but now i found you

Ведьмы любят морковные торты. Это простой факт. Ещё октябрь, ванильные свечи и спать в обнимку. Это, конечно, только когда холодно и, наверное, опционально. Тэхён сжигает шоколадное печенье, когда к ним уже стучатся в дверь. За окном дождь, который монотонно барабанит по окнам, и Чонгуку приходится оторваться от интереснейшей книги, чтобы открыть дверь. За порогом Чимин и Юнги — оба в чёрных шляпах с острыми наконечниками (хотя обычно Чимин выберет что-то зелёное и изумрудное, а Юнги — серебряное или пурпурное) и в таких же чёрных плащах. Чонгук приветливо улыбается, провожая гостей внутрь. У тех один зонтик на двоих, который оба держат, но на плащи по бокам всё равно попала вода. — Где ведьмочка? — С порога спрашивает Юнги. Они всегда называют Тэхёна так, если ходят быть милыми, хотя сами — такие же «ведьмочки», и только Чонгук зовёт его «хён» или «Тэ». А ещё у Юнги реально свои собственные правила приличия. К тому же Чонгуку он относится хорошо, но даже не здоровается и редко говорит о чём-то. Тэхён сказал, что это потому, что ему требуется минимум десять лет, чтобы к кому-то привыкнуть. — Я здесь, хёны! — Кричит Тэ с кухни, продолжая пыхтеть и возиться с угощениями. Юнги ставит зонтик сушиться, пока Чимин подлетает к Чонгуку, внимательно разглядывая его. — Растёшь не по дням, а по часам…а был совсем малышом, когда Тэхённи нашёл тебя! — Он треплет чужие мягкие щёки, после нежно касаясь нового гвоздика в ухе. Юнги хмыкает, напоминая, что и года не прошло с этого момента, но Чимин лишь отмахивается от него и продолжает умиляться. Тэхён зовёт всех к столу. Снимает свой смешной милый фартук, самостоятельно расставляет еду и приборы. Некоторые бытовые вещи, которые тот же Чимин или Юнги лучше сделают при помощи магии, он всегда оставляет себе. Чонгук помогает притащить печенье, на котором явно больше корицы, чем нужно, и которого по понятным причинам меньше в два раза, чем было, а Тэхён горделиво выносит морковный торт. Они кушают, болтают и делятся историями за прошедшие недели. На улице уже давно темно от дождя и позднего времени, но из света в комнате всё равно только любимые ванильные свечи. И шляпа Тэхёна, золотые звёзды которой привычно светятся в темноте. — Скоро будет ярмарка, мы с Юнги уже записались, но не знали, стоит ли записывать тебя. Гадалка из тебя что надо, но, может, у вас с Гуком другие планы? Юнги лениво попивает тыквенный кофе, когда Юнги-кот удобно устраивается на его коленях. Чонгук замирает, цепляясь в разговоре за каждое слово. Тэхён же не кажется довольным: — Мне больше не нравится гадать… Все мои гадания сбываются, и мне от этого очень, очень страшно. — Почему? — Чимин вмиг становится серьёзным. Дождь становится ливнем, и, кажется, скоро начнётся гроза. Чимин видит грустные глаза друга и тянется, чтобы взять чужую ладонь в свою, когда Тэ молчит слишком долго. — Потому что я боюсь увидеть что-то страшное. Жуткое. Грустное. И знать, что человеку от этого не убежать. — Предсказания могут изменится, — подаёт голос Юнги. — Ты очень талантлив, и всё же ни одной ведьме не под силу управлять человеческой судьбой. Они молчат какое-то время, но потом Чонгук спрашивает о том, что нового они успели сотворить, и Чимин с удовольствием рассказывает о том, что он достиг успехов в общении с животными. Теперь у него живёт кролик, который, пусть и появился позднее, чем следует, всегда его слушается и помогает с заклинаниями. — Мой Чонгук со мной не спорит, как с тобой Юнги, — смеётся Чимин. До Чонгука доходит, что кролик назван в честь него, но старший не признаётся. Даже обижается. Ещё один интересный факт о ведьмах — иногда они совсем ничего не чувствуют, иногда чувствуют слишком много. И всё равно, они смотрят на вещи под другим углом, поэтому понимать чувства Чонгука им так же сложно, как и ему их. — А что, мало на этом свете Чонгуков?! И вообще, то, что ты похож на кролика, не связывает тебя с ними! Тэхён