когда солнышко отключит отопление.

      – Давай с парашютом прыгнем, - голос Глеба звучит как-тот особенно хрипло.       – Ты ебнулся? - ласково спрашивает Артём, закуривая сигарету.       Но у Глеба хороший дар убеждения. Тема боится высоты, но ради Голубина соглашается. Они приходят к нужному месту. Это небольшой аэропорт, из которого взлетают самолёты, домик с экипировкой и касса. Они подходят туда и стучат по стеклу небольшого окошка. Его открывает девушка лет двадцати, она узнает Глеба и Артёма, чуть заметно улыбаясь. Вид у той измученный.       – Девушка, вы работаете? - интересуется Голубин.       – Ну, вообще нет.       – И зачем тогда тут сидите? - Артём искренне надеялся, что "пронесло" и сейчас они спокойно пойдут домой.       – Вы серьёзно хотите прыгать с парашютом? - та искренне удивлена.       После недолгих бесед девушка встаёт и уходит за главным пилотом.       – Ну, молодые люди, полетать то вы можете, но, знайте, гарантии того, что приземлитесь нет.       Глеб с Артёмом переглядываются. Ещё месяца три назад они бы отказались от такого предложения, рисковать жизнью не особо хотелось. Но это было раньше, а сейчас разницы нет. Так что похуй - пляшем.       Самолёт уже находится достаточно высоко.       – Готовы? - слышен голос пилота.       – А вы правила то знаете? - интересуется та самая девушка.       Но Глеб уже открыл люк, он берет Артёма за руку и на "три-четыре" оба прыгают. У Голубина не открывается парашют, он упорно пытается это сделать и держит Тёму одной рукой. Но у блондина нихуя не получается, его ещё чуть-чуть и просто оторвет от Шатохина, он начинает психовать и злиться, но тут, аллилуйя, парашют раскрывается.       Скорость бешеная, ветер дует с такой силой, что дух захватывает. Но после раскрытия парашюта они летят спокойно, плавно, держатся за руки. Сейчас в районе трех-четырёх часов дня, как раз закат. Закат сейчас выглядит завораживающе, но в тоже время неимоверно жутко. Небо резко темнеет и на нем появляются красные полосы, знаете, когда стекло бьёшь, оно тут же распознаётся и появляются много маленьких трещин, с небом точно так же.       Приземляются парни правильно, как и нужно. Артём, выпутавшись из собственного парашюта, садится прямо на него, а после и вовсе откидывается, ложась спиной на тонкую ткань, но она ничерта не спасает от холода, которым веет из земли. Ему на плечо кладет голову Глеб, переплетая их руки.       Рядом почти тут же приземляется та девчонка, выпутывается из парашюта и потирает ушибленное колено.       – Я же не обозналась? - начинает диалог та.       – Смотря, кого ты ожидала увидеть, - Артём закуривает, выдыхая дым в противоположную сторону от лица Глеба.       – Отрицаешь? Ну-ну. Отрицалу видно сразу, он сияет изнутри.       – Не, ну это объективно плохо, - Глеб смеётся от нелепости ситуации и неумения той шутить.       Посидев так ещё немного парни ушли домой, подарив милой даме на прощание обещанную сигарету с кнопкой. Домой добираться было сложно, темно пиздецки, а в фонарике сели батарейки. Шли они, буквально, на ощупь.       Чтобы как-то притупить горе и боль, Глеб начал рисовать. Зашёл в первый попавшийся книжный и набрал себе всего. Рисовал все, что видит. Сначала получалось очень криво, но со временем это стало реально красиво и Артём уже искренне восхищался.       Температура издевалась над оставшимися людьми как могла. Ночью стало совсем невыносимо. Парни начали отрывать обои и жечь их в ванной. Она сама, как и стены с потолком, жутко обуглились и закоптились, но это было единственным решением, а воды все равно уже никакой не было. Зато, становилось очень тепло, так, как должно быть в настоящем июле, но этот июль особенный. Последний, кажется.       Поэтому теперь на стенах красовались рисунки Глеба. Каждый из них Артём бережно крепил булавкой на кусочки обоев, оставшихся на стене. Выглядело это странно, но уютно.       Сейчас Голубин вновь сидел и рисовал, наклонившись над свечкой.       – Солнце, зрение посадишь, заканчивай. Иди ко мне сюда, - Артём звучит так сладко и нежно.       Глеб подходит и опускается рядом. Они сидят, облокотившись спиной на балконную дверь. Вдруг раздаётся неистовый грохот, он чем-то сравним с весенним громом, но в сто раз страшнее. Это становится невыносимым.       – Тём, это неправильно! Так не должно быть! У меня отец когда-то давно этим увлекался, я понимаю, что звучу как больной, но, подумай сам, есть же ещё восемь планет, и это только в солнечной системе! Мы должны что-то сделать, так не может продолжаться, - Глеба хватает реальная истерика, оно и неудивительно, нервы просто на пределе.       Артём молчит, лишь сгребает в охапку, чувствуя, как чужие слезы мочат футболку. Шатохин целует блондина в макушку и гладит по спине, полностью усаживая себе на колени. Тот обнимает его крепко-крепко, как тогда, в мае, когда взволнованная дикторша оповестила всю страну, что осталось недолго.       Артем недавно видел её в парке. Мёртвую. Так себе зрелище. Именно поэтому он и старается никуда не выходить, страшно однажды увидеть так кого-нибудь из своих друзей или близких. Да и в городе стоит запах гнили и трупов, дышать реально невозможно.       Шатохин закуривает, но тут же кашляет, чуть отстраняясь от Глеба, и прикрывая рот рукавом кофты. На нем кровь. Он сначала не верит своим глазам, а потом понимает, что это ещё меньшее из всех зол. Быстро встаёт, спихивая с себя ничего не понимающего Голубина и запирается в ванной. Глеб смотрит на светлую стену рядом с балконом и подносит туда свечу.       – Тём, открой.       В ответ лишь тишина.       – Тём, я видел кровь. Открывай.       – Нет, - слышится кашель, - я скоро сдохну, похоже.       – Я сейчас выломаю эту хуеву дверь.       Артем сдаётся и открывает. Глеб стоит со свечкой и только сейчас замечает, настолько Шатохин бледный, а на губах капли крови. Но Голубину похуй, он целует парня, запуская тому руку в волосы. Чувствуется металлический привкус крови, но это не волнует обеих сторон.       Впервые за долгое время Глеб успокаивает Артёма, а не наоборот. Это все уже заебало, кажется, что все это кошмар, страшный сон. Что на утро они проснутся и все будет хорошо. Но, увы, жизнь не парк развлечений.