когда солнышко отключит отопление.

      Странная хуйня, но жильцам до сих пор разносили почту. Артёму как-то попалась в руки газета, датированная июнем, всего месяц назад. Он сидит на кухне, на столе стоит свечка, с которой чрезмерно сильно капает воск, пачкая стол и подсвечник, даже немного задевая газету, которую от нечего делать читает Шатохин. И там крупным планом напечатано: «А что же будет, когда ЖЭК отключит отопление?», брюнет сначала и не обращает внимания, но после потирает переносицу и задумывается.       Такой вещи как ЖЭК не существует с дветысячи пятого года. Отопление им отключили почти тут же, после того, как новость о конце света огласили на весь мир. Какой же это все ебаный сюр, всем уже совершенно похуй, похуй даже на газетные издания, за которыми раньше следили неимоверно.       На кухню заходит Глеб и садится напротив. Он недавно проснулся и выглядит довольно мило и забавно. Щеки немного припухли, волосы стали кудрявыми.       – Как ты?       Артём лишь улыбается и отвечает, что все окей. Хотя, в районе диафрагмы грудная клетка болела неимоверно, хотелось откашляться так, чтоб выплюнуть лёгкие. Шатохин бросает вновь взгляд на тот заголовок и показывает его Глебу. Голубин пододвигает к себе свечку и внимательно читает, на ходу подмечая, что текст ещё и безграмотный.       – Можем скурить её, - блондин подходит к шкафчику и достаёт заготовку для самокрутки.       Артём уже представляет, как будет отдавать горечью из-за типографской краски. Но, хули бы и нет.       – Давай напишем на них свои мечты?       – Скурить несбывшиеся мечты? Романтично, да.       И следующие минут десять они заняты тем, что карандашом записывают то, что уже не сбудется. Получаются довольно большие списки. Глеб косяки крутить никогда нормально не умел, поэтому у Артёма начинается настоящий квест: "скрути косяк из газеты и не порви её к хуям". Но в итоге получается. Они прикуривают от свечки и Глеб закашливается, говоря, что ощущения, словно облизал новую газету. Артём смеётся и спрашивает, откуда тот знает, какие на вкус газеты.       Глеб курит невзатяг, улыбается, пытается шутить. А потом задувает свечу, берет Тему за руку и тянет в спальню. Они так и лежат в полной темноте и жутком холоде, передавая друг другу недокосяк.       Ещё одним холодным утром руки без слов. Хочется бесконечно много касаться, держать за руку, целовать - неважно. Глеб просыпается первым, Тёма спит рядом, комната немного освещена дневным светом. Голубин кутает того в одеяло, сам прижимается сильнее и целует в ледяной нос.       – Как же я тебя люблю, - шепота почти не слышно, но Глебу и не надо, чтоб это кто-то знал.       Артём неохотно просыпается, закидывая на Голубина ногу и прижимая сильнее к себе. Они как-то не совсем удачно поворачиваются и оба падают с кровати. Блондин громко смеётся, лёжа на Тёминой груди.       Дом, в котором они снимали квартиру, по истинне огромный. Двадцать пять этажей, семь подъездов, на каждом этаже по четыре квартиры. В подъезде номер три, в котором и жили парни, во всех ста квартирах жили люди. Теперь их осталось человек пять от силы. Ходить по лестнице страшно, а лифт не работает. Люди не доходили до квартир, так и оставались на бетонном полу. У многих открыты двери, мол: «заходи кто хочешь, бери что надо», только вот уже никто не хочет и никому ничего не надо.       У соседки за стенкой жила собака, огромный такой чёрный лабрадор. Соседка не выдержала, вышла из окна пару дней назад. Пёсик, недолго думая, зашёл вместе с Глебом и Темой в квартиру, когда они возвращались с улицы, парни этого сначала и не заметили. Но делать нечего, не выгонять же животное. Теперь у них есть собака, правда они никак не могли вспомнить имени пса, так что пока просто Пёс.       Голубин предлагает погулять, Артем соглашается. Но для собаки нет поводка, а заходить в квартиру к соседке совсем не хочется, поэтому выходят так. Собаки существа умные, вряд ли она убежит. На улице ветер стоит неимоверный, раздувает волосы и срывает капюшоны, да что там волосы, этот ветер ветви деревьев ломает.       Глеб и Артём бесцельно шатаются с Псом по городу. Кругом пусто, уже даже полицейские не ходят. Город словно вымер. Чем-то похоже на Припять, знаете. Голубин смотрит на аквапарк, ещё буквально пару месяцев назад считавшийся самым востребованым в городе.       – Пойдём зайдём?       Артём пожимает плечами - почему бы нет. Внутри все пока довольно неплохо, не считая выломанного турникета и треснувшей плитки. Людей, разумеется, нет. Они проходят в сам аквапарк. Он огромный, ну, был таковым. Четыре взрослых, три детских бассейна, несколько джакузи, штук семь горок. Сложно поверить, что буквально пару месяцев назад здесь ещё кипела жизнь.       Артём случайно на что-то наступает, это оказывается детский ботиночек, видимо, кого-то новость о конце света застала именно тут. Сердце предательски сжимается. Глеб все видит и понимает. Нос закладывает и щипит глаза, в помещении пиздецки воняет хлоркой, даже не смотря на то, что воды тут уже давно нет.       Никто не понимает как, но у них завязывается какая-то игра, Глеб, Тёма и Пёс пытаются догнать друг друга, громко смеются, в случае третьего лают. Прямо как дети, ей богу. Голубин сгибается и опирается руками на колени, пытаясь отдышаться. Ему на шею прилетает розовый спасательный круг с бабочками. Он смотрит на Шатохина и игриво приподнимает бровь.       – Очаровашка, - тот буквально давится от смеха.       Стена, через которую на улицу выходят горки, прозрачная, до парней только сейчас доходит, почему тут так светло и они смотрят на небо. Оно, кажется, даже не собирается темнеть, хотя, минутная стрелка давно перевалила за шесть часов вечера. Они оба всё понимают, но не один не решается озвучить.       Парни вместе с собакой заползают в прозрачную горку. Садятся в ту её часть, которая выходит на улицу. Сооружение довольно просторное, Артем садится, опираясь на заднюю часть горки, в таких круглых штуках очень удобно сидеть, оказывается. Глеб кладёт ему голову на плечо, Пёс ложится рядом.       А ветер все усиливается, Шатохин видит, как в них летит табуретка, хуй знает как тут оказавшаяся. Тот зажмуривается, но слышит лишь удар. В целом, довольно логично, что горка, расчитанная на огромные нагрузки, дала отпор обычной табуретке.       Вдруг выходит солнце, которое уже месяц никто не видел. Оно появляется откуда-то из-за тучи и светит все ярче и ярче, становится очень стремно. Потом небо вдруг становится тёмным, вновь эти красные полосы.       – Дай руку.       Артём слышит и тут же перплетает их пальцы, другую руку опуская на спину собаке. Удивительно, но животное даже не нервничает.       – Я люблю тебя.       Вспышка. Грохот. Все становится очень ярким, кто-то словно сдавливает горло, дышать нечем. Раздаётся щелчок и лишь свет, он ослепляет. Дальше ни один, ни другой ничего не помнит, лишь держат друг друга за руку. Да и не вспомнят они ничего больше. Отныне нет в Солнечной системе планеты Земля. Да и самой Солнечной системы больше нет.

солнышко отключило отопление.