Свитки из сожженной библиотеки

Я был там, откуда дорога – чернее ночи. Мне известно, увы, слишком многое о посмертьи. Его образ в умах живых не сказать, что точен, Но в какой Диюй хотите, в такой и верьте. Правду знать не каждому хватит отваги. Чтобы страх усмирить, ритуалы придуманы были: Деньги, слуги, дома, корабли из бумаги, Проходя сквозь огонь, остаются богатством в могиле. Только следовать слепо правилам бесполезно: Кто успел побывать там, тот многого не расскажет. Ада нет в Сычуанской провинции Поднебесной – Персональный ад в душе своей носит каждый. Я смотрел в Нецзинтай, и оттуда глядело горе: Словно бездна взывала к бездне с другого света. В прошлой жизни я был злодеем, а не героем, Только мне умереть пришлось, чтоб увидеть это. Да, не лгали о том, что зеркало злых свершений Призывает умерших грешников к покаянью. Я тонул, задыхался в хаосе отражений И не мог сам себе простить всех своих деяний. Меня звали – я слышал, настойчиво струны ныли, И срывались печально звуки с истертых пальцев. Не ответить на них моей воле хватило силы… Я в оплату греха в преисподней решил остаться. У загробного мира свои законы-порядки – Для того и придумали люди дары и свечи. Яньло-ван стоял за спиной, ожидая взятки, Но платить ему, кроме боли, мне было нечем: Не сжигал для меня никто ритуальных денег, Не заботился о посмертном моем богатстве. У грехов моих оказался высокий ценник, Но к таким и привыкли, впрочем, в подземном царстве. Вся любовь живых достается безгрешным душам. Вот теперь я смотрю, как мин би пожирает пламя – Плату аду за тех, кому взяток давать не нужно, И встает пелена едким пеплом перед глазами.