Земляника и Корица

Но это фото показалось главному фотографу, то есть самой Паркинсон, недостаточно соответствующим её идеалу образа и она решила переснять, чтобы одну из них подарить потом самой натуре в нежном пальто, но сейчас заметила в кадре и что-то второстепенное, что отвлекало её музу от прежнего положения и девушка убрала фотоаппарат от лица, чтобы разглядеть помеху. Ей оказался какой-то хаффлпаффец недурной наружности со своей небольшой компанией, состоящей из двух хаффлпаффок и рейвенкловца со спутницей, стоящих чуть поодаль беседующих. Брюнетка не являлась новичком в отношениях и различию разного рода симпатии, почему сразу распознала характер и истинную причину беседы, определив намерения этого парнишки, которые никак не совпадали с её собственными настроениями. Неведомо от чего вдруг в ней поднялась не испытанная прежде волна ненависти и гнева, перекрывающая собой все остальные разумные начала, подчиняющая молодое тело и разум своей воле. Жгучее желание избавиться от него любой ценой, стереть в порошок, обратить в пыль, испепелить овладело её душой, а цвет губ мгновенно стал чернее ночи. Эту резкую смену энергетики вокруг первым ощутил Малфой, проследив за траекторией тяжёлого взгляда, обратив внимание и на непроницаемость лица с тьмой на устах, соответствующей душевным помыслам подруги, что ему совсем не понравилось. Она же, как с цепи сорвалась, направилась в сторону мило беседующей парочки с самым решительным настроем, всунув Забини рывком свой недопитый кофе, который он частично пролил на себя от неожиданности и обжёгся, напугав Гринграсс своей скорчившейся внезапно недовольной миной. Благо, не вдалеке за Грейнджер маячил Поттер и остальная компашка, которому Драко успел одним выразительным взглядом дать понять, что сейчас лучше бы отозвать, хоть не на долго, Гермиону. Гарри всё понял и быстро закричал что-то подруге, стоявшей подле мишени номер один слизеринцев на ближайшие минуты, при этом обильно жестикулируя и настаивая, чтобы друзья ему несколько помогли. Загоревшее лицо с веснушками обратилось к кареглазому и его обладательница, видимо, предупредив собеседника о непродолжительной отлучке, летящей походкой поспешила к Поттеру, оставив ожидать своего нового знакомого на прежнем месте. В это время Гарри придумывал предлог, зачем он собственно оторвал подругу от того хаффа, а друзья Паркинсон с Малфоем во главе спешили вдогонку за белым свитером. Блондин хранил надежду на то, что, увидев уход гриффиндорки, подруга одумается до конца, но она не стала идти менее уверенно, наверное, даже прибавила в шаге и решимости. Поравнявшись с сияющим студентом, девушка без лишних предисловий перешла к наступлению, совершенно обескуражив юношу и затем его приближённых. Он же, увидев её, не смог произнести ни приветственного слова в адрес слизеринки ни чего-либо ещё дружелюбного, ведь она пресекла его не начатый поток слов на корню, чётко и ясно показав свои намерения: - Фигли палишь на неё? Проломлю тебе бедро, а за ним идёт ребро до похоронного бюро… - парень опешил от такого обращения незнакомки с улицы, поджав плечи и немного сжавшись в комок. Чего чего, а прямого посыла от этой девушки он никак не ожидал, как не ожидала его и вся остальная компания, ибо, что за дело сероглазой до этого несчастного добряка, так не во время подвернувшегося на улице? Но, видимо, было дело. От настойчивого и угрожающего тона волшебницы летели искры и почти сыпали оземь подле неё, только грома и молний не хватало, чтобы прямо выразить негодование, бушевавшее от края до края в её душе. Кровь так и кипела в венах, приливая и отливая жадными, опаляющими волнами, покрывая каждый миллиметр ее кожи изнутри. Глаза потемнели и помутнели, скрыв проступившее ранее при виде гриффиндорки светлое чувство благородного серебра, не оставив и малейшего намёка на него. Её подавшееся вперёд тело, располагавшееся теперь на опасно близком расстоянии от потенциальной жертвы, было чрезмерно напряжено и сжатые в кулаки ладони не упрощали всеобщего расклада дел. Парень не знал, как ему, собственно, реагировать и с чего лучше начать объяснения с явно запутавшейся в своих мыслях и действиях девушки, но ему и не пришлось применять на практике свои миротворческие умения, поскольку отозванная ранее представительница львиного факультета за неимением стоящих предлогов у звавших спешно возвращалась, а, заметив рядом с ним Панси, обрадовалась подобному стечению обстоятельств и скорее полетела на самых носочках туфель в их сторону. Но, правда, когда она достигла желаемой пары, то перед ней предстала просто настоящая картина маслом: Испуганные хаффлпаффцы и рейвенкловцы зажаты между слизеринцами и их «принцессой», угрожающей неясной расправой не только одним взглядом, но и словами её новому знакомому. Брови кареглазой стремительно поползли вниз образуя морщинки в месте образовавшейся ложбинки, словно по лбу ей провели рукой, как по поверхности воды и она застыла в форме ещё не разошедшихся кругов. - Что случилось, Панс? - непонимающим и требующим правды тоном проговорила Гермиона, смотря на подругу, но тут вмешался всеми позабытый студент в повязанном на шее жёлто-чёрном полосатом шарфике: -Ничего, всё хорошо. - проявлял он свое участие в диалоге, показывая чистоту своей натуры и непорочность, но его особые навыки примирения тут и не понадобились, поскольку кареглазая, очевидно, ждала ответа непременно от самой слизеринки, о чем говорил её непроницаемый серьёзный взгляд, направленный на не дрогнувшую под ним брюнетку. Конечно, представительница змей ощущала на себе тяжёлый взор и прекрасно понимала, что гриффиндорка не отступится от своего, пока не докопается до истины и не получит правдивый ответ, а любую ложь она учует мгновенно, не успеешь и рта раскрыть, тут же всё разузнает, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как сказать правду, из-за чего студентка с короткой стрижкой, ссутулившаяся и приподнявшая плечи, словно стараясь вжать в них поглубже свою голову, убравшая руки в карманы распахнутой кожанки, ковырявшая землю носком ботинка, закусила губу с посветлевшей совсем помадой и произнесла, еле-еле, едва слышно, полушёпотом, так, чтобы её могла услышать только подруга и никто больше: - Я тут за тебя убью, К.О… - вымолвила ученица Слизерина, резко и хмуро зыркнув на стоявшего подле и вновь оставленного в покое парня, который остерегаясь отшатнулся поодаль от неё. Тут произошло странное, изумившее Малфоя, стоявшего позади подруги и уверенного в том, что Грейнджер камня на камне не оставит, а именно: Гермиона не стала больше хмуриться и пытаться испепелить взглядом Паркинсон, а, наоборот, потеплел её взор, смягчились черты и понимающая улыбка проскользнула на губах, после чего она произнесла спокойно: - Не стоит, Панси, всё в порядке. - реакции той, к кому обращались, не ожидал никто в таком ключе, в коем она произошла, то есть, вспыхнувшая вмиг девушка покрылась вся красными пятнами, рассерженно выдохнула, вздёрнула плечи свои еще выше прежнего, пнула лежащий подле ворох листьев и круто развернулась, быстро зашагав в противоположную всем сторону. Опешившая каштановая голова только изумлённо брови успела вскинуть, приоткрыв нежные губы, но живо сообразила и среагировала, обратившись к ещё не ушедшей слишком далеко. - Панси, что случилось? Куда ты уходишь? - но на это сероглазая даже не обернулась, а лишь отсалютовала угловатыми, не свойственными её личности в спокойном состоянии жестами на прощание, прикрикнув «Удачи!» Напоследок. Больше ничего не успела произнести гриффиндорка, ведь в это вмешался молчавший и не менее поражённый Драко, выскочив перед остатками компании на дорогу и прикрикнув неоднозначно вдогонку лучшей подруге: - Панс, "это" снова ? - то ли он не докончил вопроса, то ли смысл был заключён в роковом «это», Герми не знала, только слизеринка громко крикнула в ответ, все так же не сбавляя темпа: - МАЛФОЙ, ЗАМОЛЧИ! - угрожающе она произнесла последнее и скрылась за обвалившимся от времени и сырости углом дальнего домишки со свежей соломенной крышей. Публика безмолвствует. Ни слова не произнесено никем. Только блондин опустил голову, переосмысливая случившееся и перерабатывая сделанные на некоторых предположениях и фактах выводы. Всё так же тихо, когда веснушчатые щёчки всей своей решительностью демонстрируют намерения отправляться за покинувшей их общество юной леди, а слизеринец, всё так же бесцветно, но с погрустневшим оттенком в речи проговаривает негромко, но предельно ясно: - Она хочет побыть одна. - никто с этим не рискует спорить, да и бессмысленно. Даже всезнайка, опустив прежнюю уверенность и самонадеянность, обречённо вздыхает и опускает напряжённые плечи в соответствии с головой, не менее понурой. Кареглазая всего лишь пытается понять, что стряслось с внутренним миром дорогого ей человека, но не может, а потому грустна и безмолвна стоит, преклонив волнистые пряди ближе к земле. "Это же надо! Как глупо! Глупо и чревато последствиями!" - не могла смириться со случившимся пылающая не сходившей никак краской с лица девушка, упрямо смотря себе под ноги и не пропуская удобного случая пнуть любую подвернувшуюся мелочь мощной чёрной подошвой. Это было самым безрезультатным и опрометчивым решением ляпнуть Малфою о своей неизведанной симпатии к этой всезнайке с львиного факультета два года назад. Брюнетка корила себя за содеянное и готова была волосы на голове рвать из-за этого, ведь прекрасно поняла, что под «этим» имел ввиду светлоглазый друг, но и думать о том не смела. Зачем? О Великий Мерлин, Зачем она разболтала о том, пусть и лучшему другу? Стоило держать все самые сокровенные и тем более не прояснённые ничем и никак мысли под крепким замком в тайной комнате за семью печатями, чтобы ни в жизни никто не добрался, даже сама она. Постепенно краска от неясной ревнивой озлобленности, испытанная так остро и ярко впервые, спала с лица и преобразовалась в румянец от морозца, охватывающего воздух в деревне с каждой секундой более плотной сетью, обличая обыкновенное дыхание в латы из белых клубков пара. Серые глаза то метались из стороны в сторону в поиске ответов на волнующие вопросы, то зацикливались на одной точке перед собой, полностью поглотившись миром раздумий, словом были непостоянны, как и настроения потерянной души, лавирующие из крайности в крайность. Она ненавидела свои чувства и старалась их подавить.