Земляника и Корица

      Очередной серый день в школе. Ничего интересного ровно настолько, насколько может быть скучно и уныло в лучшей школе чародейства и волшебства в мире. Девушка с короткой стрижкой спускается в гостиную, накидывая на плечи чёрную кожанку и поправляя причёску. Это не просто день. Это выходные. Они уж точно обещают не быть скучными. Солнце проглядывается сквозь серые тучи, но те, кто обитают в этом факультете этого не видят, ибо, только водные толщи за стеклом и бескрайние просторы растительности и живности. Чёрная юбка пышным цветком опоясывает точёную фигурку, а белый свитер с высоким воротником подчёркивает наличие вкуса у его обладательницы. Чёрные колготки и грубые ботинки составляют часть её стиля, ровно как и яркая красная помада, украшающая губы цветом по желанию того, кто её наносит. На губах появляется озорная улыбка от одного предвкушения того, что они успеют сегодня натворить с друзьями, которые, кстати говоря, стоят внизу и уже ждут её, на плечи которых она приземляется прыжком за пару ступеней, словно по задумке какого-то маггловского попсового клипа. Они ничуть не удивлены этой проделке и лишь вместе громко смеются, пока она запрыгивает на спину одному из них и повелевает им, как лошадью, везти её к дверям из гостиной: - Что же сегодня в наших планах, королева Слизерина? - интересуется тот, на чьей спине она гордо восседает по пути к большому залу, минуя повороты и коридоры. - Хогсмид, верный конь. - отвечает она в подыгрывающем тоне своему ближайшему другу и крепче хватается за его шею, чтобы не опрокинуться на лестнице. Компания шествует так, сопровождаемая сотней любопытных взглядов, прямиком до своего стола, где "наездница пришпоривает своего скакуна" и, подавая руку другому спутнику, говорит: - Прошу вас, сэр. - лучезарная улыбка украшает её лицо и восхищает своей искренностью. - Конечно, мадам. - подаёт ей руку второй друг, и они с прежним настроем принимаются за трапезу, которую не могут всё ещё воспринимать серьёзно, заражая своим весельем остальных. Их компания несколько разрастается и это только больше забавит девушку, составляющую почти эпицентр этого веселья. Последней пришла её наиболее близкая подруга, которая была ей, как сестра, в змеином клубке, удостоившаяся приветственных объятий: - Доброе утро, Аст! - воскликнула прекрасно себя чувствовавшая слизеринка, примявшая в кольце своих рук блондинку: - И тебе, Панси. - смеётся и зажмуривается от щекочущих лицо волос подруги девушка. Словами не передать, как долго желали подростки выбраться из стен замка и посвятить день приключениям и свободе выбора. Они светятся изнутри и освещают этим всё вокруг. Наконец-то! Наконец-то! Они уже идут по дороге в поселение, где смогут насладиться обществом друг друга и осенней природой. Паркинсон просто не в состоянии сдерживать свои позитивные эмоции, что так и рвутся наружу, вот почему кружится в ходе всей процессии, появляясь то тут, то там, смеясь и танцуя с ветром. Она набирает в руки огненной листвы и устраивает из неё дождь своему скакуну с криком: - ТУК ТУК, ДРАКООО, ЭТО ОСЕНЬ ПРИШЛАА!! - а потом уносится от него прочь с весёлым криком и особенно пронзительно взвизгивает и начинает хохотать, когда он добирается до неё и роняет в кучу осенних листьев, собранных подле дороги. - Думала, сбежишь?? Ха-ха, как бы не так! Возмездиееее... - тянет последнее слово он и начинает её щекотать, пока она сопротивляется. Эти вскрики и смех привлекают к себе внимание всех, а тем более части компании, к которой непосредственно относятся они. - Асториииия! Помогии...ПХХАХАХАА - голосит брюнетка, усыпанная красками осени в спутанных волосах, разметавшихся по лицу. Конечно, подруги не бросают в беде друг друга и кроткая, нежная, как лепесток ландыша, девушка в белоснежном пальто оказалась рядом тут как тут, подняв в ладони, украшенные не менее светлыми перчатками, горстку ивовых и липовых листьев всех возможных тёплых цветов, высыпав их прямиков на белоснежную макушку друга, явно не ожидавшего подкрепления к своей жертве: - Блейз! Наших бьют! Подмогааа...SOS! - прокричал блондин и обернулся к смеющейся в ладоши светловолосой девушке с пепельно-розовыми губами, резво испугавшейся того, как живо он подскочил в её сторону. Тут сзади её подхватил Забини на руки и умчался прочь с перепугавшейся аристократкой, взвизгнувшей тоненьким голоском. Драко же, стряхнув с себя остатки "осеннего безумства", помог подняться Панси и они рядом пошли дальше. В такие моменты любому бы, даже самому фанатичному слизеринцу, показалось, что перед ним истинные гриффиндорцы, что всегда радовало в тайне Паркинсон, ведь именно их "львиные глупости" создавали между ними прочные связи, коих обычно можно было и не замечать в рутинных буднях. На площади, откуда они расходились кто куда, её компания пересеклась с "Золотым Трио" и их спутниками, как Невилл, Симус ,Полумна и её девушка, она же Джинни, два её старших брата - отъявленных проказника и Сэдрик с Джоу Чанг. На этом перепутье она заметно преобразилась, став ещё радостнее, чем была, и при первой возможности, отсалютовала Гермионе с