иногда думала о том, что предала их крепкую дружбу. Они росли вместе, общались со школы, и поступили в один университет. Пироника отдала за неё свою жизнь. Даже если она сделала это ради всех — это всё равно значило, что их дружба длилась до конца. Для Мэйбл это была часть жизни, для Пироники — вся жизнь. Но она сохранит её глубоко в своём сердце, будь ей хоть двадцать, как сейчас, или же семьдесят лет. — Прекрасная, я жду. Задавай риск. — А, точно. — Мэйбл тряхнула головой, возвращаясь в реальность. Веросика дула губы из-за томительного ожидания. — Мне вот что было интересно: почему ты стала лесбиянкой? Ты была такой ориентации с рождения, либо же что-то повлияло? — У-у-у. Хороший вопрос. — Похвалила Хейз. — Мне тоже очень интересно.       Эвелин слегка растерялась. Зелёные глаза с волнением «забегали». — Тебе необязательно отвечать! — Тут же защитилась Мэйбл. — Прости, если это слишком личное.       Эвелин покачала головой. — Да нет, всё в порядке. Просто… не очень люблю вспоминать это. Но я расскажу.       Мэйбл и Веросика замерли, ожидая рассказ. — Ну, повествовать особо нечего. — Она закусила губу, всё ещё решаясь. — Был у меня когда-то парень. Его звали Жак Харрис. Красавчик с французскими родовыми корнями. — Пояснила она. — Встречались мы недолго, около месяца. Как вы знаете, я с детства была птичкой в золотой клетке, поэтому свидания с Жаком у нас были довольно редкие. До того, как отец поймал меня, перелазившую через ворота, у меня был другой потайной ход — я подкупила нашего дворецкого украшениями, которые жаловал мне мой папочка, и иногда дворецкий оставлял мне ключ от служебного запасного входа, из-за чего я иногда могла выбираться в люди. — Ты познакомилась с ним в интернете? — Да. Папочка никогда не запрещал мне интернет, если это значило не добавлять свои настоящие фото в профиль и не покидать виллу. Когда у нас было запланировано четвертое ночное свидание — меня встретили трое парней, что привело меня к ряду вопросов, на которых ответа я не получила. — Боюсь спросить… что произошло дальше?       Эвелин побледнела. — Они меня изнасиловали. Втроём. — Боже… — Только и прошептала Пайнс.       Веросика скрежетала зубами от ярости. В голубых глазах горели злые огоньки. — Когда они закончили — я пролежала там около двух часов, пока меня в порванной одежде не нашел Джунн и его напарники. Как оказалось, папа обнаружил мой побег и тотчас организовал поиски. — Эвелин не плакала, но её голос дрожал так, будто она переживала тот день вновь. Веросика приблизилась, чтобы приобнять её в утешающем жесте. — Потом, когда меня привели к отцу, с кровью, струящуюся по ногам, в шоковом состоянии, с зареванным лицом — он не стал ругаться за моё безрассудство, но… пришёл в страшную ярость. Надругаться над дочерью Эванса — означало серьёзную разборку. Тогда, в мои четырнадцать лет, папочка сказал, что те люди понесли наказание уже в тюрьме, но с возрастом я поняла, что никакой тюрьмы для них уготовано не было.       Эвелин зло улыбнулась, но в глазах плескалась боль от воспоминаний. — Он просто убил их. И эти ублюдки заслуживали этой смерти. — Пауза. — С тех пор я до ужаса боялась мужчин. Даже дворецкий, который много лет работал у нас, внушал страх. Мне постоянно казалось, что мужчины из рабочего персонала отца замышляют что-то против меня, хотят облапать, прикоснуться грязными руками к тем местам, где я не хочу, будь это всего лишь плечо или волосы. — Это правда ужасно. Должно быть, тебе было так страшно… — Из-за теплых отношений с папочкой — я смогла поделиться с ним всем, что меня тревожило, и он уволил всех мужчин. Даже тех, кто доказывал свои верность и трудолюбие многие годы. Кроме Джунна. Он был единственным из посторонних мужчин, который не мог навредить, и я это знала куда больше, чем мой отец. Должно быть, из-за того, что он… дружил со мной в детстве и внушал доверие. — Пояснила Эванс. — Спустя полгода я познакомилась с Молли, за пару месяцев до моего пятнадцатилетия. И у нас завязалось крепкое общение, вылившееся в долгие отношения. Пока она была со мной — мне было легче преодолевать свой страх перед мужчинами по мере взросления. Папочка был обеспокоен изнасилованием и настаивал на психологе, но… — Она улыбнулась. — Как видите, я справилась.       Мэйбл протянула руку через кофейный столик и сжала пальцы подруги. — Ты такая сильная, Эви. Я, конечно, всегда это знала, но… какая же ты невероятная.       