улыбается и веселеет, поэтому Чонгук не спорит. *** Когда хёны уходят, время уже переваливает за полночь. Чонгук хочет сегодня лечь со старшим, поэтому Тэхён стелет им двоим в гостиной. Тёплый матрас и одеяло одно на двоих; зато подушек целых четыре, потому что оба любят спать на двух. Вернее, младшенький так любит, а Тэ нравится обнимать вторую. Чонгук завороженно следит за тем, как Тэхён, в огромной рубашке, которая совсем не похожа на его обычную одежду-ведьмы, а, наоборот, делает из него кого-то, кого Чонгук пока не знает, кружится по комнате и задувает свечи. В темноте он плюхается рядом с Чонгуком, сразу же обнимая его и прижимаясь щекой к чужой груди. — Юнги хён придёт на неделе и поделится со мной новыми рецептами. Он говорит, что ведьме нужно упражняться в зельях каждую неделю, а то я уделяю внимание только лишь заклинаниями. Такими темпами, я никого не смогу спасти или заколдовать! — Зелья сильнее? — Удивляется Чонгук. Он обнимает Тэхёна за талию, ему сложнее участвовать в разговоре с каждой секундой, потому что ведьма слишком тёплая. Тёпло окутывает всего Чонгука; он неосознанно гладит второй рукой по чужим мягким волосам. Серебро, которое всегда нравилось ему больше золота. — Не думаю, скорее отнимает меньше сил. Его можно приготовить заранее к тому же. Ко всему прочему, Чимин всё волнуется, что я проживу свой век в одиночестве, так никого не подпустив к себе и не приворожив, так что нужно будет сделать любовное зелье. Говорят, что каждая уважаемая в народе ведьма хоть раз его делала! Чонгук хмурится: — Если слушать Чимина хёна всегда, то можно с ума сойти. Он же совсем не разбирается в некоторых вопросах! И он сам ещё не уважаемая ведьма! Тэхён улыбается, но Чонгук этого не видит. Смешной Чонгук, такой смешной и ещё совсем ребёнок. — Ты, что ли, разбираешься? Ты даже не ведьма, Гуки! — Не ведьма, — щетинится младший. — Но я точно знаю, что не нужно никого привораживать для того, чтобы быть счастливым. К тому же, у тебя есть я, какое одиночество? Тэхён чувствует, как его щёки становятся совсем красными. Теперь ему жарко, не тепло. Он пытается перевести тему: — Ну да. К тому же, Юнги хён вот вообще говорит, что счастливее и спокойнее всего ему в своём одиночестве. — Чонгук счастливо кивает головой, забывая, что Тэхён на него не смотрит, и уже тянется, чтобы поцеловать старшего в макушку, но тот продолжает. — Хотя даже он, я уверен, делал приворотное зелье уже. — Хён! — Стонет Чонгук от досады. Он замирает в паре сантиметров от чужой макушки — волнистые волосы Тэхёна пахнут персиками и дождём, — и просит его посмотреть на себя. Ведьма поднимает голову, чтобы их взгляды встретились. Глаза младшего блестят — хорошо, что Тэ уже привык к темноте и может это увидеть. Они замирают, их спокойствие не нарушает даже ливень. Чонгук знает, что ему нужно быть ещё ближе, чтобы испытать полное счастье. Но сначала произносит совсем на выдохе: — Приворожи кого-нибудь, если так хочется. Но просто, чтобы ты знал, ты мне очень нравишься и без всяких зелий. Лгунишка-он влюблён полностью и без остатка, и первая любовь накрывает его нежностью и теплом с головой, не давая и шанса вынырнуть, но он знает, что ветряная ведьмочка к таким взрослым признаниям пока не готова. Тэхён заворожённо тянется навстречу. Ну все эти зелья. Они целуются в первый раз, но этот поцелуй ощущается так странно. Трепетно, нежно, ново для обоих — и одновременно так, будто это их сотый поцелуй. Тэхён отстраняется первым, открывает глаза и с ужасом понимает, что Чонгук свои и не закрывал. Зажмуривается, охает и устраивает голову на чужой груди снова. Прячет, вернее. Прямо там, где слышно, как бьётся чонгуково сердце. — И не бойся ничего, — слышится голос Чонгука. Он звучит сонно, в отличие от Тэхёна, которому, кажется, сегодня вообще не уснуть. — Судьба или не судьба. Не бойся ни одиночества, ни своей силы, потому что я всегда собираюсь быть рядом с тобой. И тебя поддерживать.