Капюшон кобры

В спортзале было шумно и многолюдно, подростки тренировались, играли в баскетбол, лазали по канату по очереди, перескакивали через коня, малая часть наблюдала за всем этим — короче говоря, свободное время на физкультуре. И кто проводил его как мог. Однако же, моему примеру никто не следовал по одной простой причине, умению находить отговорки и неумению хорошо рисовать. Конечно, особых навыков и познаний в живописи не требовалось лишь для того, чтобы навоять обычный плакат с объявлением выпускных танцев в Мидтаунской школе науки и технологий, но… Да ладно, мне просто не повезло. Как и всегда. Я по жизни неуклюжий человек, да ещё и похвастаться не могу чем-то особенным. Внешность у меня обычная, рост, фигура, знания… О, как я в первое время чувствовала себя частью той самой серой массы, когда поняла, что мои выдающиеся в обычных школах математические способности здесь являются обычным делом. Никто даже и не заметит Элис Райн здесь. Но быть с мозгами все равно лучше чем без них, поэтому оставалось только работать и учиться, учиться и работать, а затем то же самое на протяжении всей жизни… Вообще, я слишком разносторонняя, и дело даже не в нескольких личностях, которые, как мне кажется, меня населяют и переодически просыпаются в силу моей переменчивости и настроения в зависимости от событий в течение дня. Я, конечно, не слишком отличаюсь от толпы таких же учеников, желающих себе светлого будущего и делающих для этого все. Как внешне, так и внутренне. По общепринятой тенденции в нашей школе среди девочек, мои волосы (коих совсем не много, да и они только едва ли достают до плеч) почти всегда находятся либо распущенными, либо убранными в низкий хвост, одежда испачкана то ли в краске, то ли в соусе, который пользуется своей популярностью в столовой в последнее время, на лице всегда отпечаток недосыпа, а ещё это нежелание общаться ни с кем, кроме узкого круга отдельных людей. Среди таких и Дебби Фаркл, моя названая сестра. Да, было бы смешно, если бы она, как та самая красивая, но глуповатая лучшая подруга, плохо училась, носила короткие юбки и огромные каблуки, умело флиртовала с парнями, в отличие от суровой и эпичной меня, носящей какое-то подобие балахона или мешка на себе. Но реальность куда более, как ни странно, реальна. И если бы мы находились в обычной школе, где также присутствовали бы тупые футболисты с горой мышц, ботаны со странными шутками, свой клуб стерв-чирлидерш, задирающих «простых смертных» девочек, но… Мы учимся в таком заведении, где все краски наиболее приглушены, и все эти группы хоть и присутствуют, но не выделяются так явно. Вместо футболистов с отсутствующим мозгом у нас есть просто богатые чуваки вроде Флэша Томпсона, который вместо того, чтобы заработать денег хотя бы на дохленький велосипед, клянчит дорогую тачку у своего отца, а эта информация доступна отнюдь не многим. «Ботанами», которых иногда бьют по классике настоящих американских фильмов, являются люди, обычно общающиеся не со всеми из-за общего неприятия. Пользуются они своей популярностью только тогда, когда кто-то не сделал домашку или просит написать на скорую руку какое-нибудь сочинение. Нда, к таким можно отнести Паркера, который мало того, что не может общаться почти ни с кем кроме ЭмДжей, вечно находящейся на своей волне, и Неда Лидса, помешанного на фигурках Лего. А к кому можно было отнести меня? А ни к кому. Мы с Дебби, как и большая часть учеников, пытаемся удержаться на плаву до конца семестра и решить, бомжами мы все же будем после школы или пойдем учиться дальше. Для нас главное — не запортить себе оценки, иначе потом мне от тети ох как достанется… Из меня никогда не пытались сделать какого-то примерного ребенка, но и отвязной я не была. Просто обычный учащийся среднестатистический подросток, имеющий свое увлечение и проблемы с кожей и лучшего понимающего друга. А много ли надо? Для того, чтобы ангел, до сего момента разглагольствующий на моем плече, заткнулся и лопнул, кудряшкам на голове Джейсона надо было послать сигнал в космос, призывая баскетбольный мяч Флеша Томпсона в мою сторону. Если все истолковать проще — у кого-то кривые руки. И даже не у меня. Пролитая на плакат синяя краска из баночек, испачканные кеды и испорченное настроение. Я подняла мяч и встала на ноги, бросая его нашим горе-баскетболистам.       — Кому руки оборвать и в жопу засунуть? — не слишком вежливо высказалась я, глядя в сторону поймавшего круглое орудие убийства моего творчества Коннора.       — Повежливее, юная леди! — крикнул, отвлекаясь от инструктажа кому-то из учеников, мистер Уилсон, учитель физкультуры. Довольно низкий темнокожий мужчина, который, как казалось, круглый год носил одну и ту же кепку и кроссовки. И куда же без свистка на шее. — Иначе за такие высказывания можно и к директору заглянуть! Я фыркнула, смотря на Томпсона, довольно улыбнувшегося. Удовлетворил свою внутреннюю потребность, но насолить мне он должен попытаться получше, такими глупыми способами он ничего не добьется кроме раздражения. Ну и ладно. Рассерженно собирая банки с краской и плакат, я закинула за плечо рюкзак и направилась к выходу из спортзала. А почему я, собственно, пропускаю физру? Мне повезло: моя хроническая неуклюжесть обеспечила мне освобождение на две недели из-за того, что чье-то бренное тельце вылетело за пределы баскетбольной площадки прямиком на меня, придавив мою лодыжку. Как итог — растяжение связок и длинная нотация на тему соблюдения техники безопасности и ее важности в нашей повседневной жизни.       — Мисс Райн! — голос физрука сзади заставил обернуться и лицезреть фрагменты синих отпечатков подошвы моего правого кеда. — Вы оставили следы.       — Да, я вижу, спасибо, — я кивнула. — Если мне не стоит убирать это, то я пойду… Обещаю раскаяться и впредь не рисовать возле Томпсона в радиусе пяти километров.       — Не паясничайте. Я лишь пожала плечами и молча сняла кеды, являя миру свои носки с динозаврами, а затем, словно Джеймс Бонд или Белла Хадид, зашагала по направлению к выходу. Я гордилась произведенным эффектом, хоть и эпичная музыка звучала только в моей голове. Я не заходила в раздевалку, сразу прошла в коридор к шкафчику, попутно выбросив безвозвратно испорченный плакат в мусорку, сложила в какой-то задрипанный целлофановый пакет баночки с вытекшей и присохшей краской, забросила кеды в шкафчик, доставая оттуда запасные, точно такие же, но более новые и чистые. Пока я меняла свою обувь и совершала помывку рук с мылом, чтобы избавиться от синих пятен на пальцах и ладонях, подозрительно напоминавшие синяки, урок заканчивался, и вскоре прозвенел звонок. Сразу послышалась возня, голоса, шелест страниц и прочие звуки школы и жизни в целом. Какой-то придурок решил потестить свой дрон в коридоре, чудом не срубив пару прядей волос и слоев кожи у кого-то с головы, сразу полетел какой-то смех, огромная толпа двинулась вниз, на первый этаж. Столовая. Ну конечно. Гонимая желанием заполучить хотя бы один маленький вишневый пирожок и увидеться с Дебби, которая сегодня дежурила на раздаче напитков как провинившаяся в какой-то раз на уроке химии и также имеющая освобождение по физкультуре по причине ослабленного на данный момент здоровья, я побежала вниз по лестнице и огибала каждые группы или пары учеников, переставляющих ноги с повышенной скоростью по той же самой причине, что и я. Наконец, синие двери показались впереди, после чего, неудачно открыв одну из них, я едва не въехала лбом в металлическое крепление, но все же протолкнулась через зазевавшихся студентов и пошла к столу раздачи еды. Я успела вовремя, очередь постепенно набиралась за мной, гигантским хвостом сороконожки вытягиваясь далеко за пределы металлической дорожки, на которой уже стояли подносы, сжимаемые побелевшими от нервоза пальцами подростков. Да, мало того, что сейчас почти конец учебного года, так ещё и был риск не заполучить себе заветную порцию еды. Не говоря уже о пирожках. С готовностью преодолев все препятствия, я наконец добралась до стопки с