Глаза защипало из-за наворачивающихся слёз, из-за ласковых утешительных поглаживаний по спине от Веросики и слов Мэйбл. — Я давала себе клятву, что справлюсь, и я справилась. Девочки, пожалуйста, больше продолжать не хочу. Тема и вправду очень тяжелая. — Эвелин осмотрела девушек с полуулыбкой. — Я рада, что смогла поделиться. Мне стало намного легче.       Пропустив по одному бокалу вина с тостом о приближающейся свадьбе, подруги вновь вернулись к причине их девичника. — Колись, ты и Билл — вы что планируете? — Поинтересовалась Веросика. — Мы с Эвелин очень долго гадаем, какие у вас планы на ваше торжество.       Мэйбл вспомнила, как она и он обговаривали это, и озвучила некоторые фразы. — Мы не планируем крупного торжества. Мы хотим провести тихую церемонию обручения в церкви за городом, где единственными гостями и свидетелями будете вы, — она указала на неловко переглядывающихся девушек, — и-и-и… в общем, это всё. — ВСЁ?! — Ну-у, будет ещё небольшой банкет на территории хижины. — Крошка, ты это слышала?! — Проверещала Эванс, обернувшись к Веросике. — Вот! Вот причина моего суицида! Как она может говорить о своей свадьбе в таком ключе? Это же… Это же такой важный день! И вы хотите просто… не знаю, просто сделать его максимально вялым! — Эви, все погибли.       Мэйбл почти проглотила обиду от собственных слов. Сама Эвелин резко замолчала, будто эта фраза была способна отрезать ей язык. — Нам больше некого пригласить, чтобы устроить полноценное торжество. — Пробормотала она. — Я бы очень хотела шикарную свадьбу, но даже если это под силу нам финансово — это не изменит количества наших гостей. Все, кого я хотела видеть… они не смогут поздравить нас.       Веросика сочувственно поджала губы, пока Эвелин напряженно думала. — Извини, — произнесла она, — я просто знаю тебя: ты бы хотела иначе.       Мэйбл кивнула, разглядывая бриллиантовое кольцо на безымянном пальце, ярко переливающийся камень блестел от отражающегося в нем светодиода. Она внезапно вспомнила о их походе за обручальными кольцами на прошлой неделе. И улыбнулась самой себе, вспоминая, как быстро они сделали свой выбор. Пока консультантки в ювелирном копошились с упаковкой — Билл не отрывал своего взгляда ни на минуту, и на его лице была успокаивающая добродушная улыбка.       А затем одна из консультанток, кажется, Тембри Валентино, завопила, что узнала своих клиентов. Началась возня, люди напали с расспросами о прошлогоднем инциденте. Им едва удалось сбежать оттуда, сохранив молчание.       Кто бы мог подумать, что о «Команде Освобождения» всё ещё помнили?       Мэйбл посмотрела на подруг с теплом в глазах. — Я и так счастлива. — Искренне ответила она. — Не волнуйтесь. Этот день в любом случае станет самым лучшим в моей жизни, и мне достаточно того, что вы разделите его с нами.       До свадьбы осталась всего неделя.

***

      Подготовка их закружила.       Мэйбл казалось, что всё будет куда проще, а не как оказалось на деле. Она полагала, что предсвадебные хлопоты они смогут осилить и вдвоем, но когда время поджало их возможности — Билл просто предложил нанять кого-нибудь. Эвелин и Веросика всё время пытались предложить свою помощь, от которой будущие молодожёны активно отказывались. Интерес также заключался в том, чтобы гости ничего не видели и не представляли, а так как их количество в меньшинстве, то Мэйбл была категорически против их участия в их делах.       Единственное, что было позволено — выступать в качестве «жюри», пока Мэйбл выбирала себе свадебное платье. Эвелин была готова взорваться от радости и даже в бутике позволила себе громко выражать эмоции вместе со своей девушкой. Она напялила черные солнечные очки, строя из себя Карди Би под хохот Веросики, и оценивала почти всё на высшем уровне, из-за чего выбирать было ещё труднее.       Мэйбл прислушивалась к сердцу, когда, примеряя каждое платье, смотрела на себя в зеркало. В душе ей не хотелось что-то открытое, либо же вычурное, сексуальное. Свадьба для неё была чем-то особенным, а белый цвет олицетворял невинность, в которой не было места вульгарности и желанию выделиться. Под восторженные вздохи и одобрительные взгляды Мэйбл посмотрела на себя в закрытом платье.       Оно не было подобрано под самую шею. Легкое изящное кружево оплетало её плечи и спину, местами захватывая рукава перед прозрачной блестящей тканью. Вся грудная часть была из изящно плетеного кружева, а пышная юбка представляла собой чистый, безузорный фатин с пролегающим блестящим шлейфом.       Это было её платье.       Когда все прочие приготовления были закончены — подошёл день свадьбы.       