Зверь в клетке

1943 год. Смерть витает в воздухе, смешиваясь с запахом крови и тлена, от чего головокружение с тошнотой не оставит никого равнодушным. "Концлагерь" – слово, которое считается под запретом среди тех, кто уже давно утратил веру в свободу и победу над фашистами. Исхудавшие, покрытые черными сухими пятнами, в слое пепла и запекшейся собственной крови и крови своих товарищей. Кучи трупов, которые ранее были когда-то людьми, что противостояли немцам, лежат в кузовах фашистских машин, ожидая избавления и упокоения, но... Этого не случится. Никаких роскошей и упокоений. Их забыли уже давным давно в этом месте. Их сбросят в ближайшую канаву, в грязь, словно мусор, расходный материал... Грузовик с мертвецами проехал по болотистой дороге в главные ворота, что охранялись каждую секунду, не давая пролететь даже птицам, которых к слову, тут уже давно не было видно и слышно. Злобные крики смотрящих, хлестание плеток и порой даже выстрелы, вопли и удушающие слезы заключённых разрывали воздух, откликаясь жутким эхо страшного настоящего. – Mieses Schwein! Was für ein Idiot?! * *(Паршивая свинья! Что за идиот?!) Рейхсканцлер стоял у машины, которая прибыла с ним на эту скотобойню и протирал штанину от грязи платочком, словно аристократ. Машина, что проехала мимо него завалилась колесами в грязь и капли песка, глины с водой въелись в штаны Рейха, стерев с формы презентабельный вид. – Entschuldigung, mein Führer* – сопровождающий кинулся к ногам Рейха и начал вытирать руками его штаны. *(Прошу прощения, мой фюрер) – Berühre mich nicht mit deinen eigenen Händen!* – оратор пнул подопечного ногой и тот завалился руками в грязь. *(Не трогай меня своими руками!) Солдат лишь молча принял свою участь, не поднимая своей головы. Извинения тут ни к чему. Незачем злить Рейха пустыми и ненужными ему разговорами. Он начал медленно и без резких движений высвобождаться из грязи, так же не проронив ни единого слова из своего нацистского рта. К Рейху, из небольшого здания вышел офицер и поднял правую руку, приветствуя диктатора. – Genügend Vorspiele. Wo ist er?* *(Хватит прелюдий. Где он?) Офицер перевел взгляд с солдата, что валялся в грязи на рейхсканцлера и указал рукой на пристройку, от куда выходил сам пару минут назад. На лице фашиста растянулась слащавая улыбка. Поправив на своей голове фуражку и убрав за спину руки, он пошел к своей цели в прямом и переносном смысле. Выйдя на гравийную дорожку, его черные лакированные и уже грязные сапоги начали за собой оставлять следы из глины и мокрого песка. Крики заложников отдалились, утихли и лишь истошные стоны были еле слышны. Немец не обращал на все это мрачное окружение даже долю своего внимания. Для Рейха это была обыденная обстановка, на которую он не собирался тратить свое время, жаждя ту встречу, о которой так мечтал. Он двигался точно и целенаправленно. Зайдя внутрь и захлопнув за собой дверь, ариец оказался в маленькой комнатушке, стены которой были увешаны веревками, цепями. Где-то на соседней стене висели колодки, крюки... Повернувшись к выходу лицом, арийцу открылся взор на различные плети и кнуты, которые так приглянулись ему. Осмотрев каждую плеть, он остановил взгляд на одной из них. Длинный стек с кожаной шлепкой на конце. Рука нациста дернулась и сама потянулась к такому изысканному орудию. Повертев в руках стек, он развернулся к двери, за которой был его главный враг. От нетерпения ариец начал покусывать губы, но все же успокоившись, зашёл внутрь. Сразу же на пороге, как он вошёл в нос ударил запах крови. Ком подкатил к самому горлу и нацист прокашлялся, при этом закрывая дверь на ключ. Тут расположилась комнатка побольше. Здесь "воспитывали" пленных, которые многое знали, что можно было выпытать из них и обернуть в свою пользу. Комната пыток для особых личностей... Посреди этой комнаты с потолка свисала толстая и ржавая цепь, что сковывала руки "неарийца". Весь избитый, тело которого было обильно покрыто ссадинами и царапинами. Только рваные штаны были на нем. Голова опущена, в пол, показывая тем самым, что он не заинтересован в том, кто вошёл. Мужчина стоял на коленях, а цепи, что держали его руки немного приподнимали его над полом. Все же он решил не игнорировать присутствие немца и тихо, с хрипотцой в голосе произнес: – Нацистская сволочь... Рейх улыбнулся и посмотрел на стек, что вертел в своих пальцах. – Я тоже рад тебя видеть, СССР... С акцентом произнес рейхсканцлер и провел кожаной шлепкой по спине Союза.