улыбкой во все тридцать два и словами: - Приятного дня, Грейнджер. - на это смуглая девушка с вечно пышными и вьющимися волосами, олицетворяющими собой настоящую львиную гриву, обернулась и, с душой рассмеявшись, ответила: - И тебе, Панси, всем вам. - отсалютовала она им в то время, как Гарри и Драко корчили друг другу рожицы наинелепейшим образом, что являлось таким же приветственным ритуалом по сути, ровно как и подобные обращения Гермионы и Панси. Эту традицию девушки завели уже давно, курсе на третьем, и с тех самых пор, каждый раз, стоило им только пересечься где-нибудь они салютовали друг дружке, а брюнетка обращалась к Герми по фамилии, но та никак не смогла называть слизеринку по фамилии и называла просто Панси, каждый раз добродушно улыбаясь своим словам и тому, как Паркинсон реагировала на это, а именно драматично вздыхала и с очаровательной усмешкой произносила "А ты не меняешься..." никакого злого умысла или потех в этой фразе не сокрыто было, только одна дружеская нежность. Это настолько стало неотъемлемой частью их жизней, что они специально встречались в коридорах, на выходе из большого зала, в свободное время в библиотеке или на любом земляничном холме только ради того, чтобы увидеться, услышать ставшие родными голоса, почувствовать тепло, пронизывающее всё тело до кончиков пальцев. Они подсознательно распределили друг друга в разные группы, то есть у них имеются какие-то свои компании на вроде Золотого трио или Серебряного, а есть и они вдвоём, и никто этому не возражал, не припятствовал и не пытался изменить. Так им обоим было комфортно и они учитывали таким образом личные интересы каждой, чтобы не придавать своему общению отягчающий и обязательный характер. Но несмотря на всю вольность их дружеских отношений, они были по настоящему близки, вверяя самые сокровенные тайны, мечты, желания, надежды, страхи. Панси поддерживала Гермиону, когда ей было тяжело и невыносимо в начале романа Рона и Лаванды, а сердце её разрывалось и выло от боли. Она была эмоционально опустошена и находилась на грани истощения физических сил. Паркинсон нашла её на самом дальнем из земляничных холмов, сидящую прямо на земле, пронизываемую холодным ветром под пасмурными небесами и совершенно потерянную. Ей ничего лишнего не сказали, а просто обняли, крепко крепко, прижав к себе и, поглаживая по спине, дали возможность выпустить на волю все сдерживаемые чувства. Её утешили, поняли, вылечили без единого слова, как могла сделать только брюнетка с серыми глазами цвета стали, которые в тот день потеряли привычную булатность, вмиг дрогнув вместе с сердцем, только завидев подавленную и разбитую фигурку одной особенной девушки среди пожухлевшей зелени и приобретшие цвет расплавленного серебра. Она ничего не говорила не потому, что ей нечего было сказать, наоборот, в её устах рождались самые великие слова, а потому, что голос её дрожал и был готов сорваться на хрип и рыдания от той боли, которую она почувствовала в сердце подруги. Девушка боялась сделать хуже своей неожиданной истерикой. Но она смогла помочь в тишине. Пришла и стала собирать по частичкам, по мелким кусочкам рухнувший так внезапно мир гриффиндорки, отдавая всю себя и не прося ничего в замен. Тогда "принцесса Слизерина" (в шутку, а-ли нет) пообещала на веки оградить нежное сердце кареглазой от посягательств варваров-парней. Гермиона была рядом с Паркинсон, когда её родители собрались расходиться и сделала всё возможное для того, чтобы поддержать её и не дать распасться семье. Это любимое воспоминание Панс, так как влезшая к ним в дом под мантией невидимкой прилежная ученица львиного факультета, изучившая досконально ради этого психологию, убедившая родителей Панси дать друг другу ещё один шанс, загрузив их тонной неопровержимых фактов и информацией, что-то необычайное. Поэтому черноволосая оправдывает свой искусный выбор друзей, ибо, даже в умнице Герм отыскала изобретательную жилку авантюризма и хулиганства. Вот и сегодня они подарили друг дружке незабываемое настроение и заряд позитива, замеченный по особому тремя людьми, двое из которых счастливо переглянулись, предчувствуя развязку и сопоставляя некоторые факты, а один тревожно проследил взглядом за ними. Брюнетка шла пританцовывая, пиная листья в соответствии с ритмом ведомого только ей вальса, мелодию которого в противоположном конце деревни напевала девушка с каштановыми кольцами волос, ища нужную ей книгу в небольшом атмосферном книжном магазинчике. Множество фотографий было сделано слизеринкой за этот день, включая Асторию, вновь приподнятую на руки Блейзом, счастливо улыбающуюся и румяную от лёгкой прохлады, Драко, зажмурившегося, когда Поттер осыпал его лицо блёстками, пробегая мимо и крича, что Малфоя этот цвет раскрепощает(до конца дня он так и не смыл сияющие искорки с лица,оправдываясь тем,что ему действительно идёт и у Гарри не такой уж и плохой оказался вкус), соответственно, убегающего сына Джеймса, самой Панси, пьющей горячий кофе, на стакане которого остался красные отпечаток от помады и Гермионы, случайно попавшей в кадр на фоне одного замечательного дерева.