Мэйбл почти поклялась, что её сердце затрепетало, когда она перешагнула порог церкви. Повсюду было множество свечей и витал запах цветочного благовония. Она шагала по белой дорожке под тихую традиционную, но трогательную мелодию. Стук её каблуков отдавался по стенам, звеня в ушах.       Она ощущала бешеное сердцебиение от предвкушения важного момента и то, как фата щекотала плечи, пока она шагала, чуть склонив голову и смотря на свой букет из белых пионов. Она ощущала на себе взгляды подруг, севших по обе стороны на скамьях, и неожиданно, боковым зрением, поймала скрытых одного фотографа и одного видеографа.       Губы тронула улыбка. Эвелин решила не оставить её без этого, даже когда Мэйбл сообщила ей, что съёмка будет во время проведения банкета. Стоило отдать должное: ребята были тихими и почти «незаметными».       Мэйбл продолжала шагать, затаив дыхание, когда глаза слегка защипало. Даже сейчас она вспомнила всех, кто был ей дорог и мог занимать места на деревянных скамьях, лицезря её в красивом белом платье. Она воображала себе, что рядом с подругами могли сидеть Пасифика, Пироника и Диппер. Воображение представило ей картину, как Сильвер со своей детской искренней улыбкой мог вынести кольца. Всё могло быть столь прекрасно, что даже больно.       Рядом она вообразила Стэна, с гордой улыбкой смотрящего на свою… дочь. На дочь, которой у него никогда не было, и которой он мог гордиться не только потому, что она выходит замуж, но и за заслуги перед городом. Он действительно мог гордиться ею, как любящий отец. Как отец, заменивший биологического. Подаривший и детство, и любовь, даже когда всё вокруг разрушалось.       Пусть в этот счастливый день она помечтает о том, как он ведёт её к алтарю и передает в руки Билла Сайфера.       Когда она поднялась выше — не смогла не заметить взгляд Билла, которым тот её одарил. Мягким, чувственным, блестящим. По уши влюбленным и восхищенным ею. Когда он взял её руку в свою, она почти почувствовала, как бы это сделал Стэн. Как вложил бы её ладонь в похолодевшую из-за волнения ладонь будущего мужа и прошептал слова благословления.       Она знала: он бы благословил.       Её взгляд упал на его тёмно-синий костюм, на то, как хорошо он сидел на нём в плечах и талии, как в нём он… выглядел по-особенному. Белая рубашка, тёмный, как ночь, галстук-бабочка. И его золотые волосы, аккуратно причёсанные, но всё равно чуть торчащие. Его такие же золотые глаза сияли.       Он выглядел великолепно.       …       Церемония прошла так, как они хотели.       Священник озвучил позволение обменяться кольцами. Эвелин продолжала вытирать безудержные слёзы с момента, как Мэйбл вошла в церковь, а когда заметила дрожащие руки обоих Сайферов, то была готова разреветься от нахлынувшей сентиментальности. Ревела, как ребёнок, но такой счастливый за этих двоих человек. Особенно после того, через что им пришлось пройти, чтобы оказаться здесь в этот час. — Теперь ты моя. — Прошептал Билл, любуясь обручальным кольцом на её пальце. — Навечно.       Мэйбл подняла блестящие от слёз глаза к его лицу и мягко коснулась его руки, проводя пальцами по костяшкам. — А ты мой. Навечно.       Священник позволил скрепить их брак поцелуем.       Только тогда Билл мягко обхватил её за плечи в успокаивающем жесте и затем медленно спустил руку на её талию во время поцелуя. Она вся дрожала, но он знал, что дрожал не меньше. Он клялся себе в том, что никогда не был так приятно взволнован, как сейчас. И не менее счастлив.

***

      Когда Сайферы собирались покинуть церковь, всё ещё всхлипывающая Эвелин преградила им путь прямо у самых дверей. — Что-то не так? — Обеспокоенно спросил Билл. Мэйбл также смотрела на девушку с недоумением, пока Веросика напряженно молчала. — Мои… П-Прекрасные… — Выдавила она, переживая. — Пообещайте, что не убьёте меня. — Мы в церкви. — Весело усмехнувшись, ответил Билл. — Обещаю, не согрешу.       Хейз удержала себя от того, чтобы прыснуть со смеху, а Эвелин всё также выглядела несчастно. — Эви, пожалуйста, не пугай… — Наконец, прошептала Мэйбл. — Просто откройте эту дверь. — Выдала она, отойдя в сторону. Веросика сразу же взяла её за руку, успокаивая.       Мэйбл и Билл, коротко переглянувшись, ухватились за две деревянные ручки одной рукой, а другой свободной держали друг друга. И когда в церковь проник уличный свет — они услышали торжествующие крики людей. Много… очень много людей кричали слова поздравлений и взрывали хлопушки из золотых конфетти, бросая что-то ещё помимо этого в них.       