but now i found you

Чимин всегда берёт его с собой в лес. Он старше ненамного, но всё равно рядом с ним Тэ чувствует себя несносным, неусидчивым и просто маленьким. А вот Чимин — уже большой, Тэ едва дотягивает ему до плеч.* Они сцепляют ладони, стоит младшему услышать рёв медведя, и не отпускают их больше никогда.* — Всегда будешь рядом? — сонно спрашивает маленький Тэ. Он впервые засыпает не дома, да ещё и в глухой чаще. Хочется горячего чая и в кровать под мягкое, пуховое одеяло, но рядом хотя бы Чимин, который всё ещё держит его руку. — Конечно, — его твёрдый голос тонет в чаще, среди миллиона тоненьких звуков. Тэхён чувствует единство с природой, Тэхён чувствует единство с Чимином. — Ты когда-нибудь чувствовал себя другим? — спрашивает Тэхён, ему не хочется спать, ему хочется узнать Чимина ближе. Хотя куда ближе — отныне никого ближе, чем он, у него нет. Во веки вечные. Тэхён больше от него не уйдёт, и не отпустит его руки. — Всегда, пока не понял, что все тоже другие. Я просто ещё разного вида, и из-за этого не мог отнести себя к какому-то. Это сложно — быть оторванным от любой группы, от любой семьи. Может, ты понимаешь, о чём я, кроха. «Теперь я твоя семья?» — Хочет спросить Тэхён, но слышит лишь ровное чужое дыхание. Уснул, устал. Тэхён тоже другой. Раньше у него никого не было. А теперь вот и у него есть свой вид, ведьминский, ирисный, воздушный, тонкий, апельсиновый и природно-лесной. *** Они маленькие по меркам старейших чародеек. Тэхёну пятнадцать, Чимину вот-вот должно стукнуть шестнадцать. * По ведьминым меркам всего ничего, и никто не воспринимает их всерьёз, но Чимин уже пережил своё первое болезненное перевоплощение в волка, а Тэхён — освоил достаточно сильную магию. Оборотни тоже не признают таких малышей, таких крошек, таких несмышлёнышей, и только они признают друг друга. Они каждый день вместе. Чимин приносит ему любимые редкие цветы, заваривает травяной чай и улыбается по утрам. Они не должны расставаться, это неправильно, и всё же Тэхён знает, что поступает правильно, когда ставит чужое счастье выше циничного «будь со мной всегда, потому что дал в детстве обещание». И потому — что любишь? Он в свитере, который связал Чимин, смотрит на первую розовую сакуру этой весны, и уже слышит в воздухе март. Утром он вышивал, но бросил всё, чтобы поговорить с Чимином, когда тот придёт. Без прелюдий — без сахара и сиропа в сахаре, он выдаёт Чимину прямо с порога: — Юнги сказал мне, что до 16 тебе нужно научиться контролировать свою волчью и волшебную сущность внутри тебя. Я думаю, самое время тебе отправиться в поселения, о которых он рассказывал, где такие, как ты и я, живут целыми стаями и семьями. Чимин давится чаем; ему горячо, больно и очень тягостно. Он цепляется взглядом за то, как решительно блестят чужие любимые глаза, как Тэхён растягивает рукава свитера аж до самых кончиков пальцев. — А как же ты? — Во мне лишь одна сущность. волки — они же совсем другие. К тому же, я чувствую себя прекрасно в одиночестве. «прекрасно в своём одиночестве» — А я — прекрасно в твоей компании. Тэхён, однако, не сдаётся. Его не смягчить и поцелуями в щёки, а острые углы Чимин совсем не умеет сглаживать. Возможно, он просто соглашается на всё, что попросит сделать его Тэхён. Слишком долго они были родственными душами. — Ты вернёшься, когда захочешь. будешь приезжать с юнги. «буду жить от встречи до встречи» Жить без Тэхёна странно. Очень. Всегда держаться чужой руки, а потом отпустить. Но он прав, всегда прав. Конечно, Чимин вернётся. Для него семья — это не поселение с близкими по духу людьми, уже слишком поздно пытаться к ней примкнуть. Это — заветные тихие ночи в лесу, когда оба слушают шелест деревьев и засыпают в обнимку, и поцелуи на ночь, и то, как счастливый Чимин кружил Тэхёна в воздухе, когда тот выбегал встретить его под утро после удачного превращения. Семье, однако, хочется верить. Всегда. И поэтому Чимин слушает её, свою маленькую храбрую ведьмочку, которая уже его роста, а после, по секрету, будет вообще уже выше. Тэхён же чувствует другое. Его тянет к кому-то, кого он никогда не встречал*, и он знает, что его судьба уже предрешена, ему суждено спасти в лесу кого-то так же, как когда-то спас его Чимин. Мысли о лучшем друге, однако, заставляют ведьму учиться новому и расти. По крайней мере, хотя бы здесь есть что-то точное.