Absolvo te

Утро началось для Минхёна ещё до рассвета, когда очередной кошмар ненадолго приразжал тиски, позволяя выбраться из них, проснуться, хотя, вдохнуть толком не вышло. Чужая рука крепко сжимала горло, а тёмные глаза смотрели прямо в глубины души, прожигали себе дорогу к самым потаённым уголкам, забытым близким, страхам, о которых парень предпочитал молчать, боли, что привык терпеть, мечтам, которым не суждено сбыться. — Так кого мне нужно пощадить? — нарочно медленно, растягивая гласные. Омега только замирает, настороженно гладя на напряженную руку с вздувшимися венами, бьющуюся на шее жилку, губы, изогнутые в ухмылке. Джехёну интересно, что же такого снилось его игрушке, хотя он прекрасно понимает, что так просто правды не добьётся, он слегка ослабляет хватку, позволяя дышать чуть свободнее, наблюдает, как младший пытается откашляться, избавиться от першения в горле, да только тот ещё не знает, что такими криками собрал под дверью многих, прежде чем вызвали инквизитора, странно, как сам не проснулся раньше. — Не помню, наверное, кошмар приснился, — совершенно искренне отвечает Ли, и правда не в силах вспомнить, что терзало его ещё несколько минут назад, только смотрит удивлённо на альфу, на заглядывающих слуг и вообще посторонних людей, потирает шею, на которой уже начали проявляться отпечатки пальцев судьи, поднимается с кровати и идёт к двери, намереваясь пойти умыться и позавтракать, чтобы приступить к выполнению чужих поручений. День шел своим чередом, и инцидент с пробуждением почти забылся, да только всё же получил неожиданное продолжение, когда в дом Чона притащили очередную "ведьму". Мальчишка, совсем ещё ребёнок, что смотрел ясными, как небо, голубыми глазами и от зрительного контакта с действительно одарённым омегой вздрагивали даже особенно опытные "стражи чистоты", чувствуя безотчётный страх. А вот Марк, прошедший мимо, чтобы позвать Юно и сказать о визитёрах, ощутил нечто совсем иное, такое светлое и тёплое, что в уголках собственных очей невольно скопились слёзы, что не осталось незамеченным, а пленника довольно быстро увели в сторону подвала, чтобы по тайному ходу провести к хорошо знакомой Минхёну комнате, напоследок одарив омегу взглядом полным презрения и недоверия. — Хочешь сказать, что он тоже один из... этих тварей? — мягко протянул Чон, поглядывая на одного из своих "братьев по оружию", который решил всё же поведать о проявлении "излишней сентиментальности в отношении ведьмы". В голосе инквизитора сквозила неприкрытая угроза, ведь подобные подозрения тенью падают на репутацию самого Юно. Как это так, первый судья и не заметил под носом такого страшного монстра, и это никто особенно не знает, откуда появился в доме альфы Ли, а иначе не менее серьёзные подозрения пали бы и на Джехёна. — Что ж, учитывая недавние события... Это не оставляет мне другого выбора. Задержите его для дальнейшего доследования и направьте в одну из камер. Я выпишу нужные бумаги и присоединюсь. Однако, сперва нужно разобраться с нашим "одарённым знакомым". Преданный слуга своей веры допустил ошибку проявив жалость к невинному на первый взгляд подростку и теперь вынужден расплатиться за неё. Он оставил мальчишке жизнь, а теперь пришло время её отнять, как и надлежало сделать, когда в лесной избушке обнаружили двух омег, поправших все правила и законы, и их отпрыска. *** — Они боятся... И ненавидят... Ты ведь тоже не такой, — Марка заперли в одной камере с тем самым парнем, и сырость, натирающие до крови кандалы, мох на стенах и мелкие белые осколки костей пугали куда меньше, чем следы пыток на недавно ещё лишь "слегка потрёпанном" парнишке и глаза, пронизывающие, смотрящие свысока, поражающие той самой недосягаемостью неба, что нашло своё отражение в этой синеве. — Не понимаю о чём ты? Они лишь пытаются защитить мир и порядок? — не веря самому себе, но упрямо пытаясь сохранить спокойствие и не скатиться до банальной истерики. — Ещё поймёшь... Посмотри мне в глаза, если не боишься, — с усмешкой протянул мальчишка, но Ли струсил, опустил голову как можно ниже, стремясь укрыться от чужих глаз, что будто затягивали под воду, не давая дышать, создавая сумбур в мыслях и странную звенящую натянутой струной пустоту, а ещё доводящее до слёз непонимание, будто упускаешь какую-то крохотную, как песчинка, деталь, без которой, увы, целостность картины неизменно ускользает юркой змейкой, не забывая оставить на прощание жалящий укус. Несколько дней продолжался "суд" над ведьмой, в то время как Минхёна всё расспрашивали о странных, непонятных до конца даже ему событиях, о пугающем "сокамернике", которого, кстати, омега больше не видел, и надеялся не встретить, вот только жизнь распорядилась иначе. Впрочем, в этот раз судьба решила побыть на стороне Ли, видимо, ей наскучило посылать кары и испытания на голову несчастного, ведь простое стечение обстоятельств имело непростые последствия. Очередная казнь. Вновь над поселением поднимается алый пылающий диск, окрашивает небо в тяжелый и кровавый пурпур, сливающийся по цвету с бархатом мантии главного инквизитора. Марк прекрасно всё видит и слышит сквозь маленькое окошко в своей камере. Пусть то и под самым потолком, но ведь в полный рост выпрямиться довольно трудно, когда высота потолка от силы в четыре локтя. Ветер шумит в листве деревьев и развевает флаги, людское множество волнуется морским штормом, готовясь поглотить, уничтожить ведьму, превратить в ничто парня, что идёт уверенно, игнорируя раны и травмы, держа голову максимально прямо, и конвой скорее напоминает охрану некого вельможи. Да, пусть ему подобных считают слабыми, а его самого проклятым, но юнец даже такой: истерзанный, в какой-то рваной тряпке вместо одежды, с гремящими при ходьбе кандалами, перепачканный в собственной крови, грязи и пыли, даже так он распространяет вокруг ту самую довлеющую ауру силы и уверенности, что невольно хочется опуститься на колени и признать власть над собой. Омега снисходит до простых смертных, возвращаясь из своих мыслей в жестокую реальность, поднимаясь на помост и оглядываясь, находя тех, кто обязательно должен услышать каждое слово, прикрывая глаза. чтобы сотворить настоящую магию, пусть его дар не так силён, как мог бы быть. ― Последнее слово приговорённого, ― иллюзия торжественности, все замолкают, когда над площадью летит тихий шепот «сейчас ты почувствуешь их страх», а после голубые глаза ведьмы начинают сиять, наполняются призрачным светом, завораживают, пронизывают холодом.