Сайферы стояли, разинув рты, пока Эвелин промчалась с Веросикой вперёд с громким криком. — ПОЗДРАВЛЯЕМ САЙФЕРОВ С БРАКОСОЧЕТАНИЕМ! — Раздался крик Эванс, и все присутствующие гости его подхватили повторяя. — С БРАКОСОЧЕТАНИЕМ! — БОЛЬШОГО СЧАСТЬЯ МОЛОДОЖЁНАМ! — ЖЕЛАЕМ ВАМ БЕСКОНЕЧНОЙ ЛЮБВИ!       Билл стоял так, будто пожалел о своих словах, и уже был готов задушить Ведьму прямо на глазах у священника.       Мэйбл лишь широко распахнутыми глазами таращилась на жителей города, которых здесь собрали её подруги, и тотчас поняла, почему они с такой радостью объявились их поздравить. Не стоило отрицать, что причиной могло стать освобождение Гравити Фолз от лап маньяка. Благодаря им город мог спать спокойно, но, видно, не мог до конца спокойно жить, пока не выразил бы свою благодарность их героям. — Поверить не могу… — Удивленно пробормотала Мэйбл с покрасневшими от смущения щеками.       «Эви, как ты всё это провернула?!»       Повсюду их снимали и видеографы, и фотографы, и теперь этот момент их ошеломления навсегда останется в записях и фото.       Мэйбл искренне рассмеялась, и Билл, наконец, соизволил расплыться в улыбке.       Они пошли вперед, пока по обе стороны выкрикивали поздравления гости, и Мэйбл подняла руку с букетом вверх с радостным хохотом, выражая благодарность. Билл смущенно продолжал улыбаться, и хоть он пытался это скрыть — то, что он видел, — делало его счастливее. Хотя как он мог быть настолько счастливым?       Он чувствовал себя преисполненным эмоциями, что, казалось, вот-вот умрёт. В самом приятном смысле этого слова. — ПРЕКРАСНАЯ, БУКЕТИК СЕБЕ ОСТАВИШЬ? — Выкрикнула Эвелин, чтобы выделиться из общей толпы.       Мэйбл посмотрела на маленький букет с крупными пионами в своей руке. Она уже и не мечтала, что сможет бросить свой букет возбужденным радостным девушкам, поэтому уже в следующую секунду, не глядя, миссис Сайфер бросила его куда-то в толпу девушек, в которой за букет боролась и сама Эвелин Эванс.       Обернувшись и безудержно смеясь, Мэйбл обнаружила, что боролась Эвелин не зря. — ПРЕКРАСНАЯ, Я ПОЙМАЛА! — Воскликнула девушка.       Когда все подъехали к Хижине, молодые вновь чуть не уронили челюсть в пол. На летней террасе и всеобщей площадке Эванс и Хейз устроили настоящий праздник, о котором они даже не подозревали. Еды было куда больше, чем Мэйбл заказывала для банкета, а в середине и вовсе стоял внушительных размеров торт. — Мамочки… мы ведь не заказывали это? — Нет… — Ошеломленно пробормотал Билл. — Мы вообще не планировали заказывать торт. — Эви… она… — Пыталась найти что сказать Мэйбл. — С завтрашнего дня она труп! Медовый месяц проведём, обмывая похороны и поедая тортик. — Билл! — Да я шучу. — Улыбнулся он, посмотрев на неё потеплевшим взглядом. — На самом деле это… так здорово. Думаю, сумасшествие этой Ведьме к лицу, ты так не считаешь?       Мэйбл вновь залилась хохотом в присутствии стольких гостей.       «Сколько же ты сил потратила, чтобы всё это сделать?» — Подумала она, разыскав подругу взглядом. — «Как же я обожаю тебя, Эви».       Это был лучший день в их жизни.

***

      Спустя два месяца. Середина августа. 2022-й год.       Всё вернулось в привычное русло. Веросика продолжала работать в кофейне, Эвелин занималась индивидуальным изготовлением пуль для своих тайных клиентов, и тем временем отношения девушек были достаточно теплыми и гармоничными, несмотря на их общую активную жизненную позицию.       Билл удалённо занимался программированием и анонимно делал вирусы от поступающих клиентов, что приносило достаточно хороший доход. Он и Эвелин работали вместе, когда того требовали их общие усилия. Мэйбл решилась открыть Хижину Чудес вновь, чтобы продолжить дело дяди, и сделала небольшой личный уголок, в котором она продавала свои ручные вязанные работы, начиная от мелких игрушек и аксессуаров, вплоть до одежды. Спустя столько времени она наконец-то могла посвятить себя старому хобби, и это приносило неимоверное удовольствие.       Никаких проблем не было. И даже если она думала, что её жизнь и жизнь Билла не изменится после свадьбы, то она глубоко заблуждалась. Они купили новый дом в Гравити Фолз. Билл продал прежнее жилище, в котором его терзали воспоминания даже после ремонта, преподнося несчастные образы его семьи. Поэтому он решил начать с чистого листа.       Со своей женой.       