подносами, быстро схватила себе один и опередила норовившего влезть вперёд меня парня и забрала контейнер с едой. Дебби и вправду стояла за стойкой с разливом напитков, еле успевая наполнять каждому бокал или давать бутылки с тем или иным напитком, в конце концов отправляя почти каждого третьего к продуктовому автомату. Моя подруга являлась невысокой блондинкой с коротко подстриженными волосами и стильной волнистой челкой, одевалась почти так же, как и я, только в ее гардеробе время от времени присутствовали более интересные цвета и детали. Крупные очки, постоянно сползающие со лба, ужасно ее раздражали, после чего она вовсе их сняла и опасно оставила на столешнице. Я подобралась к ней, девушка улыбнулась.       — Привет трудягам, — я шутливо отдала честь, забирая себе последний вожделенный пирожок с вишней и закрытый стакан с апельсиновым фрешем. Сзади послышались разочарованные вздохи. — Как жизнь?       — Привет, Элис. Скорее бы этот ад закончился, — протянула она, ловко раскладывая стаканы и баночки на столе. — Я тут ещё на час.       — Буду ждать тебя после химии возле лестницы.       — Заметано. Я отошла от дорожки, неся свой поднос мимо украшающих стену девушек, поставила еду на стол и подняла голову, смотря на плакат. Объявление о выпускных танцах? Не поняла…       — Хэй, Джен! — я обратилась к долговязой рыжеволосой девушке. — Откуда плакат?       — О, это Лиз вместе с девчонками недавно нарисовала. Красиво, правда? — она посмотрела наверх, где ещё одна студентка пыталась удержаться на стремянке и попутно ровно закрепить край плаката. — Нет, Кайли, немного левее! Да! Так, закрепляй.       — Да, красиво. Один вопрос, на кой черт я корячилась над своим плакатом?.. — пробормотала я, видя, как подошедшая Лиз кому-то улыбается. Она, несомненно, красотка и пытается это подчеркнуть. У нее гладкая кожа, красивая улыбка и фигура хорошая. Она может надевать свои короткие юбки и топики. Не то что я, у которой шрамы на ногах то от одного великого фейла моей жизни, то от другого. Из-за этого я почти не ношу открытой одежды и почти всегда бела как смерть. Не обратив внимания на то, кому дарован был сей смущённый взгляд, я вернулась к своей еде и начала трапезу.

* * *

Голова адски трещала, ещё этот дебильный звонок словно сковородкой по затылку огрел, тройка по химии из-за зануды Паркера, который умудрился заметить в обычном уравнении какое-то неверное написание элемента. Нет, ну серьезно, как можно так прикопаться?! Уоррен бы вообще не заметил этой помарки. Настроение находится ненамного выше плинтуса, поэтому единственным утешением сейчас было подождать ушедшую вместе с физичкой Дебби, после чего обеим пошлепать домой. Не прошло и пятнадцати минут, как на горизонте появилась моя подружайка со скорбным выражением лица. Я поравнялась с ней, и вместе мы пошли по коридору, выходя из школы.       — Она мне табель с оценками показала… Вот скажи мне, как я смогла завалить долбанную алгебру? Функции, чтоб их!       — Остынь, исправишь, — я ободряюще похлопала ей рукой по плечу.       — Родители с меня три шкуры сдерут, если я ее не исправлю… Скоро тест, мне просто позарез надо подготовиться!       — Что математичка посоветовала?       — У кого-нибудь помощи попросить. К примеру, у Паркера. Типа, он лучший по успеваемости в классе и все такое.       — Ну конечно. Ладно, так какой план у тебя?       — Сегодня вечером наведаюсь к нему на хату, разберём примеры.       — Ты хоть позвонила ему?       — Минуту назад.       — Тогда вопросов нет. Мы спустились с крыльца и пошли к воротам, заворачивая по главной улице к микрорайону с одинаковыми пятиэтажками, где жила большая часть студентов школы. Туда добираться было нужно сначала пешком, до автобусной остановки, затем на самом, непосредственно, автобусе, а затем ещё топать до дома. Примерно такой путь все проделывают каждый день, в том числе и я с Дебби. Живём мы относительно недалеко друг от друга, на соседних улицах, только я в самом конце, а она в начале. Попрощавшись возле пункта «ДД», мы разделились, я пошла в пункт «ДЭ», название которому было дано по очевидной причине, и разгадать это условное обозначение можно путем лёгких логических операций прямо в голове. Я живу с тетей. Нда, тот самый ребенок по залету, который оказался не нужен родителям и перешёл на воспитание к ближайшему и единственному родственнику. Тетя Лаура не выходила замуж по той непростой причине, что разочаровалась в мужчинах, а потом ее убеждение на этот счёт подкрепилось поступком моей матери, когда почти через полгода после родов просто оставила меня у своей сестры и куда-то умотала, до сих пор и не возвратившись. Не то, чтобы меня воспитали в такой обстановке, мол, «все мужики — козлы», ханжой я тоже не была. Просто тетя всегда меня предупреждала, чтобы я была осторожна, не доверялась кому попало, так как дерьма в этой жизни хватает всем и каждому, а кто-то сверху может ещё тебе его лопатой нагрести. Условно. У меня был выбор, куда идти, чем заниматься и с кем общаться, поэтому я до сих пор чувствовую себя вполне счастливой и думаю, что если бы жила с родителями, моя жизнь была бы хуже. А тетю Лауру я очень люблю и благодарна ей за все, что она сделала для меня. Поднявшись на третий этаж, я прошла к квартире под номером «28» и позвонила в звонок. У тети график такой, что два дня посередине недели — то бишь среда, сегодня, и четверг — свободны, и она проводит их по обыкновению дома. За стеной сразу послышалось копошение, а через пару мгновений щелчок ключа, и дверь была открыта. На площадку тем временем вышел сосед с газетой и в халате, достал сигарету, но к этому времени я уже зашла в квартиру.       — Привет! — улыбнулась тетя Лаура — довольно высокого роста женщина со смугловатой кожей и крупными зелёными глазами — и обняла меня. — Как прошел день?       — Привет. Сносно.       — Сейчас будем есть, переодевайся. Женщина удалилась на кухню. Я пробежалась взглядом по квартире. Она была выполнена в основном в коричнево-синих тонах, со вставками жёлтого и красного ввиде люстры, занавесок и ковриков. От прихожей, заставленной разными ящиками и шкафчиками, налево вела ванная, а прямо — гостиная с уютным мягким диваном цвета кофе с молоком, креслом, телевизором и несколькими книжными полками. У окна стоял торшер, и располагались на стойке горшки с растениями, свешивающие свои зелёные широкие лапки вниз. Направо за небольшой перегородкой находилась кухня, венцом которой несомненно был большой блестящий холодильник. Ну и, наверное, широкий стол из темного дерева, застеленный синими дорожками, которые служили клеенками. Спальня тети была дальше по коридору, а моя в его противоположной стороне. Видок из окна лежал на город, железнодорожный мост и окно соседа, так как следующее жилое здание располагалось метрах в восьми от нашего. Синие обои, светлые занавески, полутораспальная кровать с металлической твердой основой — но толстый матрас несомненно компенсировал это неудобство — стол у стены, прибитые над ним полочки со всякой ерундой, а также шкаф-купе, заполненный вещами «для праздничных похорон, похорон, грустных похорон, пьяных похорон» и всего в таком духе по мнению моей тети. На самом же деле, вещи других цветов и оттенков также присутствовали в моем гардеробе, но гораздо в меньшем количестве. Что ж, это и была моя комната. Издав какой-то странный звук, похожий на смешение кряхтения на фаянсовом тракторе и утробного рычания превращающегося оборотня в желудке, я потянулась, сбросив портфель возле стола. Что-то внутри жалобно звякнула. Мать его, пробирка! Сейчас мои учебники будут мастерски приправлены серным порошком и осколками тонкого стекла.       — На кой хрен я ее поперла с собой? Вот ведь взбрендило провести опыт… Однако, открыв рюкзак, я не обнаружила поколотой пробирки и ярко-желтого порошка на учебниках. Я вообще этого не обнаружила. Вместо этого почти на самом дне лежала какая-то непонятная коробка, напоминающая собой витрину, которая раскрывается путем снятия одного слоя коробки с другого, внешнего, который немного и пострадал. Теперь у коробки стало больше углов на целых три штуки. Старательно реанимируя свою подзаглохшую, как мотор советских Жигулей, память, я все никак не могла выудить оттуда момент, где этот чудо-футляр засовываю в свой рюкзак, как засовывал Ньют фантастических тварей в свой чемодан. Потому что такую хренотень надо ещё постараться уложить… Выложив все учебники на стол, выбросив осколок в урну, я достала коробку и осмотрела ее, поднося к окну. Сняла первый купол, отложив его в сторону, посмотрела на малый. Внутри на какой-то странной подставке находился не то медальон, не то кольцо — было непонятно из-за того, что он почти полностью утопал в металлической панели, имитирующей подушечку. Я открыла и этот, доставая оттуда коробочку. Не знаю почему, но доставать мне оттуда это украшение стрёмно. Оно представляло собой небольшую ровную довольно толстую фигурку черного матового цвета в форме ромба. Судя по продолжению, уходящему в глубину пластины, это кольцо. Достав его, я осмотрела получше. Такая же черная основа с витым угловатым корпусом. Стильное, ничем не примечательное, как раз по мне, но надевать я его все равно не хочу. Мало ли, кто его подложил, а главное — когда. Не помню, чтобы расставалась с рюкзаком. Ладно, потом разберусь. Оставлять его в комнате не стоит, иначе тетя его найдет — раскладывать вещи на полках и в шкафу у нее привычное занятие, но у меня нет чего-то, что нужно скрывать, поэтому я даже не сержусь. Потому, забросив украшение в маленький карман джинс, я поставила целую «витрину» на полку, а сломанную посчитала нужным отправить в мусорку. Вскоре послышался звон посуды, и с кухни донеслось приглашение на ужин. Я сменила кеды на тапки, скинула толстовку, оставшись в майке, и распустила волосы, освобождая их из плена резинки. Помыв руки в ванной, я умылась ещё как следует, чтобы ободрить себя и сделать так, чтобы мое лицо было похоже на лицо девочки-подростка, а не на лицо уставшего от жизни тридцатилетнего китайского подслеповатого бывшего клерка, решившего в последние годы своей жизни в ящиках где-нибудь в доках попробовать себя в ипостаси алкаша. Операция прошла успешно, я чувствовала себя более комфортно, проходя на кухню и ощущая ветерок от встречного воздуха при ходьбе на влажноватой коже. Завидев расставленные на столе тарелки, стаканы и большую плошку с салатом, я удержалась, чтобы не облизнуться, а потом уселась на стул напротив тети, уже вовсю пилившую ножичком куриную котлету. Я первым делом отпила из стакана воды и наладила себе салат.       — Как дела в школе?       — Лучше, чем у большей части, но хуже, чем у отличников. Паркер решил меня добить и отобрал четверку. Да, у меня три, — безразлично призналась я. Тетя бросила на меня взгляд и продолжила распил. — Серьезно, все было нормально, пока он не сказал, что у меня ошибка.       — Я видела твой табель. Признаться честно, думала, что ты учишься хуже, поэтому твоя успеваемость меня порадовала. Я хмыкнула и тоже приступила к котлете. Лаура взяла большой лист салата из миски, переложила его к себе в тарелку и почти сразу начала есть.       — Да. У тебя, может, есть какие-то вопросы по химии?       — Нет, я в основном все понимаю. Точнее, все понимаю. Только иногда допускаю неточности в уравнениях.       — Может, тебе стоит это обговорить с учителем?       — Не стоит. Он обязательно ко мне прикрепит кого-нибудь. Например, того же самого Паркера.       — А чем так плох Питер? Он прилежный мальчик, с ответственностью подходит ко всем обязанностям.       — Тетя Лаура, ты как будто говоришь про моего парня. Пока что носящего это почетное звание не нашлось, что очень хорошо. Женщина хихикнула, плохо спрятав улыбку в стакане. Я же тем временем запихнула в себя колобок картошки и кусок котлеты.       — Нда… Кстати, меня завтра не будет днём, одна из медсестер заболела, потому я ее заменю.       — Поняла. Мы молча продолжили ужин. _____ То самое колечко: https://pin.it/329iH5I Чтобы вы имели представление