Ошибка станет роковой, Когда придёт рассвет. Своей кровавою слезой Сильнейший, чтивший сам Завет, Положит первый камень В основанье дворца времён, Где загорится вечный пламень, В котором ты томиться обречён.

Странные, похожие на пророчество «Тёмных Времён» слова неслись, вызывая ужас в сердцах обывателей, а Джехён с трудом выдерживал чужой взгляд, что сверлил, что проклинал всеми карами небес и преисподней, пока в голове заевшей пластинкой звучали самые первые строки. ― Проверьте мальчишку, ― отдаёт приказ нескольким стражам, после кивая, чтобы излишне разговорчивого смертника наконец подожгли, но тому было плевать на боль, пламя и едкий дым, разъедавший лёгкие, мешавший дышать и говорить, он искал ещё одни глаза. Он искал глаза испуганного и потерянного создания, глаза Минхёна, действительно слишком ярко ощутившего чужие эмоции, запутавшегося в них, в своих мыслях и чувствах, в происходящем, в прошлом и будущем. Но всё же взгляды двух одарённых омег встретились, миры столкнулись в тот краткий миг, когда один сделал свой последний вздох, а другой должен был наконец начать жить, потому что в тот момент Ли перестал думать и бояться, в его голове поселилась лишь одна, но очень яркая мысль: «Нужно бежать, бежать как можно дальше и как можно быстрее». В тот момент разум парня не сотрудничал с телом, внутри происходил полный сумбур. Потерянные воспоминания возвращались, погребая под собой, пока ноги бежали, игнорируя препятствия, пока несли в лес, и тело не чувствовало боли от колючих веток и мелких камней, не было холода и жестокого ветра, не было стен и препятствий, времени и пространства. В тот момент существовали лишь вновь пробудившиеся внутренние демоны, чувство потери, о которой не помнил, и острая необходимость бежать как можно дальше и как можно быстрее. Влетевшие же в камеру стражи обнаружили лишь зияющую в стене дыру, края которой осыпались мелкой крошкой и покорёженные ржавые куски металла, что раньше были цепями. ― Найти и привести любой ценой. Живым или мёртвым, ― приказал Чон, стоило только узнать о случившемся, направившись раздавать указания поисковым отрядам и собираться в путь, он намеревался собственноручно схватить беглеца и отправить туда, где положено быть ведьме.