Они сделали ремонт, о каком мечтали. Без всяких препирательств и войн за обои в гостиной. Они создали свой мир и были счастливы жить в нём. И они были вместе, как и всегда, бок-о-бок, через все трудности. У них были верные друзья, дом, и они друг у друга — теперь уже полноценная семья Сайферов.       А потом в середине августа пришло неизвестное письмо. Мэйбл чётко запомнила этот день, потому что письмо пришло из местной тюрьмы. Адресат не был указан, только отправитель, и тогда Сайфер занервничала, спрятав письмо от мужа. Дождавшись подходящего момента, когда та останется одна, с глухо бьющимся в груди сердцем она вскрыла конверт.       Но не решалась раскрыть смятую вдвое бумагу, чтобы начать читать.       Её ум был здрав и трезв, и тогда, когда она привыкла к постоянному чувству счастья, Мэйбл вспомнила: Билл до сих пор хранил тайну прошлого и фото той девушки. Он не объяснился, потому что она ему доверяла и не требовала каких-то объяснений, но сейчас…       Могло ли это быть письмо от… Тома? Мог ли Том выжить, а Билл и Эвелин покрывать его, чтобы она не нервничала? Была ли это их та самая тайна? Если да, то это повергло её в шок. Волосы на голове готовы были стать дыбом от леденящего кровь чувства. Дрожащие глаза уставились на бумагу, пальцы почти не слушались…       Она раскрыла письмо и, как оказалось, оно было адресовано ей.       Лично ей.       Это было приглашение в тюрьму. На встречу.       Написано было немногое. Всего пара наспех начирканных слов, просящих о встрече в тайне от Билла. Но как он мог быть уверен, что его примет от почтальона не сам Билл?       Мэйбл замерла после прочтения на две долгие минуты, глядя куда-то перед собой.       Новость о том, что Престон Нортвест всё же являлся союзником Тома Крайтона её шокировал.       Если же её собственный муж не был готов ей рассказать об этом, то она обязана поехать на эту встречу и узнать всё, что от неё скрывают.       Она и раньше была упёртой. И очень смелой.       Но сейчас… её переполняли два эти чувства.

***

— Я приятно удивлён, мисс Пайнс. — Из разделяющего их окна с решетками на неё смотрел Престон Нортвест. Он выглядел старее, чем когда она его видела по телевизору во время скорбной новости о его дочери. Под его глазами были двойные потемневшие мешки, в уголках глаз яснее стали проглядываться морщины, а складок на лбу стало больше, когда он сгибал брови. — Точнее, теперь уже миссис Сайфер. — Едко подметил он. — Ты знаешь о свадьбе? — Не смогла скрыть удивления девушка. — Я много чего знаю. — Довольно растянул Престон. — Зачем ты прислал мне приглашение? — Сразу поинтересовалась она. — Какой у тебя ко мне может быть разговор после всего, что ты сделал? — Разговор есть. — Кивнул он сам себе и тут же подметил. — Иначе ты бы не приехала.       Она проглотила своё поражение и выдержала его мерзкий взгляд, пожирающий её изнутри его клетки. — Если ты здесь, значит ты знаешь о сестре от Билла и хочешь получить вопросы. — Сестре? Не понимаю, о чём ты, Престон. — Так твой любимый муж тебе не рассказал? — Наигранно удивился заключенный. — Какая жалость. Только поженились, а доверию нет места быть. Я разочарован. — Захлопни пасть. — Огрызнулась Мэйбл. — Если он не сказал, значит у него были свои причины. Я ему доверяю больше, чем кому бы то ни было, и, кстати… у меня нет доверия исключительно к тебе. Ты… поганый монстр.       Нортвеста повеселила её ярость, и он довольно изогнул губы в мрачной улыбке. — Раз уж ты здесь, я расскажу. Но прежде — ты видела фотографию девушки?       Мэйбл кивнула, глядя мужчине прямо в глаза. — Это сбежавшая сестра Коралины, на которую я вёл охоту несколько лет. Я едва уже шёл за ней по пятам, как вдруг оказался здесь.       Мэйбл шокировано уставилась на него.       «Это… не могло правдой. Не так ли?» — Подумала она. — «Билл… как ты мог молчать об этом? Почему?..» — Почему?.. — Озвучила Сайфер. — Почему ты гнался за ней?       Престон закатил глаза, будто его спрашивали об этом трижды за день. — Всегда нужно иметь запасной план, миссис Сайфер. — Прошипел он. — Я и Том — мы вместе придумали, как действовать, если нам помешают с первым проектом, и тогда… он вспомнил о старшей сестре Коралины, с которой та жила почти до того дня, пока самой Коралине не исполнилось шестнадцать.       Мэйбл не верила собственным ушам. — Когда Том убил биологических родителей Коралины — та, старшая, поняла, в чём было дело, кто был виновен, и была готова бежать в тайне от Тома, но Коралина осталась. Не поверила в зверства сводного брата и осталась с ним.       «И это её убило». — Сокрушенно закончила мысль девушка. — Дальше ты знаешь. И когда вы собрали свою группу «борцов за справедливость» и проникли в лабораторию, то мы обеспокоились. Это был наш план «Б».       Мэйбл дрожащими глазами смотрела на прутья, готовая провалиться сквозь землю. Том зацепился за старшую дочь только потому, что сама Мэйбл проникла тогда в лабораторию, а затем и в прачечную, где её и поймали. Том не ждал зазря и поручил Нортвесту найти ту несчастную, чтобы за счет схожести по новой собрать свой проект, но уже где-то на другом контингенте.       «Психи!» — Зачем ты мне это рассказываешь?.. — Это больше не тайна. — Резко ответил Престон. — И мне выгоды никакой нет. Но… — Он вновь тошнотворно улыбнулся с видом на жёлтые зубы. — Я обожаю смотреть на ваши сокрушенные из-за услышанной правды лица. Я обожаю, сидя здесь, думать о том, что вселяю в ваши сердца страх, и вы не спите спокойно ночами, переживая о моем побеге и моих будущих планах. — Ты ненормальный… — Я нормальный.       В этом отрицании она почти услышала голос Тома и содрогнулась. — Ты никогда не сбежишь. — Констатировала она, вызвав короткий смешок из уст мужчины. — Не будь так уверена, наивная девочка. — С наигранной досадой добавил он. — Я подозревал, что после комы Билл попытается скрыть всё, но правда всегда выплывает наружу, и вот! — Он кивнул в её сторону. — Я вижу твой животный страх насквозь. Я вижу грудь, в которой бьётся всё ещё желанное Томом сердце. И сейчас я торжественно клянусь тебе, Мэйбл Сайфер, что вырву его голыми руками, пока ты, мёртвая, будешь гнить на операционном столе…       В глазах горели слёзы ужаса.       Если этот человек выберется из тюрьмы… — Хватит! — Взревела она. — Захлопни пасть! — Ты ругаешься прямо, как твой муж. — С издёвкой подметил Престон. — Потрясающе. — Я ненавижу тебя. Умри в этой тюрьме!       «Пожалуйста, умри здесь!» — Ещё раз поздравляю. Наслаждайтесь друг другом, пока это возможно.       Она впервые за долгое время ощутила что задыхается и попыталась успокоиться, откинувшись на спинку стула. Лицо покрылось капельками холодного пота, пока она пыталась прийти в себя с широко распахнутыми голубыми глазами. Казалось, дыхания не хватало, а мысли уже закружились в голове, словно рой пчёл.       Эта встреча навела на мысль о том, что Билл никогда не будет с ней до конца честным. Но она продолжала верить в то, что это было исключительно ради её собственного блага, ведь, насколько она помнила, вся эта хрень начала происходить сразу, как только она очнулась после девятимесячной комы. Он соврал только для того, чтобы она не нервничала. Билл любит её.       «Он сохранил молчание только ради меня». — Пронеслась успокаивающая мысль.       Но разговор с последователем Тома вёл к тому, что, возможно, ничего ещё не кончено, как она думала. Она подозревала о пустослове в угрозах Престона, но не могла отделаться от ужаса, сковавшего её тело. Она не могла понять, где правда, и кому можно было верить…       Она догадывалась, что ей вечность придётся жить в напряжении, чтобы выжить. И что то гадкое, второе Я в лице копии, никогда не исчезнет.       Сейчас, когда паническая атака вновь душила её — воображение явило ей призрачное присутствие её второй части, которую она обязалась рано или поздно принять. Она слышала её сопение у правого уха и почувствовала, как неестественно длинные пальцы коснулись её плеча. Копия Мэйбл Пайнс стояла за её спиной, прижимаясь едва ли не с объятием.       Казалось, она окружила её, чтобы лишить воздуха в лёгких, напомнить о том, где было её место. В ноздри ударил затхлый запах крови, запекшейся на её лице, в волосах, и лишь свежей осталась в её пасти, окрашивая зубы. Она была грациозной и ласковой, но как и в первую их встречу — Мэйбл продрогла до костей, сидя сейчас в этом стуле напротив прожигающего в ней дыру взглядом преступника. — Ты не сможешь спасти всех. — Шептала копия ей на ухо.       «Нет… нет, пожалуйста».       Внезапно всё прекратилось также быстро, как и началось. В трезвость ума её вернул показательный кашель заключенного, явно требующего к себе внимания. — Мне нравится выражение твоего лица, Мэйбл. — Произнёс он. — Что, по-твоему, ещё я могу сделать, чтобы вновь увидеть что-то схожее? — … — Может, раскрыть ещё одну тайну?       Мэйбл напряженно молчала. — Она не столь значительна, сколько… поразительна. — Ты пригласил меня для того, чтобы издеваться? Мало тебе всех пакостей, которые и без того уже отпечатались в нашей жизни? — Напала Сайфер. — Что тебе ещё нужно? Что ещё такого «поразительного» ты можешь мне сказать? Ты, бесполезный кусок дерьма. — Что мне нужно? — На удивление спокойно повторил Нортвест и пожал плечами. — Закончить начатое, как я и сказал. — Он помолчал несколько секунд, после выдав фразу, похожую на приговор. — Я восхищен идеей Тома Крайтона и хочу завершить его дело. — Глаза девушки вновь распахнулись, в лёгких потяжелело. Этими словами он, никак иначе, угрожал ей. — Какая ирония: желаемое им сердце сидит от меня всего в нескольких шагах, но его пока нельзя получить. Я чувствую себя животным в цепях, перед которым издевательски размахивают куском мяса. — Говори. — Приказала она.       Раз уж хуже быть не может, пускай он выскажет всё, что собирался.       Она не хотела думать об этом, но уже раздумывала над тем, что эта информация в будущем может оказаться полезной. — Я знаю, что ты расследовала не только «Запрещённый проект: Катрина». — Констатировал Престон, сузив глаза с раздражением. Его желваки зашевелились, руки сжались в кулаки, пока запястья были в железных наручниках. — Ты искала информацию о пациентах, которых убили за счет помеси аминазина и формалина.       Мэйбл с горечью закусила щеку изнутри. — Даже если эти люди были сумасшедшими — не вам было решать, когда им умирать. Точнее, не Тому… — Нет, ты абсолютно права. — Согласился Престон. — Я тоже имел честь лишать этих чокнутых жизни. — Что ты имеешь в виду? — Прошипела Мэйбл.       Нортвест победно усмехнулся. — Мой покойный отец… — Начал он. — Это была его психбольница. Он её основатель.       Мэйбл вновь ужаснулась внезапному открытию. — П-получается…       Мужчина рассмеялся. — Ах, это выражение. Я могу вечность смотреть на твою несчастную рожу. — Злостно пропел он и спустя секунды молчания подтвердил: — Да. Мой отец — тот самый доктор Освальд Гаррисон Нортвест.       Она не знала вторую фамилию основателя…       «Если бы я только знала…» — подумала она, — «если бы я знала, мы бы сразу могли выйти на след того, что к этому причастен, как Престон, так и сам Том. Я бы никогда не угодила бы в ловушку и, возможно…»       В глазах собрались непрошенные слёзы боли.       «Возможно, я бы смогла спасти больше людей». — После его смерти я вступил в наследство. — Продолжал давить он. — И угадай, что я сделал? — Убийца… — Завладел этой лечебницей. — Ты убивал даже детей… — Бессвязно шептала она.       Он был столь же безумен, сколь и сам Том.       Они оба обязаны были гореть в Аду.       Мэйбл не могла больше выносить этого. Она резко поднялась с места, хотя ватные ноги едва держали её, как бы умоляя ухнуть обратно на стул. Её тело пробрало мелкой дрожью, и она, кинув в Нортвеста последний яростный горящий взгляд, развернулась на каблуках, чтобы уйти.       Но он сказал ещё кое-что. — Она уже начала действовать. — … — И тогда я приду за тобой.       Мэйбл с дикой тревогой зашагала прочь, желая оказаться в объятиях Билла, чтобы он сказал, что всё это неправда. Что всё это должно быть просто нелепым сном. Ну, зачем… зачем она поехала в эту тюрьму? Она винила мужа за нечестность, но стоило только вспомнить о своих поступках — сколько она раз лгала ему, подвергая себя опасности раз-за-разом, сколько раз она творила своё безрассудство? И даже сегодня. Поехала в тайне, никому ничего не сказав.       С сожалением она поняла, что на его месте поступила бы также. Молчала бы до последнего.       Едва она вылезла из салона такси, Билл уже пускал на неё молнии из своих пронзительных глаз. Она смотрела на него, не зная, стоит ли делать шаг вперед, но спустя минуту вопрос решился, когда он поднялся с крыльца и наскоро сократил расстояние между ними.       В его руках была находка — приглашение из тюрьмы. — Прости… — Всхлипнула она. — Я… Я всего лишь… — Голос ломался и дрожал, и в итоге она расплакалась.       Билл смягчился сразу же, отняв её руки от своего заплаканного лица. — Посмотри на меня, Мэйбл. — Попросил он. — Всё хорошо. Иди ко мне.       Она нырнула в его объятия, уткнувшись носом в его футболку и вдыхая уже привычный запах. Это то, что было нужно прямо сейчас. То, чего она желала, покинув место встречи с заключенным. Ей было достаточно раствориться в нём, рыдая.       Он притянул её ближе, целуя в макушку. — Расскажи мне всё. Обещаю, между нами больше секретов не будет. — Сказал Билл. — Я переживал за тебя.       Хоть и нашел письмо минут пять назад, успев обзвонить Эвелин, не бравшую трубку жену, и даже начальника тюрьмы с просьбой не пускать, хотя она уже уходила оттуда после их с Престоном разговора. — Хорошо. Я… я готова.

***

      Прошло шесть лет.       По истечению стольких лет никто и никогда больше не получал писем из тюрьмы. Престон Нортвест, раскинувшись всеми угрозами, что у него были, залёг на дно. Поначалу, первые пару лет у Мэйбл была своего рода паранойя, но Билл и Эвелин ей обещали, что он никогда не выберется из тюрьмы и раз в полгода проверяли, чтобы всё шло так, как обычно. Знание того, что Нортвест безвреден — самые полезные вести, когда они начинают думать об этом.       До сих пор было неизвестно, кого упомянул тогда Престон, говоря о действиях какой-то девушки или женщины, но, как и всегда, он был слишком предусмотрителен, чтобы вывалить всё и вновь потерпеть неудачу. Он твердил, что тот, кто умеет ждать — дождётся большего, и эта его фраза пугала больше всех остальных.       Неведение. Кто вообще любил быть в неведении?       Эвелин тренировалась в отцовском стрельбище. Она крепко сжимала пистолет в руках, уничтожая все мельтешащие туда-сюда мишени, попадая точно в цель. После рассказа Прекрасной она раз в одну-две недели тренировалась вместе с Биллом, чтобы не растерять навыки стрельбы и ловкости. И даже сама Мэйбл присоединялась к ним, чтобы никогда не забывать, как это делается. Никогда не знаешь, к чему лучше быть готовой, не так ли? — Всё, устала. — Размяв затёкшую руку, пожаловалась Эвелин. Затем встретилась взглядом с Веросикой и Биллом и улыбнулась. — Прекрасная уже тут?       Билл оторвался от телефона. — Да, только что написала, что подошла. Пойдём? — Да. — Выдохнули девушки. — Предлагаю пойти в кафе попить молочных коктейлей или, может, чего покрепче. — Никогда в жизни возле меня не пей. Я помню, что было в тот раз. — Он обозначил некоторые слова, взглядом указывая на Веросику, и девушки расхохотались. — Но ладно. Сегодня так жарко, что я не против этой вылазки, лесбухи. — Не зови нас так! — Обиженно пробурчала Хейз.       Когда они поднялись вверх по ступенькам, покидая стрельбище, прямо к Эвелин со всех ног побежала девочка. — А вот и моя куколка! — Воскликнула Эвелин, присаживаясь на корточки и распахивая руки для объятий. — Тётушка Эви!       Девочка прыгнула в цепкие объятия Эванс, и та, поднявшись, чуть покружила ребёнка. Затем, опустив, чмокнула в макушку. — А я на творческом кружке нарисовала для тебя это! — Маленькая девочка отдала ей листок, с которым так мчалась навстречу. — Ой, он немножко помялся, тётушка! — Тут же смутилась та.       Билл остановился рядом с улыбающейся Мэйбл и сверлил свою пятилетнюю дочь ревнивым взглядом. — А папы тут нет? — Он демонстративно сложил руки на груди, как делал это всегда, чтобы привлечь к себе внимание. Мэйбл закатила глаза, когда девочка с обеспокоенным выражением на лице обернулась к родителям. В глазах плескалось искреннее детское переживание. — Папа весь день скучал, а его любимая дочь бежит в объятия тётки? — Нет! Папочка! — Она вручила смеющейся Эвелин рисунок, а сама побежала к отцу, тут же поднявшему дочь на руки.       Он игриво надулся, когда их похожие взгляды встретились, и тогда, когда маленькие ручонки обхватили его голову, она неуклюже поцеловала его в лоб. — Боже милостивый, — пролепетала Эванс, — как я люблю этого ребёнка! — И посмотрела на рисунок с её портретом с пистолетом в руках. — Хах, я сейчас умру от умиления. — Она повернула лист с рисунком, демонстрируя всем. — Видели? Она так прелестно нарисовала меня! — Её зелёные глаза добротно вернулись к девочке. — Спасибо, моя сладкая!       Девочка, сидящая на руках отца, улыбнулась.       Её щёки были красными, словно наливные яблоки.       Билл спустил девочку и тут же протянул руку. Она обхватила несколько его пальцев всей рукой и тут же поймала руку мамы, чтобы оказаться между ними. Они, наконец, отправились в ближайшее кафе за коктейлями.       Погода действительно стояла жаркая. Солнце опаляло своим жаром.       Эвелин и Веросика шагали позади благополучной семьи. В свете солнца длинные волнистые волосы девочки переливались, точно золото, а жёлтые большие глаза выражали большую любовь.       Она была точной копией своего отца, унаследовав от матери лишь некоторые черты лица и характерные повадки.       Эвелин достала телефон из сумки. — Что ты делаешь? — Поинтересовалась Веросика. — Одну минуту. — Ответила Эвелин и, включив камеру, опустилась на корточки. — Саммер, солнышко, посмотри сюда! Тётушка Эви тебя сфотографирует!       Едва Мэйбл и Билл успели обернуться — Саммер первая посмотрела в камеру с задумчивым выражением на лице, а затем широко улыбнулась, испытывая счастье этого дня в своём сердце.

«в твоей спальне солнца всегда было чуточку больше.»

● КОНЕЦ ●